Ты, ты, ты, только ты.

      Ивар, держа раскрытую ладонь перед глазами, смотрит как дрожат его пальцы. Только что кончился припадок, один из тех, какие выматывают его подчистую. Он как сухой ручей, либо полусидит, либо лежит в молчании. Флоки недавно покинул его, унося с собой все свои мудреные приспособления. В голове совсем ничего, но главное, как говорит его друг и лекарь по-совместительству, это помнить про то, что нужно дышать. Нужно дышать, и медленно-медленно придешь в себя. Он закрывает глаза и отдается обволакивающей тьме. Всего себя, до кусочка, все до единого. Он так чист, он так свободен, и ничто его тут не держит. Ивар глубоко вздыхает и почти проваливается в сон, когда вдруг вспоминает про Хемунда. Где он? Голубые прекрасные глаза распахиваются, и он пытается сесть, хотя дрожат не только руки. Кажется он вообще весь вибрирует. И так всегда после припадка. Но Хемунд! Сколько вообще прошло времени, ведь с того раза, как они виделись со священником, уже не меньше трех-четырех дней. Ивар старается позвать служку, а тот, хоть и стоит за дверью, господина не слышит. Ивар слаб как новорожденный. И тогда мужчина пытается сбросить со стола кувшин с отваром трав, которые приготовил и оставил для него Флоки. Через, кажется, целую прожитую жизнь, рука начинает подчиняться, все так же дрожа, она проходит расстояние в ладонь и кувшин летит вниз, разбиваясь и пачкая пол потерявшими цвет вареными листьями лечебных трав. Тут дверь распахивается и вбежавший испуганный юноша помогает Ивару присесть. Из слабых губ вылетает еле слышный звук: — Хемунд… Но служка вертит головой и пятясь делает шаги назад. Хемунд мертв. Хемунд умер день назад. Но сказать об этом Ивару он просто боится. Ивар хоть и помутнен сознанием, но вроде понимает, что на лице у его слуги страх и ужас. Но почему? — Приведи… — Викингу сложно говорить, горло словно раздирает огонь. — Я приведу Флоки, мой господин. — Отвечает перепуганный до полусмерти служка и вмиг покидает Ивара, оставляя того в растерянности. Паника тихонько поднимается откуда-то из глубин нутра, скручивает внутренности в тугой комок. Ивана снова тошнит, тошнит отваром. Флоки, не успевший уйти далеко, зайдя и осмотревшись, тут же выходит, приказывает слуге отправляются в его дом и принести нужные травы чтобы сварить новый отвар. Служка рад покинуть это место хоть ненадолго. Здесь душно до смерти. Смерти Ивара, Хемунда или его самого, просто человека, что служит самому наместнику короля этих мест, знать бы.       Флоки аккуратно обходит лужу на полу и присаживается рядом с вновь обессилившим Иваром. Кладет руку ему на лоб и цокает языком. Что же случилось?! Ивар, собрав последние силы, открывает глаза, видит что Флоки уже тут, и это хорошо. — Христианин… где… он? — Кажется эти три слова он выговаривал шепотом вечность. Флоки хмурится и качает головой. — Тебе не нужно беспокоится о пленнике, все хорошо. Я осмотрел его рану и привел в порядок. Для тебя главное сейчас это твой покой. У Ивара кружится голова, ему кажется что за спиной Флоки пляшут черные тени, вырывающиеся из пламя очага. Но успокоившись заверением старого друга обессиленный Ивар даже без целебного отвара проваливается в мутный тягучий сон. Флоки задумчиво оглаживает бородку и встает с постели Ивара. Ногой задвигает под кровать осколки кувшина, не боясь запачкаться в том, что изверг из себя викинг. Потом он бесшумно выскальзывает за дверь и прикрывает ее за собой. Служку он встречает по пути на кухню, дает ему строгое напутствие не отвечать Ивару ни на один вопрос о том, что же произошло с епископом.

