Anapneo

Веки Драко еле подрагивали. Он сумел окончательно разлепить глаза не сразу после пробуждения. Белый высокий потолок из лепнины быстро подсказал Драко, что он все еще в больничном крыле. Гарри к этому моменту уже стоял перед зеркалом в уборной. Бордовые лепестки плавали в раковине и казались еще темнее, чем были на самом деле, при недостатке освещенности. До подъема оставалось еще несколько часов и даже самые ранние пташки не просыпались в четыре тридцать утра. В горле Гарри кололо и мешало. Он продолжал отплевываться от лепестков, пока Драко сел в своей кровати и оглянулся. Никого, кроме него. Пустое и темное больничное крыло навевало неприятные ощущения тревоги и одиночества. Драко опустил ноги с кровати и пошарил по тумбочке в поисках палочки. Простое заклинание показало половину пятого, и он не был слишком удивлен, что проспал больше половины суток под заклинанием. Драко нерешительно застыл возле кровати, подыскивая обувь. В бессознательном состоянии его переодели в пижаму и накрыли одеялом. Он был благодарен, но ощущать голыми ступнями пол казалось неприятным. В факультетской уборной, держащийся за раковину Гарри дернулся, увидев как сместилась на карте Мародеров точка в больничном крыле. Точка с именем "Драко Малфой" дошла от кровати до уборной, и это означало, что как минимум второй человек в Хогвартсе не спал прямо в эту самую минуту. Гарри включил воду и поспешил умыться, растирая лицо как можно сильнее. Он схватил полотенце и провозил по лицу с силой достаточной, чтобы утереть морду Клыку. Лепестки он смывал с особенным остервенением, будто видя в них материальное воплощение своих терзаний. Закончив все, он с быстрой, отчаяной решимостью надел очки и взял карту Мародеров так же крепко, как недавно держался руками за края раковины. Ему пойти туда прямо сейчас? Стоит переодеть пижаму на школьную форму, или лучше не терять времени? Темнота казалась ненадежным укрытием. Гарри преследовало ощущение, что она вот-вот отступит и будет уже слишком поздно: ученики начнут просыпаться, свет просочится сквозь окна, нигде не останется уголка чтобы спрятаться. Быстрой рысью, пока Гарри еще стоял на месте, карту пересекла другая движущаяся точка. Северус Снейп оказался в Больничном крыле раньше, чем Гарри решился выйти из уборной. "Какого Мордреда? О, точно! Сигнальные чары?" Драко Малфой сдержал первую часть обещания и к утреннему завтраку вышел уже не из больничного крыла, а из факультетской гостинной слизерина. Он кивнул Гарри, заметив на себе его взгляд в Большом зале. - Это ещё что? - Рон замер с открытым ртом, не донеся вилку. - Это после драки и больничного крыла? - спросила Гермиона, которая тоже не была в курсе подробностей. Гарри сумел рассказать друзьям про день только в общих чертах. Весь вечер и всю ночь его преследовало чувство, что он просто не может говорить о таком вслух. Не только говорить, а вообще что-то делать теряло всякий смысл, Гарри испытывал раздражение за любым занятием, перья ломались в руках, чернильницы опрокидывались, книги казались глупыми а плюй камни слишком ровными, для задерганного Гарри. Ему не удавалось лежать в кровати спокойно всю ночь и не хотелось спать, а сейчас, за завтраком, не хотелось и есть. Однако Драко Малфой сидел за своим факультетским столом, а потому Гарри оставался за своим, кидая в сторону змеиного дома частые взгляды. - Я расскажу. Потом. - Сказал Гарри. Малфой за своим столом ел под заботливым взглядом взволнованной Паркинсон, которая явно ждала, что он прямо сейчас учудит. Притихшие Крэбб с Гойлом удивились не меньше нее, когда Драко начал рыться в сумке и вытащил перо с бумагой. Больше всего сейчас ему надо было поговорить с Поттером, но не подходить же посреди Большого зала. Драко написал на клочке бумаги "Встретимся на трибунах". Без подписи, без уточнений, все как когда-то фантазировалось. Короткое невербальное и лист добрался до Поттера легко, непринужденно и незамеченно самим Поттером до самого прибытия. "Сработало!" - короткая радостная мысль сверкнула и удовлетворенно улеглась внутри, когда Поттер, прочтя записку, безошибочно поднял взгляд на Драко. Гарри положил приборы моментально, даже не делая вид, что закончил трапезу. Гермиона заговорила обеспокоенно, но у Гарри не хватало концентрации. - Потом. Гермиона, прости пожалуйста, - Гарри поднялся с места. Рон заглянул в записку, перевел взгляд обратно на друга и смесь эмоций на его лице позабавила бы куда больше в другой момент. - Мерлин и Моргана, - выдохнула Паркинсон, наблюдавшая как взвинченный Поттер покинул Большой зал. Она перевела взгляд обратно на Драко и ошеломленно выдохнула во второй раз. - Так значит взаимно? - Отнесете мои вещи? - с улыбкой попросил Драко. - Конечно. Иди уже.

