Не могу уснуть без тебя

Ничто на свете не достается даром. Если ты хочешь получить что-нибудь, то должен отдать взамен нечто равноценное.

©Стальной алхимик

Хенджин не может уснуть. И на сей раз не из-за кошмаров. Лежит, голову руками подперев, и лицо Чонина разглядывает, как он мило посапывает, одно за другим ухо подгибая. Несколько раз проскользнула улыбка на лице младшего, и Хвану интересно, что же такое счастливое ему снится. После их перепалки Чонин, вроде как, собирался бойкотировать на диване в гостиной, но ему не спалось. Он ворочался, в темноту смотрел, а от криков Хенджина сердце кровью обливалось. Хенджин ничего не говорил, просто подвинулся на край кровати, когда увидел Чонина в проходе, с подушкой и одеялом в руках. Но как бы не хотелось, он не может обнять. Боится? Возможно. Вот так вот смотреть в сумраке уже достаточно. Но как бы не хотелось наблюдать за ним всю ночь - сон никто не отменял. Хенджин вздыхает, на другой бок переворачивается, глаза закрывает. Мозг не успевает погрузиться в сон, потому что на него нога закидывается и кто-то в спину упирается. Навевает о первой ночи, когда он Яна толком не знал и спал отстранившись, пытался чужие ноги со своих убрать, из-под руки вылезти, а теперь.. Теперь можно спокойно засыпать. *** Утром Чан тихо пробирается в соседнюю комнату, чтобы взять зарядное для телефона у Хенджина, потому что свое сломал спустя два дня после покупки. Он на носочках шагает по комнате, стараясь не смотреть на двух голубков в кровати, но ох уж это любопытство. Парень моментально достает телефон, закрывает динамик пальцем и фотографирует сладкую парочку, почти лоб в лоб уткнувшуюся. Хенджин крепко обнимает Чонина, который почти завернут в одеяле, потому что ночью уронил свое с кровати и стащил неосознанно с Хенджина. Хенджин - с неряшливой прической, спящий, а напротив Чонин - мягкий, укутанный, и Чан фото пересматривает, даже завидуя. Обязательно покажет Хенджину, надеется только, что Хван это фото не распечатает и под чехол телефона не вставит, а-ля талисман. Чем дольше спишь, тем труднее вставать с утра. Вот и Хенджин лениво глаза открывает, встречаясь с чужим взглядом, смотрящим на него сонного явно не первую минуту. Раньше бы Чонин глаза закрывал или взгляд отводил, но сейчас лежит и упорно всматривается. Такая сонная и уютная обстановка, Хван и не замечает, как рукой того обнимает, и искренне улыбается, в лоб Яна легко целует. — Который час? — Хенджин заваливается на спину. — Уже десять утра, — тихо отвечает Чонин. — И как давно ты не спишь? — Час. Может чуть больше. — То есть все это время на меня смотрел? — Хенджин поворачивается, играя удивление, хотя сам ночью глаз с младшего не сводил. Чонин хвостом по чужой ноге бьет, а Хван смеется, место удара потирая. Он наклоняется ближе, отчего у Чонина ноги немеют от неловкости, а сам просто сдувает с лисьих глаз длинную челку. — Пойдем завтракать, я ведь обещал тебе прогулку. Чонин впервые почувствовал себя обмякшим без какого-либо желания идти куда-то. Он натягивает на себя одеяло, головой мотая. — Из-за тебя не выспался между прочим! — возмущается. — Хочу спать, — и полностью исчезает под белым мягким облаком. Хенджин вздыхает, легонько головой мотая. Ох уж этот ребенок. Хотя чего греха таить, Хвану знакомо это чувство, когда целый день что-то планируешь, а наутро твое тело приковано к постели и кажется, что лучшее времяпровождение - под теплым одеялом. Он садится рядом к бесформенному комочку, кладя руку куда-то в область живота Чонина. — А если я скажу, что это свидание. Тогда пойдешь? — в воздухе веет флиртом. Из-под одеяла приглушенно раздается хмыканье и через секунду Чонин выныривает. — Умеешь уговаривать, — отбрасывает одеяло, протягивая руки Хенджину, мол "подними, мне лень". Хенджин коротко смеется, хватая чужие теплые руки, вроде бы уже поднимая Чонина, но резко отпускает, заваливаясь на него сверху. — Эй! Ты мне хвост