Электричка

Антон обожал гулять с Арсением. Им по семнадцать и, кажется в жизни сейчас все настолько хорошо, что ничего менять не хочется. Говорят, самая лучшая и интересная пора начинается с 14 лет. У Арсения, например, она началась с 15, когда он познакомился с Антоном. Парнишка наполнил его жизнь светом и своим звонким смехом. Даже когда за окном шел дождь, а на душе было очень плохо, светловолосый мальчишка не позволял грустить. По телу пробегали маленькие огоньки, как будто пытаясь разжечь целый костер, чтобы сжечь изнутри. Антон не поддавался. Он боится чего-то большего; он не хочет прерывать затянувшиеся гляделки, не хочет переставать тонуть. Тонуть в голубых, как самый-самый глубокий океан, глазах. Когда-нибудь маленький костер обязательно сожжет его, не оставив после себя ни единой мысли. Длинные пальцы Антона сжимали тонкое запястье брюнета, и Шаст тянул его в очередное маленькое путешествие. В нем все счастливы, все хорошо. Арсений, смеясь, бежал по перрону в один из первых вагонов, где контролёры уже проверили билеты. Вместе с ним бежал долговязый парнишка. Друзья направляются непонятно куда. Они просто зашли в электричку и поехали, забывая о всех проблемах, оставшихся позади, в городе, который так хочется покинуть. Попов заскакивает в вагон и, как только за ним забегает Антон, дверь тут же закрывается, а электричка трогается с места. По тамбуру разносится тихое хихиканье и звук хлопка. В передних вагонах уже достаточно много народу, и половина из них «зайцы». Не одним Арсению и Антону бегать через вагоны от злых женщин, которые заставляют платить деньги. Светловолосый встал где-то с краю, оперевшись о стену и прикрыл глаза. Под стук колес и тихие разговоры людей ехать спокойнее. Хочется забыться, быть в этом мгновении так долго, как это возможно. Антону рядом с Арсением хорошо. Арсений с ума сходит. Попов пристроился рядом и начал нагло разглядывать друга. Шаст этот взгляд чувствовал, но ничего не говорил. Ему нравилось, когда брюнет обращал на него внимание, нравилось чувствовать его взгляд на себе. В этот момент миллионы огоньков сжигали изнутри. Опять. Попов даже не помнит, как он сдружился с Антоном, когда именно щёлкнула та кнопочка, которая зажгла табличку с надписью «он тебе идеально подходит». Арс не думал о друге, как о парне. Он видел в нем что-то большее, чем просто человека, с которым ты можешь целоваться, обниматься, чем-то делиться. Антон вызывал какой-то особенный трепет в груди у Арсения, что-то особенное пылало, не давало покоя, но когда юноша оказывался рядом, то все эти чувства будто пропадали. Это, кажется, называют бабочками в животе. Через тройку станций в другом конце вагона показались две женщины в форме. Попов пихнул Антона, проверяя, не уснул ли тот ещё, на что получил удар в плечо и яркую улыбку. На следующей же станции парни и ещё небольшое количество людей выбежали из вагона и понеслись в другой, где их никто не мог остановить и заставить платить за проезд. Когда цель в виде двери была почти достигнута, Шастун запнулся о собственный шнурок, который развязался в самый неподходящий момент, и упал, успев подцепить за собой и Арсения. Электричка закрыла свои двери и уехала, оставив двух парней валяться на перроне в абсолютно незнакомом месте. Шастун разорвал свои джинсы, между прочим новые, а Арсений лишь слегка поцарапал ладонь. Перроны тут, конечно, были не самые лучшие, раз о «гладкий» асфальт можно содрать верхний слой кожи. И порвать плотную ткань джинсов. Ни один ни капли не расстроился, ведь забавно, когда все происходит так, когда не знаешь, что будет в следующую секунду. — Ай, — прошипел Антон, притягивая к себе разбитое колено. — Сильно больно? — обеспокоенно спросил Арсений. На руку он даже внимания не обращал, даже не чувствовал. — Дай посмотреть. Попов подполз ближе к другу и положил его худую ногу к себе на колени. Жгучее чувство где-то под ребрами опять дало о себе знать. Брюнет игнорировал его, потому что ничего хорошего не выйдет, если он будет поддаваться своим эмоциям. — Просто кожу содрал, — констатировал факт Попов, разглядывая кровоточащую царапину через дырку, появившуюся при падении. — Поехали домой, я обработаю. — А может быть лучше ещё побегаем? — в глазах Антона виднелся азарт. Он любил рисковать, пусть даже колени разобьёт, ладоши сотрёт или вдруг уедет туда, откуда никогда не выберется. — Мне совсем не больно. — Побегаем по пути домой, — смеётся Арс и легонько касается пальцем кончика носа друга. — А для этого… — Что? — перебил его Шаст, поудобнее усаживаясь на асфальте. Брюнет поудобнее поставил ногу Антона и потянулся к кроссовкам. Если они будут бегать с развязанными шнурками, то падений не избежать. Юноша как можно крепче завязал непослушные верёвочки и заправил концы в кроссовки, чтобы точно не выскочили. Арсений делал это медленно, протягивая каждый момент, пропуская его через себя. — Теперь можешь бегать, сколько захочешь. — Арс, ты мне нравишься, — резко даже для самого себя выдает Антон, тут же закусив губу. Сказать это он планировал давно. Пытался сказать, когда заглядывался, как Арсений пишет смс кому-то, как Арсений восторженно смотрит на белку, что скачет по дереву, как Арсений ест яблоко в карамели, которое ему покупает сам на последние карманные деньги, но так и не смог. А сейчас просто взял и сказал наплевать на все и всех. Другой ситуации он найти просто не может. Хочется, чтобы все было хорошо, чтобы хоть как-то дать понять, насколько Шаст ценит Попова. — Что? — переспросил Арс, поднимая глаза на глупо улыбающегося Антона. На лице непроизвольно появляется улыбка, а щеки становятся красными и начинают походить на запрещающий сигнал светофора. Попов даже слов подобрать не может, а светловолосый все так же сидит, смотрит, замечая каждую переменившуюся черту лица, и понимает, что не ошибался. Вот он — его Арсений, краснеющий и улыбающийся от неловкости ситуации. Шастун и сам покраснел от эмоций, что так яро вылились ему на голову, словно из ведра. — Поехали домой, Тош, — шепчет брюнет и поднимается с асфальта, а после и Антона за собой поднимает. И лишь вечером, когда друзья разошлись по своим домам, Шаст получает смс, в котором написано всего три слова «ты мне тоже».