Птенец двух стай

Dwaninungka - I Believe

- Бокуто, нет! - Бокуто, да! Совиный вожак медленно ходил из стороны в сторону по теплой пещере кота. Вокруг небольшого очага на шкурах сидели Яку и Куроо. Кенма спал в дальнем углу, прижимая покрепче озябшего Кейджи. Мальчишка все-таки простыл после побега, тело ломило от слабости, но ничего страшного не случилось. Акааши кушал, пил травы, много спал и, как говорил Яку, шел на поправку. - Я оставил стаю на Коноху, чтобы сделать это прямо сейчас! – Котаро всеми силами старался говорить как можно тише, но все равно чувствовал недовольный взгляд Кенмы, глаза которого горели из темноты пещеры. - Но Бо, он же болеет! И так слабенький, не выдержит же! – Куроо тоже старался не кричать, но его и так низкий голос не был таким раздражающим, как у совеня. Кот подкидывает еще немного хвороста в очаг и уже подумывает выгонять Котаро, а малышей укладывать ближе к теплу. - Он уже давно пьет травы, Бокуто. Хорошо, если его просто вырвет, а так ведь и отравиться до смерти может, - Яку был невероятно спокоен. Кажется, даже не вздрогнул от слов Котаро, лишь сухо говорит исход. Котаро взрывает. Огромные крылья появляются из ниоткуда, распахиваются на всю длину, занимая больше половины пещеры. Глаза горят, когти рвутся из-под кожи, оставляя алые пятна на камне. - Вы же можете оказаться несовместимы, тогда ты его просто убьешь. И смерть его будет очень мучительной, - Яку спокойно отпил согревающий отвар трав, которым снабжал всю стаю во время холодов. Дыхание было таким же ровным, ни одного намека на ответную реакцию. Даже Куроо не выдерживает и вот-вот начнет перевоплощаться, почуяв запах крови. Кот медленно, максимально плавно подходит к совиному вожаку. Он берет его руку в свою, аккуратно поглаживая по ней, чтобы тот убрал когти, хотя у самого вот-вот прорежутся. - Так я же не совсем идиот! – Бокуто резко отталкивает Куроо, подлетает к Яку и тут же поднимает его на свой уровень, удерживая за ворот его любимой юкаты. Котаро подносит к лицу крошечный флакончик с чем-то черным и смотрит прямо в глаза медика. Куроо отпрыгивает ближе к выходу и приземляется уже на четыре лапы. Кенма резко встает с подстилки, закрывает Кейджи собой, выгибая спину и пронзительно громко шипя на сову. Акааши просыпается от звуков, садиться в нагретой подстилке, но совершенно ничего не видит за Козуме. Только кончики пальцев почти покалывает от волшебного чувства, когда он чувствует рядом Бокуто. - Я оставил стаю и летел на север, - атмосфера резко ослабла. Котаро также легко остывал, как и заводился. Он отпускает ткань из рук, отчего травник глухо шлепнулся на шкуру. Все в пещере едва заметно выдохнули, однако Куроо перевоплощаться не спешил. Лишь только Яку спокойно смотрел на Бокуто и ждал продолжения, поправляя одежду, - северные совы гораздо выносливее. Там мне и рассказали про ритуал. Акааши, путаясь в шкуре, растрепавшемся поясе юкаты и собственных ногах, побежал к Бокуто, тут же крепко обнимая его за ногу. Он жмурится, жадно и часто дышит, наслаждаясь силой вожака после долгой разлуки. - Обряд может пройти только сова. Любой другой умрет. Котаро закончил холодно и четко. Через пару мгновений его глаза становятся прежними, крылья складываются, а маленький Кейджи уже привычно сидит на огромных руках совы, крепко обнимая того за шею. - Ты ведь слышал, как я звал тебя? – голос Акааши совсем простуженный и едва слышен. Все в изумлении смотрят на мальчишку, не в силах поверить в реальность происходящего. Зов – это не шутки. Зов – это голые инстинкты, звериная сущность и принятие. Даже у Бокуто и Куроо не было зова, они всегда пользовались интуицией и знанием повадок друг друга. Как бы не казалась крепка их связь, по факту она оставалась колоссальной работой. - Прости, я был очень далеко от дома и не успел вовремя, - Котаро прикрывает глаза, нежно поглаживает мальчишку по выпирающим птичьим косточкам. Он каждый раз обещает себе, что откормит Кейджи, но тот совсем не поправлялся. - Седьмые сутки новой луны, - Яку нарушает тишину, рассматривая полумесяц в ночном небе, - эту ночь благословили боги на великие свершения, - кот отставляет чашку на пол, встает со шкуры и тут же идет к Кенме. Немного приласкав напуганного котенка, он ведет его к выходу, забирая с собой и кошачьего вожака. - Кейджи уже часть кошачьей стаи. Они возненавидят тебя, Бо. Подумай, - Куроо лишь фыркает на поглаживание за ухом маленьких ладошек Яку, но послушно выходит из пещеры. Кажется, сегодня они ночуют в дальнем логове на отшибе, где травник их обоих напоит каким-нибудь чудесным отваром и уснут. - Птенец при смерти не может привести чужаков, Тетсу. - Я в тебя верю, Бо. - И я тебя люблю, Тетсу.