***

      В тот вечер, когда Ивар жег глаза слезами, он, Флоки, был готов на все, чтобы уберечь своего любимца от самого себя. Он понял все, он видел достаточно. И он знал, что нужно делать. После того, как Флоки вернулся к себе из леса, держась в кармане ладонью за выточенное деревянное лезвие, за ним прислали и смешно, но вот для чего, — помочь епископу, перевязать его раны, спасти его. Брат Ивара встретил Флоки у дверей, хмурясь удержал за руку. — С Иваром все плохо? — Плохо, и все говорит о том, что мы можем проиграть если не устраним причину его состояния, того, что на него воздействует. — Но как ее найти? — Я уже нашел, — Флоки затейливо улыбается, — Она в этой комнате, это его добыча, это епископ! Наступает долгое молчание. И после: — Его надо убрать отсюда, и как можно дальше. Вот только не убивать, а то может произойти неладное… Флоки только этого и ждет, подобострастно кивает и уходит в комнату пленника. Хемунд на кровати, мечется в бреду, он и не видит и не слышит что к нему пришли. Рваное дыхание, глаза под веками все время в движении, лоб горит. Флоки безжалостно срывает повязку на руке и морщится, кажется рана начала повторно гноится. Но как считает Флоки, это только благо. Он призывает мужчин и те забирают Хемунда, несут прямо к нему в дом, что стоит в лесной чаще. Молча, в ночи они словно демоны, поймавшие в сеть пропотевшей простыни заблудшую душу епископа.

***

      Ивар наконец приходит в себя. Ошаривает длинными гибкими пальцами кровать, вспоминает, где находится. Глубоко вздыхает и решается открыть глаза. Кажется ему было очень плохо, но сейчас, благодаря припаркам Флоки, он может вновь попытаться подняться. Хорошо когда рядом те, кто знает что делать. Только вот его хитроумных костылей нет ни у кровати, ни у стены и Ивар никак не может вспомнить, где видел их когда оставлял в последний раз. Опасливо зажмуривается, но голова на месте и ничего не разлетелось в клочки, подтягивает себя в постели и присаживается. Дверь тихонько приоткрывается и его слуга, придерживая ее спиной, вносит на подносе новый кувшин взамен разбитому. Развернувшись и видя что его хозяин пришел в себя он низко кланяется и быстро оставив поднос скрывается за дверью. Флоки рад тому, что Ивар выздоравливает. Осталось совсем немного времени до грядущей битвы. Он спешно собран и отправляется к Ивару чтобы взглянуть на него сегодня. Служка, что прибежал позвать Флоки, очень спешил. — Он спрашивает про епископа, и очень настойчиво. — Поджав губы встречает его на пороге Хвитсерк. Флоки улыбается тому и запросто обнимает. Потом, не отвечая, проходит дальше, и только остановившись перед дверью, ведущей в покои Ивара, хмурится.

***

      Хемунд пытается вздохнуть, но не может. Что-то будто давить ему на грудь, а своей руки он будто вообще не чувствует. И не только ее, он обездвижен. Полная темнота вокруг, и совсем не ясно, где он находится. Мужчина делает глубокий вдох, воздух с хрипом проходит внутрь и так же с хрипом вырывается наружу, а епископ начинает долго и мучительно кашлять, потом его тошнит чем-то отвратительным и густым. Пахнет сырой мокрой землей и тут Хемунду приходит страшная догадка о его местонахождении. Кажется он под землей. А двигаться не может, так как его гроб слишком тесный. Перестав кашлять он ощущает как слезы бегут по его лицу. И он молится. Молится… Ивару. Зная теперь что старый бог его мертв окончательно, раз позволил такому случится, и только Ивар может его спасти.

