Бросай курить.

- Ай! – Борис поморщился, отпрянув назад. Студент, наступивший ему на ногу, начал бормотать тихие извинения. - Извини, я не хотел, - парень виновато посмотрел на него. – Я опаздываю на пару, спешил, тебя не увидел… - Вот как? – Борис вскинул бровь. Отдавленные пальцы на ноге ныли и Борис едва сдерживался, чтобы не застонать. Ничего, пройдет… - Какая пара и группа? - Гистология, первый курс, пятьдесят первая группа, - быстро ответил парень. - Ясно. За мной. Борис, прихрамывая, обошел парня и пошел вперед по пустеющему коридору. Студент пошел за ним, изредка справляясь о пострадавшей по его вине ноге Бориса. Тот лишь отмахивался, говоря, что все в порядке. Когда они зашли в большую аудиторию, заполненную шепчущимися студентами, студент было кинулся занимать место, но Борис остановил его: - Фамилия? - Арсеньев… - растерянно проговорил парень. – Иван. А что ты… - Ничего, - пожал плечами Борис, заходя за кафедру. Пальцы все еще ныли. – Я - Ваш преподаватель по гистологии, Борис Алексеевич, обращайтесь ко мне в следующий раз на «вы», или по имени-отчеству, будьте так добры. Делаю скидку на то, что Вы первокурсник и не знали. Иван опешил. - Я… Прости… те… Ты… Вы… Я думал, Вы студент и… - Сядьте уже, наконец, - вздохнул Борис. – Пара началась. Иван кивнул и уселся возле тихо хихикающих девушек и всю пару просидел красный, как помидор. - Простите, - пробормотал Ваня, подходя к Борису после лекции. – Я, правда, не знал. И наступил Вам на ногу не нарочно, простите. - Все нормально, меня многие принимали за студента. А боль уже почти прошла, - Борис чуть улыбнулся ему. Арсеньев присмотрелся к нему внимательней – худощавый, но жилистый, чуть ниже самого Ивана, с темными волосами и большими серыми глазами, от которых бедный студент не мог оторвать взгляда. - Что-то еще? – вывел его из прострации голос Бориса. - А? Нет, я пойду, пожалуй… - встрепенулся студент и быстро выбежал из аудитории, захлопнув за собой дверь, прислонившись к ней снаружи и переведя дыхание. «Ты… Что сделал?» - написала сообщение сестра, понаставив несколько удивленных и пару гневных смайликов. «Похоже, влюбился…». «Так, в кого успел?». «Это… мой препод». «ВАНЯ!!! В каком смысле? Ты ополоумел??!!» «Да нет! Я просто… Ты не понимаешь! Это чертова любовь с первого взгляда! Я не виноват!». «Ванька… Даже если так, боюсь, твои чувства не взаимны». «Надежда умирает последней». «Оставь ты это. Может, простая симпатия. Влюбился… Вряд ли. Подожди какое-то время, пройдет». «Не думаю». «Ванька!». На следующий день Иван решил сходить сразу после пар в магазин, расположенный недалеко от института. Едва он обошел здание, как наткнулся на мирно курящего Бориса. - Ты чего, куришь? – Ваня округлил глаза, отчаянно борясь с желанием выбить из руки Бориса дымящуюся сигарету. Тот с легким удивлением посмотрел на студента: - Опять на «ты»? – Борис хмыкнул. - Ну, мы же сейчас не в университете. - Ты меня преследуешь? Здесь можно курить… - Да я не об этом! Курить – вредно для здоровья, ты же сам врач! Борис хрипло рассмеялся в кулак. - Сам не заметишь, как начнешь курить, спустя два года здесь. Или год. - Никогда не буду курить, - мрачно сообщил парень, протянув руку к Борису и выхватив у него сигарету. В серых глазах вспыхнули огоньки, мгновенно разжегшие пламя в груди студента. Борис как ни в чем ни бывало достал еще одну и закурил, мрачно глядя на Ваню. - Себе же хуже делаешь, - вкрадчиво проговорил Арсеньев. - Свет моих очей, - Борис устало потер переносицу, развернул Ивана и подтолкнул