Spring secret

Снег хрустел под ботинками, оставляющими глубокие следы, за которыми легко можно было проследовать — было бы желание. Температура оставляла желать лучшего, понизившись далеко за минус, а люди кругом пытаются избежать холода. Они кутаются в теплые пуховики варежки и шапки с шарфами, дабы совсем уж не промёрзнуть в эту холодную зиму. Тучи сгустились темной крышей над городом, изредка выбрасывая снежинки наземь, образуя сугробы, через которые еле как можно пробраться. Будто бы у людей и так мало дел. Вот и Минсок не любил это время года. Оно не полюбилось ему ещё с малых лет. Будучи маленьким и крайне любознательным, мальчик однажды пошёл кататься на санках один в раннее утро. Их семья тогда проводила зимние каникулы далеко за городом на снежном курорте в Японии. Омега помнил, как его родители сняли небольшой домик с прекрасным видом на заснеженный лес. А небольшой дворик с маленькими холмиками из снега казался раем для скатывания на санках. От того малыш Ким рано утром, никому ничего не сказав, пока родители спали, самостоятельно оделся, даже шапку нацепил. Мальчик нашёл свои новые красочные саночки в кладовой и, ухватив их своими короткими ручками, пыхтя и надув щеки, направился прямиком во двор через раздвижную дверцу. Омега был умён не по годам, от того догадаться встать на стул и щелкнуть защелкой на двери не стало такой уж преградой. Не забыв закрыть за собой дверь, Минсок потащил саночки уже по снегу за веревочку, почти утопая в снегу, но упорно идя дальше. Он примерялся и старался отыскать горку покруче, чтобы аж захватило дух! Уйдя почти к самой кромке леса, малыш омега успел скатиться с двух не маленьких холмов, уезжая на несколько метров дальше от дома во время спуска. Весело хохоча, Ким потирал красный носик, но уходить домой не спешил. Сил оставалось ещё на один спуск, поэтому омега огляделся, и его внимание привлекла большущая на тот момент горка, на которую упорный мальчик взбирался аж целых десять минут, постоянно утопая в снегу. Малыш, уже стоя на верхушке, посмотрел вниз, и мир закружился перед глазами. Пошел снег. Ветер пронизывал до костей, а окружающий лес перестал казаться таким дружелюбным, как пару минут назад. Попытавшись ступить назад, Минсок оступился, но сумел удержать равновесие. Спускаться казалось глупым сейчас, особенно, когда взобрался столь высоко. Потому, уверенно кивнув, омега сел на свои саночки и с полминуты смотрел вниз, настраиваясь. Мальчик прикрыл глаза. Спуск вел прямо в лес, и неизвестно, сколько Ким бы проехал, когда саночки бы остановились. Но разве существует преграда для неповторимого и бесстрашного Ким Минсока? Уверенно распахнув глазки, омега уже оттолкнулся ножками от снега, скатываясь вниз, когда в этот момент услышал крик родителя, испуганно зовущего его. Малыш не успел обернуться, а санки уже неслись, как бешеная ракета, снося все на своем пути прямо в лес. Последнее, что Ким запомнил с того дня — это огромный ствол дерева перед глазами, а дальше темнота. Выдыхая холодный пар, омега потирает замерзшие руки в перчатках и прячет их в карман. Детская травма, так невовремя появившаяся в голове, развеялась одним махом. У Кима слишком много дел для этого — нужно купить горячий латте начальству, отвезти важные документы на подпись в другую часть города, а ещё безалаберный коллега снова притворился больным, из-за чего приходится выполнять и его работу тоже. Но Минсоку грех жаловаться, он любит свою жизнь, свои будни, свою повседневность. Кому не понравится бегать, словно проклятый, особенно в такой невыносимый холод? Офисный костюм совсем не грел, наоборот, казалось, что он лишь замерзал быстрее. Только большой черный пуховик и шарф, закрывающий пол лица, как-то спасал ситуацию. Кожаный портфель покоился между телом и рукой. Парень спешил побыстрее выполнить свою работу, кто знает, может, его и отпустят пораньше. Забежав на станцию метро, омега оплачивает проезд и ждёт свой поезд. Прохожие снуют туда-сюда, но большинство людей так же стоит и терпеливо дожидается общественного транспорта, который отвезет их в одну точку, но по другим делам. Стоя у самого провала в земле, Ким лишь безэмоционально смотрит вниз в темноту. Почему-то именно в этот момент разум подкидывает воспоминания, о которых думать не хочется от слова совсем… Розовые лепестки покрывали землю, пока теплые весенние лучи согревали не только их, но и школьников, спешащих на первое занятие в этом новом семестре. Все школьники, одетые строго в форму старшей школы и с рюкзаками за спинами, шли, мирно переговариваясь друг с другом. Кто-то громко смеялся от очередной шутки друга, кто-то уныло переключал музыку в наушниках. Были и парочки, держащиеся за руки и мило воркующие между собой. В носу свербело от обилия запахов молодёжи, но к этому предстояло привыкнуть заново, как и каждый семестр. Минсок спокойно прогуливался по улице в толпе своих будущих одноклассников. Как и каждый год, его класс будет сформирован заново. В него могут попасть, как знакомые, так и совершенно новые лица. Но какое омеге дело до этого? На самом деле, Ким не шибко общительный. Ответственный, самостоятельный, упорный, умный — это всё да. Но вот дружелюбием парень обделён. Конечно, он мог выручить или подменить, а также он прекрасный руководитель. Особенно, когда