***

      Флоки сжался в углу и прикрывает голову руками. — Он умер сам, ослаб и умер! — Шепчет он Ивару, что уже с помощью служки влез в свои железные ноги. — Он не мог умереть. Я знаю это. — Рана загноилась и заразила всю его кровь. Она шла черная и … Он не договаривает, так как Ивар в бешенстве бросает в своего спасителя второй кувшин с травами. — Ты врешь! Он сказал что ты приходил чтобы убить его. Это так? Флоки пристально рассматривает сведенное гневом лицо своего воспитанника. — Да, — Решается наконец он, — да, я хотел убить его, но Боги сами покарали его! Он заразился и вчера умер. Я закопал его подальше от поселения, в лесу, чтобы он не смог заразить воду своими нечистотами даже после смерти. Поэтому его не сожгли. Все видели что он не дышал и смердел так как и должен смердеть христианин. Ивара трясет от злости, рот кривится в оскале. Он коротко и рвано дышит, он все еще не верит. — Покажи мне его могилу. — Рычит он. А Флоки подобострастно кивает и опасливо поднимается из угла, куда загнала его перепалка с Иваром. И украдкой растягивает губы в ухмылке, спокойный тем, что увидит Ивар. Он хорошо подготовился. Люди, что помогали Флоки закапывать епископа, подтверждают то, что Хемунд умер. Но Ивар должен увидеть его сам. Увидеть то, что Хемунд умер своей смертью, что не исколот под одеждой кинжалом, что не утоплен. Он готов увидеть то, что осталось от того, кого он полюбил.

***

      В сумерках он и Флоки уходят прочь от поселения. Глубокая тень от капюшона делает Ивара безликим, пламя факела колеблется на ветру. Флоки не уверен впервые за много лет, не уверен в себе, в Иваре, в том, что все будет как он хочет. А Ивар в душе словно бы умер. Он окаменел, ни одна эмоция не может проступить наружу. — Зачем ты похоронил его? Закопал в землю? - Я положил его в гроб, как они хоронятся на своей земле, по своим привычкам. Мне не хотелось чтобы он смог ожить после смерти и ходить в темноте. Так что я сделал все так, чтобы он там и оставался. - Ты не должен был этого делать. — Ивар чувствует как щеке его скатилась обжигающая слеза. — Я делал все, чтобы спасти тебя. Ты все, что у меня есть и потеряв тебя я потерял бы все. Ивар в молчании тихо ступает за Флоки, лишь крепче сжимает свой факел одной рукой, а второй — кинжал, что Флоки же ему и подарил. Через какое-то время, бредя по одному ему известным тропам, Флоки останавливается и поворачивает к Ивару свое разрисованное лицо. Одна сторона лица вспухла, — Ивар добрался до него, но терпимо, не сильно. И не это волнует Флоки в данный момент. — Я взращивал тебя в почтении к нашим богам. Твоя мать отдала тебя мне злясь на Рагнара за то, что тот был добр к христианам. Я учил тебя тому, что есть правда, а что ложь. И я убил христианина твоего отца и я горжусь этим. Этот же умер сам. Мы можем заразится и тоже умереть от его останков, стоит ли это твоей жизни? Ивар, на все время, пока Флоки говорит, задерживает дыхание. А на последних словах выдыхает с шумом. Жмурит глаза от внезапной острой пронзающей голову боли. — Я хочу его увидеть. Веди меня.       Ивару больно держаться столько времени на ногах, кости ломить стало практически сразу, как они покинули медовый зал. Но он хочет увидеть то, что возможно станет причиной и его смерти. Флоки подчиняется и понуро, словно побитая собака, медленно бредет вперед.

***

      Сколько у него еще осталось времени прежде чем воздух закончится? Он уже мало что смыслит, и даже дышать коротко и задерживать дыхание почти не получается. Ивар…

