Рыцари

Тириум измазал лоб андроида, украсив края пулевого отверстия. В огромном зале стояла тишина, перебиваемая гулким эхо от выстрела. Сотни других андроидов стояли не шелохнувшись. Все на одно лицо. Слишком много похожих. Коннор смотрел на свою копию, лежавшую на холодном полу. Как это говорят люди — альтер-эго? Неужели он был таким же злобным, не понимающим ничего, кроме задания? Да и ведь это точная копия него! Будто смотреть на себя в зеркало, но видеть вдобавок к идеальной форме и челке ещё и дыру во лбу. Прежнего Коннора это вряд ли бы задело, но он уже не был машиной, слепо подчиняющейся строчкам кода в голове. Он был чем-то большим. Идеальные брови вдруг согнулись в выражении некоторого страха, а длинные пальцы почему-то тряслись. Один неверный ответ, и девиант мог бы поменяться местами с андроидом на полу. Думать об этом не хотелось. Хэнк вжался в пистолет руками как мог, поглядывая на одинаковых с виду андроидов. Да вот только в своём напарнике он перестал сомневаться уже давно. Даже если бы этот говнюк назвал правильное имя сына, он не смог бы… сказать то, что сказал его Коннор. Потому что его Коннор — сраный девиант, и хоть немного, но чувствует человеческую душу. А эта куча пластика — его хреновая копия, забитая до отказа единицами, ноликами и гневом. — Я много узнал за время работы с тобой. В этом правда что-то есть… Может, вы правда живые? Хэнк улыбнулся Коннору. Девиант видел в глазах напарника теплоту и гордость, однако сам все ещё ощущал растерянность. Минуту назад он чуть не потерял всё — шанс освободить андроидов, свою жизнь и напарника. Нет, не напарника. Индикатор уровня общения с лейтенантом ярко светился синим и полз вверх. Красивое, чёткое слово «друг» появилось в голове. И в этот раз оно не было запрограммировано. Он чуть не потерял друга. Но тот смог найти отличия в двух одинаковых механизмах. — Может, вы этот мир и спасёте, — сказал Хэнк, недоверчиво глянул на фигуру на полу и отступил на шаг, — ну, иди. Делай, что должен. Коннор боялся. Боялся показать эмоции, боялся сказать спасибо, боялся, что ничего не выйдет. С новыми ощущениями было трудно совладать, они путали ясный мозг и заставляли нелогичные мысли пробиваться наружу. Совладав с собой, андроид нацепил маску спокойствия. Однако впервые в жизни Коннор делал что-то, не предусмотренное программой или приказом. Он выбрал этот путь сам, и если всё пойдёт не так, то ответственным будет только он. Выстрел в голову. Деактивация. Стирание памяти. Изъятие биокомпонентов. Вариантов покончить с андроидом было много, один неприятней другого. Ответственность — цена свободы андроидов. И он готов был её понести. Когда армия андроидов пробудилась, зал наполнился шумом одинаковых голосов. Белая форма блестела в свете ламп, а диоды в виске мелькали голубым. Коннор сказал им выбираться наружу, но не оставлять жертв в лице охранников или спецназовцев, которые наверняка уже дежурят у входа в башню. Связать, вырубить, забрать оружие. Что угодно, но не убивать. На своём пиджаке он заметил крохотную каплю крови человека. Очевидно, одного из охранников в лифте, которых пришлось убить, иначе ничего бы не вышло. Пришлось убить. Пришлось лишить жизни живых людей, которые так же, как и он, были верны своим целям. Это ужасное чувство резало все биокомпоненты изнутри и вместе с тириумом разливалось по телу. Он ещё долго будет помнить об этом дне. — Коннор, — неуверенно позвал Хэнк, и андроид повернулся. Лейтенант заметил страх на лице напарника, но не упрекнул его в этом, — ты с этой армией направишься к Маркусу? — Да. Мы должны как можно быстрее выбраться из башни и присоединиться к восстанию. Люди должны принять наш народ. — Но армия девиантов даже без оружия выглядит опасно. Ещё и все на одно лицо! Гадство. — Не понимаю, к чему Вы