дело касается ярмарки или другого мероприятия. Да и зачем друзья, если и одному неплохо живётся? Вот и теперь, неспешно заходя в школьный двор, омега преспокойно наблюдает за беседами других подростков. Кто-то жалуется на очередное начало учебного года, кто-то рад видеть старых друзей, девочки-омеги шепчутся о новеньких старшеклассниках. А Киму нет никакого дела, парень подходит к большому стенду со списками классов, ища своё имя. Оно оказалось в самом последнем списке, а взгляд невольно наткнулся на ещё одно, которое и замыкало список всей старшей школы вообще. И оно было до боли знакомым. Но думать об этом не хотелось от слова совсем. Кто знает, может, совпадение. Плохое предчувствие заполнило нутро парня, но он лишь встряхивает головой, отгоняя от себя плохие мысли. Как бы то ни было, Минсок пожимает плечами и идёт в сторону своего класса, почти в самую дальнюю часть школы. В этом году повезло попасть к самому странному классному руководителю — Ким Чунмёну. Он, конечный, весёлый альфа и крайне респектабельный, но порой частенько может опрокинуть на себя чашку кофе во время урока или подзабыть имя своего ученика. Для Минсока это что-то непозволительное, но он не учитель, так что не ему осуждать. Войдя в класс, омега оглядывает пустое помещение, которое скоро будет забито ароматными учениками. Закатив на это глаза, Ким проходит на своё излюбленное место — вторая парта первого ряда, точно у окна. Минсок забил это место ещё со средней школы, и никто из учителей не пересаживал его. Возможно, это связано с прилежным поведением и учёбой. Кто знает. Усевшись на стул и вытащив нужные принадлежности из портфеля, омега открыл книжку, содержимое которой они будут проходить в этом учебном году. Постепенно класс заполнялся всё большим количеством альф, бет и омег, которые наполнили помещение шумом и гамом. Никто не обращал внимания на омегу в стороне, а тот игнорировал в ответ всех остальных. И так должно было продолжаться до окончания школьных будней, подумает кто-то. Но как бы не так. Когда все ученики расселись по своим местам, тихо шушукаясь, в класс входит упомянутый учитель Ким Чунмён-сонсэнним. Приветственно улыбнувшись, он жестом приказывает своим подопечным сесть на места и раскладывает свой портфель на столе, вытаскивая оттуда нужные документы. Выпрямившись, мужчина поправляет и без того закатанные рукава на белой рубашке, верхние пуговицы которой свободно расстёгнуты. Взлохматив каштановую шевелюру, альфа с запахом цветущей яблони обвёл взглядом практически всех и снова улыбнулся. Благодаря чему можно было заметить морщинки вокруг его глаз. Омега находил учителя довольно привлекательным. Тот всегда добро отзывался о каждом и, кажется, никогда не злился. Чунмён готов был прийти на помощь, приободрить, дать совет. Он был кладом не только учительского коллектива — ученики сами тянулись к нему. А оказаться в его классе было просто верхом везения. Минсок, конечно же, этого мнения не разделял, но альфу, безусловно, уважал. Поэтому, первый раз попав к этому любвеобильному учителю, омеге было интересно узнать о нём побольше. — Доброе утро, дорогие ученики, — бархатный голос отвлёк парня от своих размышлений, заставив взглянуть на скрестившего руки учителя, дарующего улыбку каждому в классе, — рад видеть вас снова в этом учебном году. Кого-то я знаю с прошлых семестров, с кем-то нам ещё предстоит познакомиться поближе, — Ким хрипло смеётся, — но мы все поладим, я в этом уверен. Дальше проходила речь о том, что каждый из нас уникален, главное не стесняться в этом году и не прятать свои таланты, участвовать в различных конкурсах и помогать по возможности школьному совету. Один из глав которого Ким Минсок и является. Потому омега особо не удивляется, когда его назначают старостой класса. — Ты идеально подойдёшь на эту роль, Минсок-ши, — уверенно произносит сонсэнним, указывая на омегу, мужчина обращается ко всему классу, — если меня нет поблизости, всегда можете обратиться к сокровищу всего нашего школьного семейства. Минсок знает всё, я уверен в нём, как своей правой руке. Омега лишь незаметно хлопает себя по лицу и старается не замечать шушуканий и смешков одноклассников в свою сторону. Да уж, вот попал. Вот и узнал, каково это — быть подопечным Ким Чунмёна. Ситуацию спасает громкий стук в дверь, а после разрешения учителя, та распахивается со скрипом. Минсоку кажется, что всё происходит в замедленной съемке, потому что в класс неспешно проходит кто-то. Ким не видел его очень давно. И надеялся на продление этого периода ещё надолго. Но не судьба. Одетый в школьную форму от и до, с рюкзаком за плечом, наверняка пустым и гаденькой ухмылкой, перед учениками предстаёт сам… — Ким Чондэ. — Ненавистное шипение не было слышно никому, даже омеге показалось, что это прозвучало лишь в его голове. По классу тут же прошёл гул, все начали шептаться и во все глаза смотреть на прибывшего. А тому хоть бы хны, этот альфа лишь пожал плечами и сделал крайне скучающий вид, незаметно успев оглядеть своих одноклассников. — Так, спокойно, спокойно. — Замахал руками Чунмён, призывая подростков к порядку. — Чондэ-а, рад видеть тебя. Не думал, что ты вернешься сюда. — Сонсэнним неловко чешет затылок, а Минсок теперь точно не втыкает, как этого мужчину вообще могли