вперед, - а не пошел бы ты отсюда далеко и надолго? - Подожди! – воскликнул Иван, схватившись за руку Бориса и тут же отчаянно покраснев. Борис привычно вскинул бровь, глядя то в лицо Арсеньеву, то на его руку. - Отпусти, - коротко попросил он. «Не хочу», - подумал Ваня, но пальцы разжал. Борис вздохнул, отбрасывая сигарету, поворачиваясь и не спеша идя вперед по тротуару. - Извини, - проговорил Иван, догоняя его. – Я сделал тебе больно? - Нет. Все нормально. Хотя отдавленные пальцы на ноге все еще немного побаливают. - Может, массаж сделать? – Арсеньев почувствовал, как начали гореть щеки. - Уж не ты ли собираешься мне его делать? – Борис с ухмылкой покачал головой. – Спасибо, сам разберусь. Иди, куда шел. До свидания. - У нас с тобой еще завтра утром пара, - Ваня довольно улыбнулся, в ответ услышав лишь тихое фырканье. - Не опоздай, Арсеньев. - А если опоздаю? Борис прищурился и медленно повернулся к нему. - Тогда не пущу. Останешься сидеть под дверью, а я отмечу тебя, как пропустившего. Затем будешь устно, без запинки, отвечать мне весь материал. - Жестоко, - заметил юноша, тихо засмеявшись. - Жестоко будет на зачетах и сессии, уж тогда я оттянусь по полной программе, - Борис как-то хищно улыбнулся. – А это пока так – цветочки. Все, до завтра. Он скрылся за первым же домом, а Иван остался стоять на месте, мечтательно глядя Борису вслед. Весь месяц Арсеньев исправно посещал гистологию, отвечал на семинаре, делал презентации и доклады. Он старался загружать себя и другими предметами по максимуму, чтобы уже не было сил думать каждую минуту о Борисе. Тот вел себя как ни в чем ни бывало, словно не замечая жадно-голодного взгляда Арсеньева в свою сторону. «Я точно влюбился!» «Что, не прошло нифига?» «Не-а. Я все больше о нем думаю». «Ванька… Ну, ты это… Тогда подойди и скажи ему в лоб, так мол и так, я влюбился в тебя!» «Совсем спятила? Меня за такое выгонят из универа!» «Ну, я тогда не знаю, ты же там мучаешься. А вдруг он тоже в тебя того… но не показывает? Может, боится». «Скажешь тоже…». «Нет, ну надо с этим что-то делать». «Надо», - с тоской подумал Ваня, отложив телефон. На следующее утро он опоздал на гистологию, придя только под конец пары. Удостоился испепеляющего взгляда объекта своих романтических чувств и холодного выговора. - Голова очень болела и подташнивало немного, - тихо соврал Иван, когда все уже покинули аудиторию. Борис не смягчился. - Я это слышал от студентов уже тысячу раз. - Ну правда, у меня вот и температура… - Иван ухватился за руку Бориса и приложил ее к своему лбу. Температура и вправду была, но только от того, что Борис находился рядом. Пальцы у него были холодные и Иван почувствовал легкое облегчение. Гистолог нахмурился, не убирая руки: - Вы и впрямь горячий, Арсеньев… Сходите в медпункт или в поликлинику. - Можно я тут немного посижу? Я сейчас приду в себя. - Как угодно. Но лучше сходить в медпункт. - Вы заставите меня отвечать устно материал? - Ну… - Борис пожал плечами. – Может быть, и нет. Я еще не решил. Принесете справку – не будете отвечать. - У Вас рука холодная, - вслух заметил Иван и тут же замолк, секунду глядя на гистолога, затем вновь беря его за руку и прикладывая ее к своему лбу. Борис нахмурился, попытавшись убрать руку, но Иван не дал. - Арсеньев, - с нажимом сквозь зубы проговорил гистолог. – Что Вы делаете? - Мне уже лучше спасибо, - Ваня прикрыл глаза и чуть улыбнулся. Посмотрев на Бориса – чуть не задохнулся от восторга. Тот покраснел и выглядел ужасно смущенным. - Отпусти, - уже