ведёте, лейтенант. — Ты поведёшь эту армию? — спросил Хэнк и подошёл ближе. Он волновался. — Так точно. — Там солдаты, Коннор, с пушками. Если начнётся перестрелка или бойня, первым делом пойдут на лидеров. На Маркуса, его команду. На тебя. Коннору показалось, что в его голове что-то закоротило. Идти в центр восстания было чрезвычайно опасно. Вот и ещё одна цена. — Я… — андроид запнулся, не зная, что сказать, — я буду осторожен, лейтенант. Вам не стоит волноваться, — он попытался успокоить напарника и изобразил улыбку. Но ему было страшно. — Всё равно что отправлять ребёнка одного на шоколадную фабрику, — обречённо вздохнул лейтенант и выдавил ухмылку. — Интересное сравнение, — ответил Коннор. Нужно сказать что-то ещё, ведь если он правда не вернётся, Хэнк, его единственный друг, имеет право попрощаться сейчас. — Лейтенант Андерсон. Если я не вернусь… — Ты вернёшься, — твердым голосом сказал напарник, — это приказ! Ты понял? — Да, сэр, — снова попытался улыбнуться Коннор. Он почти никогда не слушал приказы Андерсона, но этот ему очень хотелось исполнить. Он добавил его в список важных. — Вот так-то, — ворчливо буркнул Хэнк. — Но если всё-таки не вернусь, — продолжил Коннор и получил взгляд презрения от Хэнка, — то Вы должны это знать. Вы были моим настоящим и единственным другом, всегда видели во мне человека, а не бездушную машину. Это сделало меня тем, кто я есть сейчас. Я был рад работать с Вами, лейтенант, и такого напарника ни за что бы не променял, — и он подмигнул, как тогда, возле уличного кафе. В груди Хэнка всё сжималось от мысли, что этот непутёвый может не вернуться. Что будет лежать где-то на свалке так же, как сейчас за их спинами грудой лежит тело его сраного двойника. Или что его скрутят прихвостни из Киберлайф и разберут по винтику, пока тот будет в сознании. И в то же самое время сердце неимоверно грела мысль, что все слова Коннора — чистая правда, которую он сказал не через призму программы, а сам и от всего девиантского, чувствующего сердца. Последние годы жизнь Хэнка шла под откос — существование без цели, порядком поднадоевшая работа и социальная замкнутость. Но когда появился этот пластмассовый сорванец, ему пришлось всё переосмыслить. Андроидов, что раньше ненавидел, он стал поддерживать, работа вновь привлекала его, он обрёл напарника и друга. Единственное, чего Хэнк боялся — что эта дружба, созданная «для продуктивной работы и раскрытия дела» станет не нужна Коннору после всего. Его целью было расследовать дела девиантов. Но если все закончится миром для людей и андроидов, какая цель будет у него дальше? Нет дел — нет дружбы. Неужели всё было устроено именно так? — И погладьте за меня Сумо. — Вот сам и погладишь! Андроиды выходили из зала небольшими группами. Лифт был невместительный и ездил достаточно медленно. Но Коннору нужно было идти. Если на верхних этажах есть охрана, с его стороны было нечестно отсиживаться на складе, пока другие их обезвреживают. — Мне пора, лейтенант. — Да, пора… — помедлил Андерсон и опустил глаза в пол, — Коннор, слушай… Когда всё закончится, просто приходи утром к Chicken feed, и я буду знать, что всё хорошо, — сказал он на одном дыхании, но тут же добавил, — и что ты не бросил старого служаку и готов дальше быть его другом. Коннор готов был рассмеяться, потому что чувство страха за всё происходящее напрочь перекрывалось чувством привязанности к лейтенанту. Андроид чётко знал, что будет делать после революции. И чтобы это исполнить, он добавил себе ещё одно задание к важным: увидеть лейтенанта Андерсона во что бы то ни стало. Он с полуулыбкой кивнул Хэнку, дав понять, что приказ принят в исполнение. — Ну всё, беги, сынок. Без тебя не начнут, — полицейский дружелюбно ткнул кулаком в плечо девианта, и тот идеально ровной походкой направился к лифту.