взять на должность учителя! Он ведь ненавязчиво напомнил всем о причине исключения этого альфы из их школы. Но Чондэ вообще по барабану, он чуть ли не зевает показушно, игнорируя чужое внимание от и до. Многие девочки и мальчики омеги всё ещё еле слышно шептались между собой, прикрывая рты ладошками. Большинство из них краснело и пыталось скрыть влюбленные взгляды, опустив их в пол. А Минсок уже кипел от ярости. Он то надеялся никогда больше не увидеть этого выпендрёжника в своей жизни. Но, видимо, у судьбы свои правила. Сжав простой карандаш до хруста, у омеги чуть ли пар из ушей не валит, щеки покраснели, но от ярости, а не симпатии. А глаза так и горят праведным огнём. Кажется, что через пару минут такого кипения, книги парня грозятся загореться ярым пламенем. Не сводя взгляда с объекта своей ненависти, Минсок не сразу замечает, что они уже как пару минут играют в гляделки, пока Чунмён пытается как-то наладить ситуацию с новым учеником. Чондэ смотрит проникновенно, изучающе. Наверняка ещё помнит тот случай, о котором омега старается лишний раз не вспоминать, а лучше — навсегда забыть. Вот только недавно это начало получаться, бац! — и на тебе сюрприз в начале учебного года. Просто сказка. Скрипя зубами, Минсок роняет вторую часть сломанного карандаша, но даже не дрыгается. Перед глазами проносятся те дни. Новенький, кажется, тоже их вспоминает, иначе как объяснить, что его ухмылочка стала еще шире? Ничего хорошего это не предвещает, однозначно… — Вообщем, Ким Чондэ раньше учился в нашей школе, но по некоторым обстоятельствам вынужден был перевестись в другую школу. — Сонсэнним таки завершает своё лепетание, заставив класс чуть-чуть стихнуть. — Но теперь он снова один из нас! Поприветствуем его в нашей большой и дружной семье. — «Что за детский сад?» — Хочется крикнуть Минсоку, но его выпад вряд ли оценят, да и авторитет терять нельзя. Вот что с ним делает этот паразит из прошлого! Рушит то, что омеге с таким трудом удалось построить за те годы, что его не было здесь. А теперь что? Нет, Минсок не позволит ему повернуть всё в прежнее русло и подавить себя. Не для этого он проделал такой долгий путь. Чондэ уже давно отвёл взгляд, но сквозило в нём что-то хитрое и нехорошее. Он был достаточно красивым альфой, пользующимся популярностью у слабого пола. Его шумный и задорный характер, вечные попадания в различные передряги, а также несерьезное отношение к учебе сделали своё дело, и альфу вышибли. Но вот кто умудрился взять его обратно? За какие такие заслуги? Минсок до сих пор не мог поверить, что оказался в классе наравне со своим кошмаром. Неужели это всё правда? Уж лучше застрять вниз головой над пропастью. От собственных малоприятных размышлений омегу отвлекает ненавистный звонкий голос, который вспорол старые раны в душе: — Здравствуйте, приятно видеть всех, особенно тех, с кем посчастливилось познакомиться раньше, — сжав кулаки, Минсок уже проклял весь свет, уверенный, что не только говорящий обратил на него свой «незаметный» взор, но и многие присутствующие в классе, — надеюсь, мы сблизимся с вами в этом учебном году. Поклонившись, альфа обворожительно улыбнулся, от чего растаяли многие омеги. Вот только Минсок уже готовился к обороне, потому как метнувшийся в его сторону хищный взгляд стал спусковым крючком. Он хочет войны? Он её получит. Следующие полторы недели проходят более-менее спокойно, никто ни до кого не докапывается, всё чинно, дружно и вполне умиротворённо. С каждым новым днём омеге становится не по себе, но он старается подавить эту настороженность. В действительности Ким Чондэ перестаёт обращать какое-либо внимание на старосту класса, общаясь со всеми учениками, помимо него. Да уж, не успел вернуться, а альфа уже снова стал объектом всеобщего веселья и сплетен. Оставаясь за дополнительной работой в учительской, Минсок невольно слышал шепотки учителей о вернувшемся ученике. Не то, чтобы это бесило. Но Минсоку было гораздо легче переносить присутствие и вообще упоминание этого альфы, когда тот находится за тридевять земель от него, как минимум. Вот только в этом году судьба решила хорошенько подшутить над омегой, запихнув его же желания куда подальше. Недовольно кряхтя, Ким тащит тонну документов на подпись учителей, обходя все классы школы. Коридоры в это время пустовали, от того настроение плавало в умиротворенном русле. Можно было о многом подумать, пока делаешь своё дело. Вот и Минсок размышляет над соевым рагу, которое ждёт юного омегу дома, а также о незаконченном реферате по биологии и странной улыбочке Ким Чунмёна, которая следовала за ним сегодня весь день. Хотя, может, Чунмён вечно такой? Справившись со своей ношей, Минсок довольно оглядывает подписанные документы и гордо направляется в учительскую, дабы возвести эту гору на стол завуча. Тот благодарит старшеклассника и с улыбкой предлагает чашку чая. Уроки закончились сорок минут назад, поэтому омега соглашается, обсуждая с сонсэннимом новости прошедшего дня за мирной беседой. Спустя минут пятнадцать Ким откланивается и желает всего хорошего, выходя из учительской. Теперь голодный желудок заполнили несколько шоколадных конфет, от того о рагу можно было на время забыть. Но не успели другие мысли заполнить юную голову, а ноги не прошли и пару метров, как Минсок