В целом: жизнь прекрасна.

Тетя Мэй переезжала в новый дом ближе к океану, а старый стоило освободить от всякого хлама. Локи добросовестно помог с нижним этажом, но найдя на чердаке старые школьные вещи Питера, чуточку застрял. Он разглядывал старые рисунки, и удивлялся, почему он не рисует. У парня явно был к этому талант. Затем он нашел школьные альбомы. Трикстер даже помнил того пухленького пацана Нэда, и Мэри Джэйн, девушку к которой ревновал Паркера в его последний учебный год в школе. А потом он нашел ящик тетрадей и конспектов. Ну и не посмотреть в парочку было бы грехом. (Локи так решил потому что он сам Бог и знает, что можно назвать грехом, а что нет. Его специальзация. Что хочет то и делает). И даже нашел тетрадь с изображением Мстителей. Да, таких было много, но именно эту Лафейсон помнит очень хорошо. В особенности потому что именно отвлекая парня от какой-то математической писанины в этих бумажках, он впервые его поцеловал. Тогда ещё была сильная гроза (спасибо кстати за это Тору. Помог брату) и в доме погас свет. Единственную свечу парень пожертвовал тёте Мэй, которая возилась на кухне, а маг героически предложил помочь с освещением, пока Тор и Тони пошли проверить щиток. Паркер готовился в контрольной работе, иногда в слух озвучивая мысли. Конечно же Бог слушал, но это было ему менее тогда интересно. Сейчас же, сидя на чердаке, ему вдруг захотелось понять, как работает пропорция, графики и что такое элипс. И он забрал пару тетрадей с собой. У вас бывало так, что вы находите себе новое увлечение и в первое время настолько сильно посвящаете себя ему, что забываете даже есть, а иногда и спать? Вот тоже самое случилось с Локи. Обладая просто огромным упорством он за несколько недель усвоил почти всю математику. Питер же, который просто терпеть её не мог, первое время обходил мужа стороной. Но спустя уже первую неделю он так соскучился, что решил повторить события, произошедшие в его выпуском классе. Ну только теперь всё было наоборот. Теперь парень пытался отвлечь Бога от тетради, сидя рядом на столе и болтая ногами, пытаясь завести разговор, ну или просто садился к нему на колени, обнимая за шею и целуя. Работало. И всё же не обходилось без ссор. Самая сильная произошла на четвертую неделю после переезда тёти Мэй. Питер, крикнув что для Локи математика важнее чем он, забрал подушку, одеяло и ушел спать в гостиную. Отойдя от шока, Бог кинулся за мужем, извиняясь, признаваясь в любви и даже повторил клятву со свадьбы. Но тот молчал. Тогда он попытался выломать дверь, но понял, что её что-то держит. Решив, что Паркер заклеил дверь паутиной, он опустился на пол и оперся о стену, немного ударившись затылком. Он вздохнул и провел рукой по лицу и волосам, говоря себе о том какой он идиот. А потом понял, как устал. Не спать сколько времени было ужасной идеей. Проснулся он, как ни странно, в кровати. Рядом лежала подушка Питера. На часах был полдень, двадцать шестое апреля. Поссорились они двадцать третьего. Лафейсон вздохнул, ещё раз смачно обругав себя за свой идиотизм. Поднявшись, он первым делом выкинул все листы и тетради в мусорное ведро, оставив лишь один. Взяв его с собой, он пошел на кухню. Парень сидел за столом, спиной к дверям и пил чай. Он знал, что Локи проснулся и сейчас стоит у него за спиной, но не оборачивался. Трикстер молча обошел его и сел напротив. Паук поднял глаза, полные просьбы и еле заметно покачал головой. Бог понял, что тот не хочет говорить об этом. И был полностью солидарен с его решением. — Шестнадцать. — Тихо проговорил асгардец слегка хриплым голосом, одновременно кладя на стол листок лишь с двумя вычислениями. — Что? — растеряно спросил парень. Он не ожидал что тот заговорит. И опять про числа. Парень скрипнул зубами. Дурацкая математика. — Шестнадцать.* Возраст Тора, если его перевести в мидгардские мерки. Если бы Питер не поставил чашку ещё тогда, когда Бог зашел на кухню, он бы оплевал не только его, но и всю кухню с этими чертовыми вычислениями. — Не может… Ты уверен что правильно посчитал??? — наконец придя в себя, он схватил листок желая найти ошибку. И тут вспомнил про второй пример. — Стой. А значит… — Да. Мне пятнадцать.** — Пока Паркер рассматривал лист, Лафейсон уже давно смеялся беззвучным смехом, граничащим с истерикой. Питер глубоко вдохнул, спрятав лицо в ладонях. Через минуту он тихо сказал: — Значит теперь педофил я, да? Прекрасно… мне нужно выпить.