прижал! — брыкается Ян под навесом тела. — Прости, — Хенджин стыдливо приподнимается, но его шею обвивают чужие руки, вновь притягивая к себе. Хван не успевает обработать информацию, пока Чонин его в губы целует, носом водя по горящей щеке и языком проводя по пухлой нижней губе. Он довольный отдаляется, смотря самыми невинными глазами. — Не верь хитрому лису, — довольно улыбается, вылезая из-под Хенджина. — Ах ты! Поматросил и бросил! В ответ хаотичное виляние белоснежным хвостом получает, который исчезает за углом. После быстрого завтрака-обеда они идут одеваться. Хенджин надевает любимую красную рубашку, которая свободно висит на его теле, спереди заправляя в темные в расклешь брюки. Чонин же примеряет свою одежду. Хвост к спине прижимает, концом упираясь в районе груди. Хенджин одалживает ему свой пастельного цвета портфель, не только скрывая небольшой бугорочек на спинке из-за хвоста, но и придавая изюминку образу. — Тебе очень идет, — обращает внимание Хван, поправляя воротник на чониновой рубашке. И Чонин почему-то в краску вгоняется. Так глупо? Не впервой ему слышать комплименты от Хенджина, но именно сейчас все так волнительно и близко, что с каждого зрительного контакта сердце в пятки уходит. И этот человек так нагло поцеловал безоружного Хвана, который еще минуту нависал над пустой постелью под ним, в недоумении губы облизывая. И откуда в нем тогда храбрость взялась? Но самое интересное, что теперь не прикрыть лицо защищающим от всего хвостом, потому младший отворачивается, что-то бубня по типу "тебе тоже". Хенджин счастьем обливается, словно внутри парк развлечений открылся. Он шляпу ему на голову надевает, уши поджимая, чтобы не высовывались, и довольно оценивает наряд Чонина. Все-таки Чан постарался на славу. На улице самая идеальная погода, которая только могла появиться после серии дождей. Солнце ярко светит и Чонин идет, руки по бокам раскинув, каждый луч телом впитывает. Так приятно и тепло, все блестит и переливается, а пуговицы на рубашке отдают красивыми бликами. Витая в мечтах, которые стали реальностью, он понимает, что без понятия куда ведет его Хенджин, который довольно ноги переставляет, руки в карманы засунув. — Хенджин-хен.. — поворачивает на него голову. — М? — Куда мы идем? Хенджин хмыкает, уголки губ приподнимая. — Сейчас увидишь. Чонин нервничает, но не потому, что ему страшно, наоборот, он полностью доверяет Хвану. Скорее ему любопытно, интересно, раз сам Хенджин выбрал это место. Они продолжают идти, но спустя пятнадцать минут младший не выдерживает и включает в себе десятилетнего ребенка, дергает собеседника за плечо, повторяя "когда придем?". Хенджин по своей натуре терпеливый, но такая непоседливость Чонина вынуждает взять его за руку, отчего у Яна электрический ток по всему телу. Неожиданно, но отпускать он ее не собирается. Хенджин крепко ладошку сжимает, чуть раскачивая руку. Через три минуты они подходят к воротам с лестницей вниз, и Чонину, на удивление, спуск знаком, хотя по нему никогда не ходил. — Мы пришли, — Хван отпускает чужую руку, указывая на проход. — Ты первый, только.. Закрой глаза. — Закрыть глаза? — у Чонина сердце так стучит, что в ушах отдается. — Но.. Как я.. — Не волнуйся, — Хенджин снова за руку того берет, только так нежно и аккуратно, большим пальцем по нежной коже водя. — Я с тобой. Ян кивает, доверчиво закрывая глаза. Хенджин помогает ему спуститься с лестницы, но даже при этом парень умудряется пару раз запнуться, чуть шляпу с головы не скидывая. А потом и по дороге спотыкается, об воздух или ровный асфальт - не понятно. А они все идут. Сквозь веки солнечные лучи пробиться пытаются, желание открыть глаза возрастает с каждым разом. — Нам долго еще? — Стоп, — Хенджин останавливает парня. — Открывай. Чонин открывает и первые секунды морщится, ждет, когда белые круги перед глазами исчезнут, и когда картинка фокусируется, то перед ним открывается широкий каменный