прошипел преподаватель. У Ивана отчаянно заколотилось сердце. Он зажмурился, подумав: «Сейчас или никогда», и прижался губами к тонким пальцам гистолога. На какой-то миг Ване показалось, что время замерло, а по телу прошелся электрический разряд. Борис молчал и Иван не видел его реакции. Когда студент наконец решился открыть глаза, он увидел окончательно раскрасневшегося гистолога. - Ч-что ты делаешь? – севшим голосом спросил Борис, вырывая свою руку из цепкого захвата Ивана. – Совсем страх потерял? Ваня заликовал. Ему не врезали, не послали, не побежали тотчас жаловаться… Так, главное, держать ситуацию под контролем. - Потерял, - признался Арсеньев, усаживаясь на край стола. – Прости. Он потянулся к Борису, обнимая его за пояс, притягивая к себе и утыкаясь ему в плечо носом. - Я хочу признаться, - тихо проговорил он. – Можно? - В чем? – гистолог сделал безуспешную попытку выбраться из объятий Ивана. - Я… Как же это тяжело… Я влюбился в тебя, - быстро проговорил Арсеньев и облегченно выдохнул. – С того первого дня. Но боялся сказать. Я постоянно о тебе думаю и маюсь из-за мыслей о том, что… мои чувства не взаимны. Последние слова он произнес с трудом. Борис замер в его объятиях, не произнося ни слова. Иван сжал челюсти, заскрипев зубами. Ожидание ужасно. - Ничего не скажешь? – спросил он, слегка отстраняясь и глядя на Бориса. Прекрасные серые глаза были сощурены. - А что говорить? Нечего, - гистолог уперся руками в плечи Арсеньева, пытаясь вырваться на свободу. – Отпусти, чего вцепился? Я никуда не денусь. Ваня тихо вздохнул и нехотя убрал руки. Борис выдохнул и запустил руку в волосы, неловко зачесывая назад упавшие на лоб темные пряди. Откашлялся. Но так ничего и не сказал. Арсеньев ощущал себя натянутой пружиной, которая вот-вот лопнет. - Я не любитель этих сентиментальностей, - в конце концов проговорил Борис и снова замолчал, но Иван видел, что тот хочет сказать что-то еще. - Просто скажи – мои чувства взаимны? – твердо спросил Ваня, намереваясь добиться окончательного ответа. Щеки гистолога вновь стали пунцовыми. - Да, - едва слышно произнес он, чуть отходя от Ивана. Но тот уже успел схватить его за талию и снова прижать к себе. - Что ты творишь, Арсеньев? – в край смущенный, а потому очень-очень разозленный, спросил Борис. – Отпусти, довольно! - Нет, не хочу. Не хочу отпускать тебя, - Ваня улыбнулся и лишь крепче прижал его к себе. – Хватит, не вырывайся. Студент поднял голову и прижался губами к губам гистолога. Он тотчас замер от неожиданности, упираясь руками в грудь Арсеньева. Тот же, не почувствовав сопротивления со стороны Бориса, углубил поцелуй. Губы гистолога были изумительно мягкими и теплыми, и целовать их было для Вани величайшим счастьем. Борис, начав было отвечать на поцелуй, вдруг словно опомнился и не без труда отстранился, тяжело дыша и с яростью глядя на студента: - Прекрати немедленно! – прошипел он, пребывая в ужаснейшем смущении. – Если сюда кто-нибудь зайдет, нам обоим дадут пинка под зад из университета! - Прости, - отозвался Иван, пытаясь отдышаться. – А после занятий сможем продолжить? - И не мечтай! – гневно прошептал гистолог. - Хорошо, тогда после занятий. Вечером встретимся на том месте, где ты куришь. И кстати, бросай это дело, это вредно для здоровья. - Иди ты… - беззлобно бросил Борис, отстраняясь. Краска так и не спала с его лица, делая его невыразимо милым. - Далеко и надолго, - с улыбкой продолжил Арсеньев и, прижавшись напоследок губами к щеке гистолога, в следующий миг выскочил из аудитории.