поражённо охает. Его запястье резко и крепко сжали в сильной хватке, от чего парень рефлекторно оборачивается и тут же хмурится. И как он не почувствовал этот запах раньше? Заработался, бедный. Ехидная ухмылочка тут же испортила всё настроение, от всей ситуации хотелось выть волком или рвать и метать. Попытавшись выдернуть руку из стальной хватки, Минсок лишь шипит и воинственно смотрит в глаза своему самому настоящему кошмару наяву. Вот только в этом он не признается даже себе. Чондэ не выглядит смущённо или же неловко, ему будто приносит удовольствие то, что он делает. А реакция омеги лишь подливает масла в огонь. — Долго держать собрался? Отпусти сейчас же. — Брось, Минсоки-хён, не будь букой, — от этого самодовольного тона хочется въехать ему меж глаз, но омега мужественно терпит, изгибая бровь. — Ты что, здесь помереть решил? Потому что, если через две секунды твои грабли не отвалят, я за себя не отвечаю. Чёрт знает, что повлияло на альфу — сам омега или же какие-то свои предрассудки, но он издал тихий смешок и демонстративно разжал пальцы, выпрямившись и спрятав руки в карманах. Минсок тут же показательно обтёр ладонь о штаны и скрестил руки на груди. Честно, хотелось пойти домой и не находится в такой компании более. Но у омеги острое ощущение, что этому невозможному альфе что-то очень нужно. Иначе ноги бы его уже в школе не было. — Удивлён, что ты ещё не свалил в ближайший клуб, дабы нажраться. Присвистнув, Чондэ взлохматил черную шевелюру. — За кого ты меня принимаешь, хён? — Он состроил такую рожицу, словно божий одуванчик, ей богу, а на него вот что думают. Нет, ну, где справедливость? — Разговор есть. — Вау, ко мне? — Ты ведь прекрасно помнишь, как прекрасно мы проводили время в прошлом, — теперь от саркастичного юноши не осталось и следа, Чондэ выглядел серьёзным, что не то что удивляло, но и пугало, — не хочешь вернуть всё? Минсок завис на добрые пятьдесят секунд, тупо пялясь на альфу, который терпеливо ждал ответа. Внутри образовалось буйство эмоций и противоречий. О каком «вернуться» вообще может идти речь? Это было чёрт знает когда! Они теперь другие люди. У них другие интересы, другая жизнь. Разве этого недостаточно, чтобы поставить точку в том, чего, считай, и не было? — Мы не подходим друг другу, — наконец изрекает омега, на лице которого не дрогнул ни один мускул. Он бы продолжил дальше, но его нагло перебили: — Мне без разницы. Я всё ещё хочу тебя. В голове прошелестело перекати поле, а Минсок еле сдержался, чтобы не рассмеяться по-лошадиному, хлопая себя по коленям. Ну, или по лицу, чтобы уж наверняка. Прочистив горло, омега всё-таки не сдерживает самодовольную ухмылку. — Ты всё ещё ребенок, Ким. Вечно хочешь всё, что не твоё. Школьное здание будто вмиг опустело, и остались только двое — омега и альфа. Напряжение витало в воздухе, окутывая пространство и тела этих двоих. Что творилось в голове у обоих — полный хаос и неразбериха. Чёрт поймет, как в этом во всём разобраться. Минсок вздрагивает, но не отходит, когда чужие подушечки пальцев касаются его щеки. Совсем как в детстве. Совсем не изменился. Теплые пальцы еле ощутимо ложатся на мягкую щеку, а их обладатель неотрывно смотрит в глаза замершего омеги. Этот взгляд. Такой ласковый и уверенный. Перед глазами возникает образ маленького мальчика с растрепанными волосами, в которых застряли опавшие лепестки и веточки. Коленки вечно разбиты. Подмышкой спрятан потрепанный жизнью скейт, а широкая улыбка окрашивает счастливое детское личико. Для Минсока альфа навсегда останется ребенком, хоть им и было тогда всего по десять лет. Но омега успел повзрослеть раньше. Что связывает этих двоих, спросите вы? Трудно ответить. Что-то, гораздо большее, чем дружба. Узы, прочнее, чем у братьев. Связь, крепкая и нерушимая. Или всё же рушимая? — Мин. В голове будто эхом прозвучал детский звонкий голосок парнишки-альфы, снова разбившегося на своём несносном скейте. Омега даже почувствовал запах йода, когда в очередной раз обрабатывал раны своего горе друга. Тот лишь заливисто смеялся и часто твердил, что его голова крепче любого ореха. А Минсок часто ворчал, что его мозг размером с орех. Что же изменилось теперь? Колеблясь между своими мыслями, сомнениями и желаниями, омега всё ещё нерешительно всматривается в темные омуты напротив. Хотелось, да, до одури. Но это неправильно. Так не должно быть. Не после того, что случилось. Что стало спусковым крючком для них. Все мысли разошлись по углам, а разум опустел лишь после таких давних, но столь родных и знакомых слов: — Дай мне ещё один шанс, хён. Вот увидишь, я не накосячу. Снова. *** Минсок спешит скорее выйти на школьный двор, где который день проходит подготовка к ярмарке, которая поможет школе приобрести новенькие компьютеры для класса информатики. Всё проходит под чётким глазом самого Минсока, который умудрился подключить к событию практически всю школу. Каждый вносит свой вклад, что не может не греть сердце. Двор и здание красиво украшены, особенно хорошо вписались оригами в виде цветов, спасибо клубу рукоделия. Повсюду расставлены столы, на которых будут красоваться различные вещи, принесённые учениками: от вкусной выпечки до старинных комиксов. Учителя уже гордятся таким рвением, поэтому омега не может никого подвести, так как играет