мостик, справа и слева которого расположены полосы деревьев, а между ними небольшие кусты с яркими розоватыми цветами, аккуратно подстриженные. Кругом зелень, вдалеке виднеются два больших фонтана. Хенджин смотрит на меняющегося в лице Яна, у которого улыбка до самых ушей. Парень не может устоять на месте, начиная прыгать, и бежит по мостику, останавливаясь на самой верхней точке. Хван только за ним поспевает, наблюдая, как тот по сторонам оглядывается, пытается посмотреть все и сразу. Хенджин достает телефон, чтобы попытаться сфотографировать счастливого лисенка, но все снимки размытые из-за его непоседливости. То в сторону рванет, то прыгать начнет, головой ворочает и жесты не контролирует. Так и началась увлекательная прогулка. — Чонин! — окликает Хван. — Я устал за тобой бегать, давай присядем на скамейку. Он вымученно плюхается на красивую скамейку после тридцати минут беготни за гиперактивным Яном, отпивая воды, потому что жара отнимает последние силы. Чонин возвращается и рядышком садится. Со лба пот течет, руки горячие, но внутри желание не останавливаться, посмотреть еще и еще. — Попей воды, иначе от обезвоживания свалишься в обморок, — ему протягивают бутылку. — Тебе здесь нравится? Чонин жадно пьет, почти опустошая пластиковую емкость, и, смахнув холодные капли с подбородка, отвечает. — Я счастлив! — широко улыбается. — Так много раз видел этот парк по телевизору. Но сколько бы раз не представлял, что окажусь здесь - наяву все совершенно иное. Такое яркое, разное на ощупь, другая атмосфера. — Что ж, тогда предлагаю купить мороженого, — бросает Хенджин, лениво вставая с удобной скамейки. Этого не видно, но Чонин хвостом виляет от счастья. Попробовать холодную разноцветную сладость в вафельном рожке было отдельным пунктом в его списке желаний. У тележки с мороженым посетителей не оказывается, это и к лучшему, не нужно стоять в очереди. Хенджин сразу же делает заказ, беря клубничное мороженое с разноцветной посыпкой, а вот Чонин глазами бегает по меню, не зная что выбрать. Он ведь и не пробовал ни разу. — Можно еще одно с шоколадным вкусом и с посыпкой из звездочек, — делает за него заказ Хенджин, ловя на себе растерянный взгляд младшего. — Не волнуйся, тебе это понравится. Продавец протягивает Чонину желанную сладость, и тот берет ее, как самое драгоценное сокровище мира. Хенджин головой вперед мотает, чтобы он попробовал, и Ян пробует.. По привычке откусывая большой кусок.. Его лицо корчится, десны немеют, он с ноги на ногу перескакивает, пытаясь соединить чувство вкусного удовольствия и обморожения рта. Хенджин смехом заливается, свою сладость по чуть-чуть откусывая. — Ой, дурачье! Оно же холодное, — Хван приободряюще по плечу похлопывает, пока Чонин рот к солнцу подставляет, чтобы отогреться. — Шпашибо, я поял, — шипит относительно разборчивое в ответ. Но, несмотря на маленький казус, Чонин сполна наслаждается мороженым, откусывая понемногу, не спеша. А хрустящий вафельный стаканчик отправляет его душу в саму страну удовольствия. У Хенджина было несколько мест, куда он хотел сводить сегодня Чонина, но в итоге весь день они проводят в парке. Чонина очень любят животные, что и не удивительно. Белочки сразу подбегают и сидят, внимательно рассматривая парня, а от Хенджина моментально шугаются. Чужие домашние собаки подбегают поиграть, ласкаются, а Ян доволен, начинает бегать то за ними, то от них. Хван смеется с такой детской натуры, но невольно присоединяется, делая короткие забеги с собачками, которые быстрее его раза в три. Чтобы охладиться они присаживаются у фонтана. Ян водит рукой по прохладной воде, ощущая что-то приятное, умиротворенное. Хенджин портит идиллию младшего, брызгая на него легонько водой, и Чонин глаза округляет, но отвечает, почти полностью поливая его. Именно так завязывается война, в которую вовлеклось еще человек пятнадцать таких же отдыхающих, из-за чего охране пришлось разводить