***

      Флоки на коленях, руками отбрасывает землю и камни с ветками из неглубокой могилы, что вырыл сам. Он уверен что Хемунд умер еще вчера от яда, что он, Флоки, влил ему в рот насильно. Служки, что помогали ему выносить из лесного дома обездвиженное и бездыханное тело епископа подтвердили бы то, что тот уже был мертв. Но что если Хемунд еще жив? Флоки копает все медленнее. Ивар, словно черная тень сидит на поваленном дереве рядом, молчаливый и внимательный. Наконец Флоки содранными уже в кровь ладонями натыкается на крышку неумело сколоченного гроба для христианина. Он медлит, но Ивар привстал и стоит за спиной, возвышаясь над ним. Могила не глубока, скорее больше наваленного валежника и камней, чем глубоко закопана. Может поэтому Хемунд все еще жив?       Ивар толкает в плечо застывшего Флоки и тот, достав из ботинка тот самый деревянный кинжал старается вскрыть крышку. Он хороший плотник и всегда им был. На Хемунде почти нет земли. Флоки не уверен был в том, как делают измерения для построения деревянного хранилища для тела в той стороне, где он побывал с Рагнаром. Но он сделал хорошее подобие. Крест на груди Хемунда перевернут и лежит в ногах, Флоки думал воткнуть его прямо в сердце христианину, но ограничился небольшим кощунством. Лицо епископа покрывает черная маска из сажи и вычерченный, видимо, пальцем Флоки, тоже перевернутый, крест на его лбу. Ивар, нагнувшись, видит смазанные дорожки слез на лице, что сейчас тонет в сумерках ночи. Флоки, все еще держа кинжал в руке, старается тоже углядеть что же заметил там Ивар. А он, ничуть не стесненный находящимся за спиной Флоки, несмело тянет руку к лицу умершего. Закрывает глаза и понимает что дальше ничего не будет. Он и дышать то не может как перед этим не мог вздохнуть в своей могиле сам Хемунд. Ноги подводят и Ивар буквально падает рядом с полувыкопанным гробом. Никаких звуков вокруг, только тьма и тот, кого Ивар смог полюбить. Тот, кого он желал. И тот, кого он убил своей необузданностью в желаниях. Флоки бесшумно ступая, нагибается к Ивару, кладет руку ему на плечо. — Я говорил что он умер. И я говорю что он может быть заразен. Мы должны… — Он не успевает договорить — так быстро, неожиданно быстро для калеки, Ивар разворачивается, в неясном прыгающем свете двух факелов что-то блестит и тут же втыкается ему чуть пониже груди слева. Оседая, Флоки равняется взглядом с глазами Ивара, но тот смотрит безучастно, будто на смерть постороннего человека. Флоки скребет себя в том месте где прошлось лезвие, но там ничего нет. Ивар вновь молниеносно повторяет свое действие и тут уже оставляет короткий кинжал застрявшем в сердце Флоки. Последним что видит плотник — это черное звездное небо, такое далекое и прекрасное.       

