Утро

Не вполне еще выбравшись из объятий сна, Петербург вскинул руку в сторону и с глубоким удовлетворением ощутил под ней живое тепло. Москва лежал рядом, и это было правильно. Чтобы стало еще правильнее, Питер придвинулся к нему ближе и обнял крепче. Михаил вяло поерзал, прижался спиной к его груди. Петр, так и не раскрыв глаз, подался вперед. Лицо уткнулось в мягкость волос. Слегка зарывшись в них носом, Петербург с наслаждением вдохнул едва различимый запах шампуня, смутные отголоски вчерашнего одеколона и чего-то еще – трудно определяемого, но типично Мишиного – и, скользнув ладонью по животу Москвы, двинулся ниже, отмечая свой путь легкими поцелуями. Зашеек, несколько выступающих позвонков, плавный изгиб шеи к ключице… Продолжить помешал край футболки. Разочарованный этой бытовой деталью, Петр открыл глаза и приподнялся на локте. - Доброе утро, - немедленно отозвался на это движение Москва, не отрывая глаз от планшета. Приветствие прозвучало с нотками иронии, поэтому Питер посмотрел на часы. Бронзово блестящие стрелки пузатого советского будильника строго указали ему, что времени-то, между прочим, без пяти одиннадцать. Вот это он поспал! Хотя ничего удивительного. Ждать утра субботы, чтобы увидеть Москву, ему казалось смерти подобным, и он помчал на поезд в пятницу практически сразу после работы – домой заехал только за сумкой с вещами. Михаилу такой сценарий, разумеется, не понравился, и он потащил его ужинать в ближайший к вокзалу ресторан. В итоге дома они были поздно, он к тому времени бодрствовал уже часов двадцать или даже больше, а с Мишей так хорошо спалось… Москва тихо фыркнул в такт каким-то своим мыслям и ткнул пальцем в экран, переворачивая страницу. Петр вернул внимание ему: - Я надеюсь, ты не по работе читаешь? - М-м-м, - коротким отрицательным стоном возразил Михаил. Помолчал немного и снизошел до ответа: - Эжена Ионеско. «Бред вдвоем». Париж посоветовал. Сказал, всю пьесу буду думать, зачем я вообще это читаю, а под конец мне странным образом понравится. - И как тебе? – полюбопытствовал Петербург. Его самого авангардисты не особенно впечатляли, ему всегда было ближе классическое искусство, но с театром абсурда он был знаком и что об этом думает Миша, было интересно. - Тут главные герои, муж с женой, забаррикадировались дома во время каких-то гражданских столкновений или вроде того, - пересказал Михаил, - и все время спорят, улитка и черепаха – это одно и то же или нет. Так вот, я читаю и не понимаю, почему Рене мне так странно это отрекомендовал. Такая жизненная вещь и, главное, без малейшего пафоса, что она жизненная. Я влюбился с первой страницы. - Я в тебе не сомневался, - улыбнулся Петр и, сев, с напускной суровостью потрепал Москву за плечи: - Но вот что читаешь лежа, это плохо. Ну-ка прекращай. Михаил, вняв замечанию, перевернулся на спину и с видимым удовольствием потянулся: - А я и не собирался продолжать, ты же проснулся. Я как раз этого и ждал. - У нас какие-то планы? – заинтригованно осведомился Питер. - Ну, не то чтобы… - поскромничал Москва. – Ваня тут ездил на дачу и привез мне пакет яблок. Кислющие! Прямо как физия Вашингтона на двусторонней встрече. Так есть невозможно, а в шарлотке самое оно, - он уставил на Петра трогательно невинный взгляд. - Понял, - усмехнулся Петербург. – Будет тебе шарлотка, дай только умоюсь. Миша, довольно улыбнувшись, вспорхнул с кровати. - Пойду чистить яблоки, - мурлыкнул он перед уходом. Петр тоже не стал долго рассиживаться и отправился в ванную. К тому времени как он зашел на кухню Москва успел почистить и нарезать, наверное, добрую половину яблок. Короткий острый ножик в его длинных пальцах так и порхал. Чуть поодаль от глубокой тарелки с яблоками лежали большая миска, банка с сахаром, пакет с мукой, яйца, венчик и второй нож. Несмотря на то, что он умел печь, делать с этими продуктами Михаил ничего не стал – замешивание теста для шарлотки он считал прерогативой Петербурга. Петр не очень-то понимал, что такого исключительного в сахарной корочке, которая получалась у шарлотки в его исполнении и которую так обожал Миша, но всегда был готов порадовать любимый город такой незатейливой мелочью. Любимый город отвечал взаимностью. Когда Петр подошел к столу, оказалось, что миска под тесто не пустует – на дне, скрытая сюрприза ради под пиалой, его ждала чашечка кофе. Значит, ему не почудился смутный аромат… - Спасибо, - сделав глоток, сказал он украдкой следящему за ним Москве. Михаил молча улыбнулся и вернулся к своему занятию. Вроде бы такое простое действие, но Петербург невольно залюбовался. Было ли дело в том, что Москва сидел в полосе солнечного света, или в том, что городские службы уже начали подготовку ко дню города и сегодня ночью станции метро и МЦК начищали до блеска с шампунем, а Миша выглядел не просто прекрасным, а прямо-таки блистательным. Даже в глазах, когда он улыбался, словно сверкали золотистые искорки… Эти самые глаза вдруг вскинули на него взгляд и лукаво прищурились: - Интересно? Когда-то подобная реакция заставала Питер врасплох. Заставляла краснеть, стесняясь собственного неуемного желания не упускать Москву из вида, и спешно придумывать какой-нибудь остроумный ответ, чтобы скрыть свое смятение от этих покровительство-насмешливых, совершенно не снисходительных к его волнению глаз… Как же давно это было. - Я соскучился, - открыто ответил Петр, - а еще ты чудесно выглядишь. - Это потому, что я выспался, - бодро заявил Михаил и добавил чуть тише и ласковей: - и провел чудесное утро с одним не менее чудесным городом.