здесь не последнюю роль. Выдохнувшись, парень сгибается в три погибели, упершись руками о бедра и переводя дух. Девочки в традиционной одежде репетируют танец, школьная группа чуть вдалеке готовится к выступлению, перетащив аппаратуру и инструменты наружу. Другие члены школьного совета всё ещё руководят процессом, советуясь, где лучше поставить сцену. Минсок незамедлительно подбегает к Бэкхёну, что-то громко выкрикивающего на школьного программиста — Пак Чанёля. — Господи, я просил лишь распечатать фон для входа, а ты что сделал! — Что у вас? Поравнявшись с Бёном, омега ждёт ответа. Бэкхён раздражённо скрипит зубами и указывает на высокого альфу, усердно пытающегося сдуть кудрявую прядь со лба. — Этот недомерок всё делает неправильно. Постер, который должен был стоять у ворот, испорчен тупой опечаткой! И всё из-за этого… — Бэкхён, из-за того, что мы парные, не думай, что я не отвечу тебе. — Спокойный бас заставляет Кима обратить внимание на Пака, а потом и на чуть ли не стрелами мечущего омегу рядом с собой. — Что? Думаешь, такой умный? Может мне показать тебе, как бы я отреагировал в реале, не будь мы парными? — Тише, ребят. Чанёль, просто заклей в слове «ДАБРО» ошибку цветком, благо, кружок оригами оставил нам кучу своих поделок. Альфа выдыхает с облегчением и, с энтузиазмом кивнув, бросает взгляд на своего омегу, после чего быстро ретируется. Бэкхён лишь недовольно пыжится, что-то ворча про недо альфу и на кой-чёрт ему такое счастье. — А что там со сценой? — Мы решили установить её около окна актового зала. — Бён выдерживает короткую паузу и наконец отрывает взгляд от своего списка. — Кстати, у нас новенький участник. — Кто же? — Не то чтобы Минсоку было интересно, но он просто должен знать. Руководитель, как никак. Ехидная усмешка вдруг окрашивает красивые губы напротив, и Бэкхён пожимает плечами, бросая: — Спроси у него сам. Позади тебя. Переварив только что сказанные слова, Ким недоумевает и оборачивается, еле сдержав стон неудовольствия. — Только не говори мне… — Я думал, ты обрадуешься. Всё же давно я не играл на гитаре. — В твоей прошлой школе запрещали демонстрировать таланты? Чондэ тихо посмеивается и машет рукой. — Скорее это было жизненно необходимо. Если не хочешь выделяться — значит проживешь спокойный день. Девиз моей школы. — Ага, — фыркает омега, — не терпится послушать. — Ты так мне и не ответил. — Серьёзный тон словно обухом бьёт по ушам, напоминая разговор почти две недели назад. Тогда Минсок с трудом смог избежать ответа с приближением учителя, разогнавшего их по домам. А всё последующее время как-то получалось избегать альфу, изредка кидавшего недвусмысленные взгляды в спину старосты класса. Но теперь… — Минсок-хён! У нас тут проблемка! — Бегу! — Мигом отзывается омега, косо взглянув на своего собеседника, он напоминает себе только что укатившего Пака, которого ожидала жестокая расправа, но он смог выйти сухим из воды. Вот только Чанёль и Бэкхён — пара с первого класса средней школы, им не привыкать к разборкам. А между Минсоком и Чондэ есть одна большая разница, в том, что они не пара, это во-первых. И этого в принципе достаточно, чтобы список сомкнулся. Ах, да, и они не парные. Это как бонус. Оглядевшись, Минсок видит, что Бэкхён благополучно оставил их одних на школьном дворе, и втихаря проклинает несносного омегу. Который, кстати, уже зажимает своего альфу в углу двора, похоже, извиняясь за всё вышепроизошедшее. Закатив глаза, Ким лишь хмыкает, но не может не подумать, что более гармоничных отношений он ещё не видел. И, подавив в себе зависть, омега бежит помогать остальным. Вечер выдался на редкость прохладным, что не могло не радовать. Весь день стояла несусветная жара, а теперь можно было вдохнуть полной грудью, любуясь проделанной работой. Ярмарка уже завтра, а на часах давно перевалило за восемь вечера. Омега остался единственным в школе, кажется, кроме охранника. И то тот любитель посмотреть ТВ шоу на телефоне, пока никто не видит. Школа готова к завтрашнему дню, но Ким хочет быть уверен, что всё пойдёт как надо. Если честно, порой хочется все бросить и наконец полениться, как и подобает обычному подростку. Но Минсок гордится собой и всеми учениками, которые были задействованы в событии. Вносить пользу в общество, разве это не приносит некое удовольствие и гордость? Что ты кому-то нужен, ты ещё можешь пригодиться. Вот и Минсок, уперев руки в бока, оглядывает украшенный и подготовленный двор, не в силах скрыть торжественную полуулыбку. — Ты хорошо постарался, Минсок. Молодец, — не ожидая здесь увидеть кого-то ещё, омега обнаружил, что пропустил момент, когда к нему успел подойти учитель Ким Чунмён. Он стоял чуть позади, а когда был обнаружен, лишь улыбнулся шире и встал рядом со своим учеником, скрещивая руки на груди. Мужчина также с блаженным удовольствием оглядывает местность и выдыхает, — не собираешься домой? — Нет, а вы? Я не знал, что кто-то еще есть в школе. — Я задержался с проверочными. И правда, Чунмён в руках держал пиджак и портфель. Похоже, собирался уходить. Оглядев учителя Кима, омега почувствовал, как начинает краснеть. Почему-то именно в этот момент учитель показался особенно привлекательным. Постаравшись выбросить все эти мысли из головы, Минсок отводит взгляд, а потом пропускает