водных воюющих, но, честно говоря, это стоило того. По крайней мере так думают довольные Чонин с Хенджином, насквозь промокшие, зато повеселившиеся от всей души. Когда Чонин стал смиренней, не бросался разглядывать каждый куст, Хенджин смог его сфотографировать. Ян нелепо позировал, но со стороны это выглядело так мило, что внутри Хван почти пищал, мол "он мой, да-да, эта прелесть моя". С Чонином у него мысли зефирно-розовыми стали, но как не быть мягким и нежным с этим хитрым лисенком, у которого второе имя - любопытство, а когда улыбается, то бабочки в животе порхают? Да, иногда он злится, ругает его, но это только в благих целях. Не выдерживая долго Хенджин почти сразу извиняется, смотря на то, как Чонин щеки дует и также быстро прощает. Хван просил посетителей парка сфотографировать их на каждом повороте, потому что Чонину задний фон нравится везде, хочется запечатлеть себя даже на фоне коряги, покрытой лаком. И как тут откажешь? Чонин смотрит, как Хенджин красиво позирует и повторить пытается, что выходит очень неуклюже, и, чтобы сгладить такую неловкость, Хенджин иногда обнимал его, вставал так, чтобы положение "бревна" Чонина выглядело очень даже красиво. Вечером фонари горят, красиво освещая каменные дорожки, фонтаны радугой переливаются. В глаза Яну бросается то, на что он уже обращал внимание днем, но не решался предложить Хенджину. — Хенджин! Хенджин-хен! Пойдем туда, пожалуйста! — Чонин подпрыгивает как заяц, пальцем в колесо обозрения тыкая. Хенджин со всеми своими друзьями и родственниками на нем катался, несколько раз застревая то на верхушке, то при спуске. И как еще фобия высоты не развилась после такого. У Чонина рубашка волнами идет на ветру, в ямочках лучи света поселились, а парень все стоит, настойчиво ожидая ответа.

Когда он так улыбается.. Я не могу сказать "нет"

— А ты не боишься высоты? — предостерегая спрашивает Хенджин, но потом понимает, что Ян и жизни толком не видал, потому точного ответа не получит. — Хорошо, иди в очередь, а я пока билеты куплю, — привычно ворошит младшему челку, направляясь к кассе. Чем ближе Чонин подходит к колесу, которое издалека казалось таким веселым, тем сильнее чувствует дрожь в коленках. Неужели высоты боится? Но отступать не собирается, потому что хочет увидеть город с высоты, почувствовать себя свободно, находясь где-то в небе, где до облаков рукой дотянуться, даже сидя в закрытой кабинке. Он вздрагивает, чувствуя, как на его плечо кладут руку. — Ты чего? — Хенджин отдергивает кисть. — Точно ведь боишься. — Мы должны уметь преодолевать страхи, — заплетаясь в словах проговаривает Ян. — Что за умные цитатки из книг? — смеется в ответ. — Я помню, как ты со страхом воды боролся и не давал себя намочить, а сейчас людей с головой в фонтаны погружаешь! — Хенджин отшучивается, придавая лисенку уверенности. После короткого инструктажа они заходят в кабинку. Точнее быстро запрыгивают. Хенджин Чонина вперед пропускает, чтобы тот не волновался, что не успеет. Поднявшись на несколько метров младший схватился за поручни, чувствуя, как кабинку чуть пошатывает из стороны в сторону, где-то по сторонам неприятные звуки скрипа и треска раздаются. Он оборачивается на сидящего напротив Хенджина, который руку протянул, смотря в окно. И ему ответили, крепко сплетая холодные от страха пальцы с чужими. Чем выше они поднимаются, тем сильнее Чонин волнуется, но видя ночной город, освещаемый фонарями, ему становится легко на душе. Страх испаряется ненадолго, но он старается запомнить этот момент, пока не отвлекается на затвор камеры спереди. — Прости, не удержался. Ты так удивленно смотрел, — Хенджин ухмыляется, показывая на экране телефона его фотографию. Поднявшись на самый верх Чонин замечает звезды на небе. Много звезд, которые при свете и не заметишь. Челюсть отвисает от красоты, которую можно увидеть своими глазами. Которая так доступна и недосягаема одновременно. Хенджин руку не