***

      Ивар пытается встать и удивляется как легко это у него выходит. Он еще не знает как долго будет восстанавливаться после этой печальной ночи, где он потерял второго отца. Где он убил второго отца. Убил Флоки.       Стараясь как можно шире приоткрыть крышку гроба и вытащить тело Хемунда оттуда Ивар с всхлипами старается не обращать внимание на свою боль. Зря он не позвал кого-то на помощь. Но он не мог позволить никому видеть свою слабость. Он уверен, такое с ним больше никогда не произойдет. Хемунд был тем единственно хорошим, что должен был повстречать на своем пути Ивар. Больше ничего не будет. Больше ничего никогда не произойдет с ним, с тем, кто убил провидца, кто убил Флоки, с тем, кто убил стольких, что даже звезд на небе не хватит для того, чтобы их сосчитать.       Ивар, обрывая части нарядно расшитых рукавов, старается поднять тело на руки, стараясь понести его. Но свой вес и вдобавок тяжелое тело епископа он может лишь оттащить на пару шагов от гроба, и оба они валятся на мокрую от росы землю. Один из факелов тут гаснет. Ивар усмехается, смотря на то, что осталось от его мечты. Потом ложится рядом как можно ближе, ничего уже не опасаясь, и притягивает к себе Хемунда. Лоб Ивара теперь горит как в огне, может он и вправду заразился от мертвого возлюбленного, теперь уже не важно. Сколько проходит времени, минуты, может часы, для викинга не имеет никакого значения. Иногда в забытьи ему кажется что умерший вдруг начинает кашлять, отплевываться, и тогда Ивар, сойдя с ума, тихонько смеется, и сильнее утыкается в грудь Хемунду. Возможно ему даже кажется что Хемунд и сам двигается ему навстречу, может даже он находит губы Ивара своими черными и холодными губами. Ивар плачет и улыбается от счастья, от того, что он умер и вновь обрел того, кого уже и не мечтал отыскать. Он целует податливые руки епископа, целует его в висок, в шею, везде, куда может добраться. Как найдут наместника короля Ивара не волнует. На самом деле никогда и не волновало. Ни что скажут люди про то, кем он являлся, ни про то, как он умер. Ивар совершенно счастлив. Через какое-то время вернувшаяся от нервного потрясения и холода болезнь побеждает и Ивар теряет сознание. И почти в тот же момент сознание обретает Хемунд.       Он бешено вздыхает и старается дышать как можно дольше и глубже и на выдохе и на вдохе. Сердце неровно колотится, а его руки сами взлетают к шее и пытаются порвать кожу на горле только для того, чтобы дышать еще больше. Пережив опасный момент епископ чуть приходит в себя и понимает что больше не заперт в земляной могиле. Но все равно находится в странном положении. Рядом с ним, уткнувшись в него лицом лежит Ивар. Судорожно сведенные пальцы сжимают края его одежды, сам он горит будто в огне. Хемунд проглатывает вставший в горле ком, осматривается дальше и замечает в огне почти погасшего факела Флоки, что скорчился в неестественной позе рядом с разверзшейся могилой, недавно бывшей его собственным пристанищем. И Флоки мертв. Из груди его виднеется рукоятка кинжала, и она недвижима. Ивар спас его. Убил Флоки и спас христианина. Хемунд разжимает руки Ивара и старается отодвинуться и присесть рядом, лучше рассмотреть викинга.              Та гадость, которую Флоки влил в него и казалось убил ею, вся вышла с рвотой еще в гробу. Внутренности чуть крутит, но недостаток воздуха там, в земле, кажется был главной проблемой. Лес, в котором они находятся, словно замер в ожидании чего-то, что должно случится. И тут Хемунд понимает что может сделать. Что должен. Он вновь смотрит на кинжал, смотрит на лежащего рядом Ивара и начинает отползать от него. Еще несколько движений ослабшими руками и неловкие, словно он вновь не обучен ходить, движений ногами. И вот он рядом с Флоки. Рукоять кинжала засажена так глубоко, что Хемунд удивляется силе Ивара. Расшатывает кинжал за ручку и тот наконец с хлюпом вырывается из груди Флоки. Хемунд все так же ползком добирается до Ивара и заносит кинжал. Лицо Ивара освещает теперь только появившаяся на прогалине луна. Викинг беззащитен, он явно болен. Хемунд и сам болен, но сейчас у него в руке клинок и он может сам совершить суд над тем, кто убивал его соотечественников, суд над тем, кто глумился над его верой. Один только взмах кинжала и история пойдет по новому витку, и кто знает, как все может повернутся? Закопать вновь свой гроб, но уже пустой, подтащить Ивара рядом ко Флоки и вложить оружие ему в руку, вот и все что нужно сделать. Ну и еще, для начала, вогнать этот самый кинжал глубоко-глубоко Ивару туда же, куда он вогнал его Флоки. Он так ждал Ивара и тот пришел. Он звал его из-под земли, и тот услышал. Он спас его. И все же что будет, поступи он с этим человеком так, как требует того христианский долг? Сколько зла принесет живой Ивар? Хемунд сжимает кинжал, Ивар в забытьи поворачивается и старается найти то, что сжимали его руки. Хемунд медлит мгновение, еще одно, слышит как рядом пролетает на тихих крыльях сова, и тут выкидывает кинжал, отшвыривает его словно осу, укусившую ладонь. Потом кладет голову Ивара себе на колени и баюкает его, словно маленького капризного ребенка, которым по сути Ивар и является в глубине души. Хемунд нашел свое место. И будет здесь до тех пор, пока будет нуждаться в нем Ивар. Он расслабленно улыбается в ночи, чувствуя как горячие руки Ивара сжимают его руки. Усмехается и закрывает глаза. Где-то недалеко начинает петь зарянка, возвещая скорый грядущий рассвет.