***
Под конец третьего дня активных ухаживаний наш Дон Жуан мог просить свою жертву о чем его душе угодно. И в этот вечер он, как истинный джентльмен, разумеется, не имея скрытых намерений, предложил своей новой подружке проводить её прямо до гостиной. Вот они дошли до коридора, ведущего на кухню, то самое место, из-за которого Блэк приложил столько усилий. Сириус чувствовал, что они совсем близко. Его глаза горели весёлыми огоньками, как и каждый раз перед какой-нибудь шалостью. Но тут наша влюблённая голубка резко остановилась. - Дальше тебе нельзя, мой львенок. – со смущённо улыбкой сказала она. Сириусу это не понравилось, но что делать, к тому же он был рад наконец-то избавиться от этой надоедливой пуффендуйки. - Что ж, ладно. Тогда я пошел… моя… ласточка. - никто не знает, каких усилий стоило ему выдавить из себя последнее слово. И еще больших усилий ему стоило замереть камнем и обречённо ждать, когда по уши влюблённая барышня потянулась к нему для робкого поцелуя. - Пока сладкий - пролепетала смущенная девчушка и посеменила прочь. И когда Сириус развернулся на 180 градусов и сделал два шага по только что пройденному ими коридору, наша наивная бедняжка уже отвернулась и, погруженная в мечтания, подошла к тому самому натюрморту, который открывал потайную комнатку. Она настолько высоко витала в облаках, что не заметила, как Сириус следит за ней из-за угла. Он видел все: как придерживая картину с натюрмортом, барышня постучала по одной из бочек, стоящих комнатке. Он даже увидел ход в саму гостиную, открытый магией бочки. Блэк тихо наблюдал и запоминал, как именно можно открыть лаз в барсучью нору. Уже представляя, как проделает все это вместе с Мародерами.Затишье перед бурей
14 января 2021 г., 18:31
Первая неделя нового учебного года прошла уж слишком тихо. Это заметили все ученики Гриффиндора. Нехорошее предчувствие было и у многих учителей. Мародеры вели себя так безукоризненно, что в школе стало до безобразия спокойно и даже как-то скучно. Все чувствовали это, но так же, каждому в Хогвартсе в голову закрадывалась мысль, что это спокойствие всего лишь затишье перед бурей…
И не зря. Всю эту неделю четверо друзей готовили план, разведывали информацию и поджидали удобный случай - когда вся школа потеряет бдительность, чтобы проделать "дело века" - влезть в запретные комнаты.
Первой на очереди в их коварной затее была гостиная Пуффендуя.
Для того чтобы отыскать вход в логово Барсука, Сириусу пришлось немало постараться. Именно ему (какая неожиданность) выпала возможность поухаживать за одной милой, но несколько «объёмной» пуффендуйкой. Не будем называть ее имени, дабы не позорить девушку и не пятнать ее репутацию. Ведь разве могла она выстоять перед самим Сириусом Блэком III и не поддаться его чарам? Так что, я думаю, можно простить ей ее доверчивость, при которой она позволила ему узнать, как попасть в гостиную Пуффендуя. Ведь девушка очень старалась...правда...
Бродяга пытался любыми способами и любыми хитростями расположить эту немного надоедливую, низенькую и довольно шуструю для своих габаритов особу. Сколько часов он провел в ее крепких, навязчивых объятиях, сколько обескураживающих любую даму улыбок(у него еще неделю после болели щеки)было подарено ей, ну а столько комплиментов вы в своей жизни не слышали. А чего стоила ее постоянная болтовня - ребята несколько раз просыпались от криков Сириуса среди ночи: ему снилось, что большая светловолосая муха пытается пробраться в его голову через ухо, съесть мозг и отложить на его месте яйца, попутно рассказывая о том, какое милое розовое платье муха присмотрела себе в Хогсмиде, или о том, как какая-то мерзкая слизеринка превратила её любимого кота в чайник. И бедный парень, до конца ещё не проснувшийся, сидя в постели, пытался понять откуда у мухи кот в розовом платье.
В борьбе за расположение Сириусу даже пришлось применить его коронный прием: когда он своей изящной рукой нежно и, как бы, ненавязчиво убрал прядь волос, упавшую на лицо подружки, легко касаясь её пухленькой и пунцовой от смущения щеки. От такого даже самые неприступные теряли самообладание.
Самого парня мало заботили чувства девушки. Его вообще редко волновало то, как он влияет на жизни других, только если это не приносило ему пользу. Он часто ранил окружающих своей холодностью. Но а чувства каких-то там девиц - о них Сириус не думал и вовсе. Что могла значить в его мире, в котором он, разумеется, считал центром себя, сопливая девчонка со своими пустяками, не приближенная к его миру даже близко. Единственными людьми, которые вызывали у Сириуса желание быть небезразличным были его друзья.