***

Пока Гарри шел к квиддичному полю, в груди будто замерло что-то, в самом верху, точно он идет не на разговор, а на свою первую игру в качестве ловца. Но идти было куда лучше чем прийти и топтаться теперь на трибунах. Решение было так близко! Какой-то ответ, развязка, окончание ... Чувство на кончике языка, когда знаешь слово, но не можешь его вспомнить. Гарри вдруг пожалел, что не дослушал Гермиону. Возможно, она поняла? Лицо Рона, когда он прочел записку, не выражало вопросов. На периферии сознания отчётливо звенело, требуя его внимания, но Гарри никак не мог понять, в каком именно месте. Гарри с запозданием понял, как мало его сейчас волнует собственное признание. Всё, что мучило его раньше - обида, смущение, собственная нетерпимость, уже не имело того же значения. Понадобилось смертельное заболевание, чтобы заставить Гарри признаться в своих чувствах самому себе, но теперь, когда все это уже случилось, не было никакого сакрального смысла скрывать чего-то от умирающего Драко. Имел смысл только тот сам. Если Снейп проведет эксперименты, если Малфой правда сможет продержаться еще немного и расскажет, в ком было дело, они найдут способ оставить Малфоя в живых! Либо магией, либо по-маггловски - психологические трюки работают во всех мирах и Гарри не мог представить, что хоть одна девушка после признания от Малфоя останется равнодушна. Поднимался Малфой с серьезной торжественностью. Гарри обернулся к нему всем телом и застыл. - Выглядишь будто всю ночь тусовался с Плаксой Миртл, - сообщил Малфой первым делом. Сбившийся галстук и мятая рубашка никогда еще не волновали Гарри настолько мало. - О, заткнись. Я должен был скрасить ей будни, ведь она без тебя совсем заскучала. Сам Малфой в последнее время походил на приговоренного к Поцелую дементора, дожидающегося исполнения в Азкабане. Но именно сейчас он выглядел будто получше. Может свежий воздух пошел ему на пользу, или он запыхался, пока поднимался, или ветер был слишком колючим по пути сюда от Хогвартса, что его щеки чуть порозовели. - Будешь продолжать меня разглядывать? - В последний раз, если разрешишь, - Гарри сел на трибуну. Он не питал иллюзий: раз Драко вчера сказал, что не умрет, значит и сам решился на действия. Малфой выглядел теперь так, точно он боролся с желанием закричать... или с тошнотой. Он сглотнул, несколько раз глубоко вздохнул, не спуская с Гарри взгляда и, на­конец, словно не сумев удержаться, сказал: - Это не девушка. - Ты гей? - Гарри чуть не подорвался встать, но Драко сделал шаг вперед и опустил руку ему на плечо, удерживая на месте. - Нет, я не думаю. Мне не нравятся другие парни. Дело в нём. - Малфой теперь нависал сверху. Гарри смотрел на него, а в голове будто множество маленьких колокольчиков звенели и мешали сконцентрироваться. Как будто наличие чертовых цветов в организме превращало его в овощ. Мордред. Фокус внимания мира как будто смещается. Потому что Драко целует его. Его язык скользит во рту, а пальцы держат подбородок, и это просто потрясающе, невероятно, и ... вау! Потому что целуется Драко восхитительно хорошо, и кажется, что лицо плавится там, где он его касается, а во рту горячо и мокро от слюны. Драко отпускает его и отстраняется. Гарри открывает глаза абсолютно растерянный, с удивлением понимая, что не может снова начать глотать и дышать, а потому хватает ртом воздух. И зачем Драко сделал все это решительно непонятно, ведь он знает, что нравится Гарри, но это не спасет от цветов, и... Малфой смотрит на него с таким вниманием на лице, вглядывается в его глаза и в выражение лица, будто с тревогой ждет чего-то от Гарри. Будто не он сейчас его поцеловал, а теперь смотрит и ждет какого-то ответа. Мысли у Гарри окончательно путаются и в голове продолжает звенеть. - Ты заразился из-за меня. А я из-за тебя, - говорит Драко. Колокола доходят в интенсивности до пика, будто конец где-то рядом, будто мелодия сыграна, партия окончена и остался только один аккорд и только Гарри тут не понимает до конца происходящего, и если не поймет сию секунду, то колокола отзвонят и он уже никогда не услышит больше. Это раздражает и заставляет торопиться. Гарри хочется сказать Драко: "Подожди пожалуйста чуть-чуть, пока они не закончат, пока я не пойму, пока все не встанет на местах. Подожди, только не уходи". Драко продолжает вглядываться в лицо Гарри с напряжением. - Если ты соврал в тот раз - беги. - Драко делает паузу перед последним словом. И Гарри чувствует, будто ему часть мозга на место вставили, потому что колокола затихают, а пространство за спиной Драко больше не кружится, и Гарри снова может думать, анализировать, а происходящее наконец проясняется, и он смотрит на Драко снова уже с таким ошеломлением, что выдыхает ртом. И он хватает Драко за руки, чтобы не сбежал уже он, и он вскакивает с места, чтобы быть с ним на равне, и он смотрит ему в глаза со всей своей решимостью. И никуда не бежит.