отпускает и взгляд с Яна не сводит, потому что больше привлекает смотреть не на блестяшки в небе, а на человека, который так по-детски головой вертит, счастливо всматриваясь. — Вот там слева, — Хван обращает на себя внимание, пальцем в сторону указывая. — Это созвездие большой медведицы. А правее над ней малая медведица. Они похожи на ковши. Чонин восхищения не скрывает, утопая сознанием в звездном пути. Через считанные секунды все внутри сжимается, сознание охватывает страх, когда кабинка начинает трястись в разные стороны, отчего младший почти падает, попадая в объятия Хенджина, которому эту ситуация не первый раз знакома. Они застряли. На самой верхушке, в замкнутой кабинке, которая кажется Чонину трясущейся из-за его дрожи в ногах. Хенджин его рядом усаживает, смотря прямо в глаза. — Чонин, спокойно. Просто колесо остановилось. Я уже не раз в такое попадал и с точностью могу сказать, что оно запустится минут через десять, — он говорит медленно, размеренно, руки с чужих плеч не убирая и смотря в бегающие от страха глаза. — Я.. В порядке, правда. Немного неуютно, — жалобно бубнит Ян, глубоко вдыхая и выдыхая, чтобы успокоиться. — Хорошо, если страшно, то смотри на меня. Может тебе спокойней будет.. И Чонин голову поворачивает, не сводя с Хенджина глаз, в лишний раз убеждаясь, как его привлекают маленькая родинка под левым глазом, острые скулы, пухлые губы, небрежно зачесанные волосы. Хенджин целиком. — Прости, что говорю это именно сейчас, но чувствую, что уже не остановлюсь, если поцелую тебя, так и не рассказав о всей ситуации. Я не хочу, чтобы ты боялся меня, когда узнаешь, и тем более не хочу терять тебя, — Хван дрожащим голосом прерывает мысли Яна, с таким не желанием, почти страхом, пытаясь продолжить. — Я тоже хочу тебе кое-что сказать, — Хенджин не показывает виду, но внутри и правда удивляется. — Возможно, мы говорим об одном и том же. Вчера к нам домой приходил Феликс, точнее, я его пригласил, — а теперь Хенджин открыто удивляется. Он не против, Феликс его друг, но зачем это Чонину? — И он рассказал о том, что я могу превратиться обратно в неживое тело, без чувств и эмоций, если ты не полюбишь меня. По-настоящему полюбишь.. — И я очень сильно тебя полюбил, — перебивает Хенджин, не в силах держать эти слова больше. — Сначала я думал, что люблю тебя только из-за детской привязанности, но нет. Я не знаю как это объяснить, но ты понимаешь меня. Я встречался и с девушками, и с парнями, но всегда чувствовал себя лишним, словно я им не нужен. Но ты.. Не такой. Далеко не такой. — Отвечая взаимностью на взаимность я могу стать человеком. Больше не будет этой конспирации, лисьих повадок, я буду обычным, Хенджин, — у Чонина глаза на мокром месте. Он наконец-то высказался, открыто, прямо, готовый принять любую реакцию Хенджина. Но Хван отворачивается, пытаясь взглядом не встречаться. — Я не могу.. — Не можешь принять мои чувства? Или.. — Чонин теряется, опять слыша колкие слова. — Все не так просто. Я хочу ответить взаимностью, но тогда.. Чонин накрывает хенджиновы дрожащие губы, хотя сам дрожит как осиновый лист, неловко, в ожидании ответных действий, но Хенджин опять сдерживает себя, отстраняя Чонина. Потому что это неправильно. — Прошу, выслушай меня, — Хенджин серьезно начинает. С каждым словом слезы горячими каплями падают на холодное сидение. И Хван руки чужие отпускает, с сожалением смотря на Яна. — Прости, что дал ложные надежды. Колесо дергается и кабинка начинает медленно идти на снижение. Они молча опускаются, смотря по разные стороны окон. Чонин в последний раз взгляд на ночной город бросает, потому что потом будет совсем по-другому.. Они плетутся домой. Измотанные такой долгожданной прогулкой, держа неловкое расстояние между друг другом. Чонин хочет обнять Хенджина и стоять так до самого утра, а Хенджин увести Чонина в сладкий поцелуй, самый длинный, что когда-либо был между ними. Оба боятся причинить боль.