момент, когда его о чем-то спросили. Тряхнув головой, парень переспрашивает: — Извините, что вы сказали? — Мужчина лишь посмеялся, из-за чего морщинки вокруг глаз стали виднее. Но это лишь привлекало, как нестранно. Взлохматив волосы, Чунмён смотрит на омегу: — Может, тебя проводить? Поздновато уже. Кстати, я знаю здесь рядом отличное заведение. — У Минсока сейчас случится мини приступ, — Мы можем… — Не волнуйтесь, учитель Ким, я провожу Мина домой, — слышится сзади стальной голос, и оба поворачиваются. Омеге хочется расквасить себе лицо ладонью. Или, по крайней мере, нарушителю сей идиллии. Чондэ выглядит вполне спокойным, но Минсок знает, что это не так. И если останется с ним наедине, то сомнений никаких не будет. Потому омега лишь поворачивается к учителю с самой обворожительной улыбкой, на которую способен, и мило так произносит: — Вообще-то, я был бы признателен, если вы проводите меня. — Чунмён выглядит обескураженным и не может связать двух слов. А хотелось бы, чтобы мужчина всё понял, схватил омегу за руку и увёл отсюда куда подальше. Но, похоже, подавляющая своим собственничеством аура другого альфы, хоть и меньше по возрасту, всё равно не позволяет. В недоумении переводя взгляд с одного на другого ученика, Чунмён старается взять себя в руки. — Ты уверен…? Не успевает он договорить, как его уже нагло прерывают. В который раз. — Не волнуйтесь, учитель Ким, нам с Мином по пути. Можете идти. Ваша семья наверняка заждалась. Голос позади уже чуть ли не рычал. И омеге хотелось бы, чтобы мужчина хоть что-нибудь сделал с этим. Всё-таки он учитель или кто? Но тот лишь хрипло смеётся и неловко потирает шею, с поражением глядя на Минсока перед собой и желая удачи. А после прощается и, получив подавленный поклон, машет рукой и уходит к школьным воротам. Минсок выпрямляется и с надеждой смотрит вслед, всё ещё надеясь на спасение. Но этого не происходит, и фигура таки скрывается в тени. Вечер уже берет права в свои руки, и на небе виднеются первые звезды, окрашивающие полотно в черно-синий цвет. Фонари почему-то ещё не горят, только где-то вдали, где виднеется проезжая часть. Школа засыпает, а ее окна поглощены тьмой, словно веки, прикрывшиеся во сне. Боясь оглянуться назад, омега всё-таки решается. Нет, он даже злится. Почему этот человек должен вечно рушить ему счастье? Почему он вынужден со всем соглашаться и терпеть? Злость поглощает с каждой секундой, поэтому Минсок оборачивается и хмуро смотрит на всё так же неподвижного альфу. Он неотрывно глядит в ответ. От этого взгляда под кожей будто иголкой прошлись. Стараясь не обращать внимания на нервозность, омега выпаливает: — Теперь доволен? Что тебе ещё нужно? — Альфа и бровью не повёл. — Ты так и не ответил. — И тут омегу как прорвало. — Боже мой, о чём ты! Я никогда не отвечу тебе, Чондэ, никогда! Всё, это конец, нет никаких «нас», не было и никогда не будет! Я не могу вечно следовать твоим глупым капризам. Хватит уже, проснись и пой, а я не твой, окей, да? А теперь посторонись, я заберу свою сумку и пойду домой. Глубоко дыша, Минсок не чувствует себя легче ни на грамм. Альфа лишь скупо вздыхает и отводит взгляд. Решая это за ответом на свои слова, Минсок уверенно идёт вперёд, намереваясь пройти барьер в роли неугомонного альфы, но когда преграда вроде как должна оставаться позади, омегу резко хватают чуть выше локтя, заставив обернуться. Что тот и делает. — Что? Хочешь услышать ещё? — Прекрати, Мин. Хватит мучить нас обоих. У тебя всё ещё есть чувства ко мне. — Откуда ты знаешь? Это прокатило бы, будь мы парными, связь и всё такое. Но это не так. И ты сам дал мне это понять. Лицо Чондэ будто перекосило от старых воспоминаний, и альфа виновато опускает голову, скрывая лицо за челкой. — Я не должен был… — Но ты сказал. — Твёрдо отрезает Мин и вырывает руку. — Я запомнил и не лезу. Будь добр скопировать мои действия. — В последний раз взглянув на одноклассника, омега торопится в класс, чтобы забрать свою сумку. В голове просто хаос из флешбеков, с каждой секундой заставляющие замедлить свой шаг. Вот они бегают на детской площадке, качая друг друга на качелях. Здесь Минсок теряет папину флешку, и они вместе перекапывают весь двор в её поисках. Вот первая драка Чондэ, после которой Мин обрабатывает ему раны и ругает за неосторожность. Далее следует картина неудачного поклонника, вечно преследующего омегу и Чондэ в роли плохого парня. Минсок улыбается. Чондэ тогда подоспел вовремя, перекинув руку через плечо омеги и звонко чмокая парня в щеку, недоуменно оглядывает поклонника и спрашивает: «Малыш, я не понял. У нас намечается двойное свидание, а я не знал?». Назойливого поклонника как и след простыл. Они тогда долго смеялись над этим, но после не вспоминали. Минсок помнил, как билось его сердце. Так сильно, будто вот-вот выпрыгнет из груди. По щекам потекла теплая влага, которую Минсок стирает пальцами. Перед глазами встала картина самой первой, самой настоящей ссоры. Первая любовь. Первое расставание. Разбитое сердце. Боль. И слёзы. Много-много слёз. Всё прошло с истечением срока. Но нельзя было вспарывать только-только зажившие раны, если не хочешь очередного кровопролития. Схватив свой портфель, Минсок намеревается поскорее покинуть это место, быстрее добраться до дома, чтобы никто не видел его