Птенец двух стай

Dwaninungka - Forgiven, Freedom, Alive, and Love is the Greatest

- ты был найден в капусте, Кейджи. Акааши не любит Куроо. Акааши не нравится его улыбка-оскал, тонкие пальцы с острыми когтями, которые появляются при чувстве даже маленькой опасности, длинные клыки и его манерное поведение. Акааши не любит Куроо, как и все соседнее кошачье племя, но под его боком сейчас так тепло и спокойно, что он невольно теряет собранность и начинает спрашивать глупые вопросы, которые мальчишки в его возрасте задают нескончаемым потоком. - тогда у тебя уже пропал голос, и ты просто уснул в листьях капусты, которые защитили тебя от росы. Мальчишка краснеет, будто бы мог изменить что-то, будучи даже не совсем опушившимся птенцом. Куроо часто говорил, что, скорее всего, его выкинули из-за маленького веса. Он был явно тощим и крошечным даже для птенца и, если бы не вожак, Акааши бы сейчас так шустро не бегал. Спустя десять лет он все еще чувствует отголоски той маленькой смерти. Кейджи робко жмется ледяными ножками к горячему животу кота, а маленькие ладошки прижимает к груди. Тетсу любит этого птенчика, хоть он даже не часть его стаи, мальчишка знает это и спокойно засыпает у него на руках, аккуратно хватаясь за край одежды. В полудреме Акааши понимает, что оказывается в пещере Куроо. Там тот превращается в огромного черного кота и греет мальчишку с одного бока, в то время как самый спокойный и тихий светлый кот накрывает его сверху еще пушистым хвостом. Тепло. Кейджи доверчиво жмется к длинной мягкой шерсти Кенмы, в то время как короткошерстый Тетсу просто пышет жаром и без шубы. Кейджи уже привык быть дитем двух стай. Кажется, он стал началом столь тесной дружбы кланов. Совы вновь улетают на долгую охоту, забирая совсем кроху Ватару, чтобы приучить к долгим перелетам. Кейджи мерзнет даже между двух котов, зато забывал про колючий холод в ногах под крылом главы. А сейчас, вместе с холодом, внутри такая же колючая обида, что точно также под огромным бело-черным совиным крылом сейчас спит Ватару, а не он. Он то так и не смог даже частично трансформироваться. Коноха уже пару раз спрашивал, не ошиблись ли они. Однако оба вожака в один голос кричали, что он птенец-перевертыш, а уж интуиция двоих не будет подводить. Кейджи снова просыпается от кошмаров, но тихо, почти беззвучно. Он выбегает из пещеры в ночной холод и не останавливается. Мокрая трава противно брызгает до самых колен, почти также текут слезы по щекам мальчишки. Акааши снова забегает в первое попавшееся поселение и ложиться под листьями большой капусты, которые скоро станут ему совсем малы и не закроют даже голову, по крайней мере глава говорит, что скоро он вырастет именно таким. Так пусть сегодня огромные горячие руки снова вытащат отсюда, а громкий переливистый голос снова извинится за беспокойство, а после обещает больше глаз не спускать со своего младшего братика. Пусть Сова его снова отчитает и, может, даже заставит собирать хворост весь день, но только бы ощутить его запах, неудержимый жар тела и мягкий пух под перьями могучих крыльев. «Забери меня, Котаро».