в таком состоянии. Тёмный класс словно выплёвывает ученика из своих недр, когда Минсок выскакивает из двери в коридор, тут же врезаясь в чьё-то тело своим. Портфель со стуком ударяется о пол, и это, пожалуй, единственный звук, прозвучавший в тишине школьных коридоров. Не считая громкого сердцебиения омеги, который рефлекторно поднимает взгляд на обидчика. Чондэ не церемонится. Он не может ждать больше. Он понял, многое понял, когда находился вдали от родного человека. Альфа скучал, до боли в груди, до побитых костяшек, до затуманенного омегой разума. И он понимает, как им не хватало друг друга всё это время. Возникает ощущение, будто он единственный, кто понимает это. И с этим надо что-то делать. Особенно когда омега настолько красив. Наконец включенные лучи фонарей падают на бледное лицо, щеки которого блестят от тонких ручейков слёз, до сих пор капающих из прекрасных шоколадных глаз, таких теплых и родных. Это стало последней каплей. Перехватив парня за талию, альфа прижимает его к себе максимально близко, склоняется к лицу так, что их дыхания смешиваются в один воздух на двоих. В последний раз взглянув в карие омуты своими, Чондэ закрывает глаза и касается чужих губ, соленых от пролитых слез. Минсок невольно дергается. У него в голове будто кувалдой ударили, он внезапно отмирает и поражённо моргает, а затем упирается рукой в чужую грудь. Но его запястье нежно перехватывают, прижимая ладонь к области быстро бьющегося сердца, от чего хочется рыдать в голос. Нет, этого не может быть. Минсок будет не прав, если позволит этому продолжаться. Но с каждым новым движением чужих губ на своих, с каждым новым горячим дыханием и с каждым новым ударом сердца, омега чувствует, как слабеет собственная воля. Хочется чувствовать эти касания, это тепло, эти… чувства. Потому Минсок прикрывает глаза и отвечает на поцелуй, подхватив ритм движения. Это поразило альфу, судя по удивленному вздоху, но он не останавливается, а только увеличивает амплитуду, пройдясь языком по уже горячим губам, которые тут же распахиваются. Получив так называемое разрешение, Чондэ проникает языком глубже, оглаживая белоснежный ряд зубов и найдя кончик чужого замершего язычка, сплетает его со своим. В чужой рот тут же звучит сдавленный стон и непонятно, с чьей стороны. Да и какая разница. Минсок кладёт ладонь на чужую щеку, а после медленно водит рукой дальше, вплетая пальцы в темную шевелюру альфы, рефлекторно прижимая к себе ближе. Тот наклоняет голову еще в бок, распалившись всё больше. Звуки поцелуя заполнили пространство, будто эхом отдаваясь от стен в этом бесконечном лабиринте. Омега никогда бы не подумал, что будет заниматься таким в школе — в сокровищнице знаний, так сказать. Но жизнь преподносит свои сюрпризы. Прикусив нижнюю губу альфы и оттянув её зубами, Минсок слышит тихий рык, и в тот же момент его вдавили в стенку позади. Издав шумный вздох, они всё же не прерываются, а спустя время, омега чувствует сильную ладонь на своём бедре, которая резко вжала его ближе к горячему телу напротив. И даже через школьную форму остро чувствовалось напряжение обоих парней, прижимающиеся друг к другу. Минсок покраснел от этого осознания где-то в уголке своей затуманенной головы. Зато темнота хорошо скрывала это смущение, и можно было не переживать, если заметят. Не желая оставаться без действия, омега ведёт рукой по чужой груди вниз, оглаживая, пока второй рукой Чондэ опирается о стену, и останавливается на пряжке ремня. Стало ясно, что альфа затаил дыхание, а поцелуй пошёл в более тягучее и неспешное русло. Хватка на талии усилилась, поэтому Минсок воззвал к себе уверенность и медленно накрыл пальцами бугор, скрытый за форменными брюками. По коже прошлись мурашки, а Ким напротив издал сдавленный хрип, рефлекторно толкнувшись в чужую ладонь. Судорожно выдохнув, омега чувствует себя смелее, как чувствует ласковые поглаживания на своей спине и сильнее прижимает руку к чужому возбуждению, обхватывая пальцами. Альфа резко разрывает поцелуй, но расстояние между их лицами еле как отдаляется, они всё ещё обмениваются дыханием и смотрят друг другу в глаза. Как-то сумев расценить обстановку, Чондэ облизывает горящие губы и хрипит: — Ты не обязан. — Минсок дышит так же тяжело и заметно, как всё ново для него. Тем не менее, парень берёт себя в руки, и в тишине, разбавляемой лишь громким дыханием, вжикает ширинка. — Но я хочу. — Этого достаточно, чтобы альфа отступил и позволил открыто действовать. Положив голову на чужое плечо, Чондэ ласково покрывает участки кожи, не сокрытые воротом, поцелуями и просто касаниями губ. Минсок еле сдерживает стоны от этой ласки, проникая в боксеры и открыто касаясь горячего ствола, по которому начинает водить ладонью. Плоть лишь увеличивается в руке, а естественная смазка хорошо служит скольжению, но омега не спешит, лениво двигая по всей длине. Альфа еле сдерживается, дабы не взять ситуацию под свой контроль и не начать толкаться самому. Вместо этого, Чондэ позволяет своей омеге изучать и обучаться, но эта сладостная медленность мучительно действует на Кима. Потому альфа решает немного отомстить, и рука, покоящаяся на спине, спускается ниже, оглаживает поясницу и неспешно вытягивает рубашку из брюк. Минсок вздрагивает, но движений не прерывает, хоть глаза и распахиваются в ожидании. Ноги омеги подкашиваются в тот же момент, когда тугое отверстие оглаживает подушечка пальца Кима, который медленно размазывает естественную смазку. Почувствовав, как Минсок отреагировал, альфа тут же сжимает его сильнее в стену и оставляет алый засос на шее, проникая пальцем внутрь девственного ануса. Вскрикнув, омега выгибается в спине и распахивает рот в немом стоне. Эти ощущения абсолютно отличаются от ожиданий в том смысле, что это куда приятнее. Двигаясь всё глубже, Чондэ то ускоряет проникновение, то нарочно замедляет, заставляя Минсока протяжно стонать и изгибаться. Двигая рукой по стволу альфы в этот момент, пальцы омеги оглаживают мягкую влажную головку органа и резко пережимают у основания, когда давление на простату вызывает звездочки перед глазами и ток блаженного удовольствия по всему телу. Недобро рыкнув, Чондэ лишь сильнее всасывает нежную кожу, оттянув зубами, и добавляет второй палец, отодвинув упругую ягодицу второй рукой. Минсок не знал, куда деться от ощущений, которые он испытывает. Это было что-то феерическое. Что-то, не имеющее словесного описания. Каждый должен попробовать это сам, чтобы понять всю суть. Облизнув пересохшие губы, омега не может контролировать протяжные стоны, неистово водя рукой, чувствуя, как разбухает узел. Альфа же в этот момент тяжело дышит и кусает чужое ухо, также массируя простату внутри, а затем также двигая уже тремя пальцами внутри омеги. Оба находятся на грани, оба задыхаются в запахах друг друга, наполненных возбуждением, невысказанными словами о любви, возможно, которые так и останутся таковыми. А также цветами и запахом весны. Пара тягуче хватает воздух, не в силах сказать и слова. Всё произошедшее казалось сном и забрало столько сил, что стоять сейчас казалось чем-то запредельным. Обессиленно навалившись на стенку позади, Минсок чувствовал обжигающее дыхание Чондэ на своей шее, который также переводил дух. И омега никак не мог выбросить из головы это рычащее «мой», когда альфа выдохнул это в конечном порыве. Метро было заполнено еще большим количеством народа, чем прежде. Так казалось Мину, когда он с великим трудом смог выскочить из забитого прохода, вдыхая холодный зимний воздух. Укутавшись плотнее в шарф, мужчина оглядывается по сторонам и чуть не падает на льду, когда перебегает улицу к кафе на другой стороне. Здесь, как всегда, выстроилась очередь, зато тепло и можно немного согреться. Потирая ладони друг о друга, Ким занимает место в очереди и уже перебирает в голове названия кофе, которые обычно берут его начальники. Сейчас не хочется ничего, особенно покупать кофе на свой счёт, учитывая, что повышение за это омега не получит. И на кой-это терпеть, спрашивается? Тихо выдыхая, Минсок замечает, что перед ним еще двое человек. А в это время колокольчик на входной двери звенит, оповещая о прибытии нового посетителя, что не новость. Не обратив внимания, Ким продолжает вянуть в своих несчастливых мыслях, пока не чувствует ладонь на своём плече. Собравшись было возмутиться на такую наглость, омега оборачивается и не может выдавить и слово от увиденного. Точнее от человека перед собой. В нос тут же ударил запах весенних цветов и теплого воздуха, как будто весеннее солнце теперь греет под кожей. Минсоку даже на секунду привиделось, что завтра снова в школу, а не в запыленный скудный офис. Сглотнув, омега недоумённо смотрит в хитрые глаза напротив, а чужая ладонь всё ещё не пропадает с плеча. Да Минсок и не спешит её убирать. — Я смотрю, вы готовы дать мне ещё один шанс, Ким Минсок. Раз судьба сводит нас снова. Этот голос… не изменился. Всё такой же звонкий и с долей ехидны в тоне. Тело покрывается дрожью от одного воспоминания ТОГО ДНЯ и их последующих продолжений. Весенняя ярмарка, после которой они остались смотреть на фейерверки на крыше школы вместе с неразлучными Чанёлем и Бэкхёном. Которые умудрялись подкалывать их весь день, шутя о том, что от них за километр несёт друг другом. — «Надеюсь, вы хоть знаете о существовании защиты, кролики, — усмехается Бён, пока его возлюбленный ерошит ему волосы и обнимает за плечо с широченной лыбой на всё лицо: — Меня волнует лишь то, чтобы они не запятнали нашу школу. Это же священное место, тут дети учатся, как никак!» Минсок тогда долго краснел и всё намеревался вломить обоим комикам, но был ласково остановлен своим…. Альфой. На тот момент его. Они повстречались… сколько? До конца старшей школы. А потом семья Чондэ улетела в Гонконг. Минсок сам решил разорвать отношения, чтобы не мучать друг друга. И не было никакой вероятности, что они встретятся вновь. Но вот они стоят напротив друг друга в дешевой кофейне, а сзади на них фыркают новые покупатели, чтобы те поторапливались и не задерживали очередь. Но обоим Кимам было всё равно, они не могли оторваться друг от друга. — Думаешь, так легко отделаешься? — Омега не сдерживает улыбки, вдыхая такой родной запах, всё больше возвращающий его в теплые школьные года, где начиналось детство, и где продолжились юные годы. Чондэ хмыкает и щипает чужую щеку, наклонившись вдруг низко-низко. Альфа приспускает чужой шарф, открыв вид на всё лицо Мина. Всматриваясь в знакомые и любимые черты, Чондэ говорит в самые губы. А Минсок снова чувствует запах детства: — Обещаю не косячить. Снова.