Нохара Идзуми.

      Говорят, даже один миг может изменить всю жизнь. Он может быть неожиданным, незначительным, почти незаметным или же, наоборот, оставить огромный отпечаток на сердце, словно ожог по всему телу.       В своих снах я раз за разом переживал тот злополучный день. Я не помню, что именно чувствовал в тот момент, но определенно, мне было очень больно. От её фальшивой улыбки, слов, что она произносила тогда. После смерти Идзуми я всё больше и больше начал замыкаться в себе. Мир без неё стал серым, остались лишь яркие воспоминания.       Прошёл год. Даже Рин отпустила её, а я… всё также вспоминал эти фиолетовые полосы на щеках и большие, карие глаза, в которых, казалось, можно утонуть. Но каждый раз это отдавалось невыносимой болью в сердце. Я начал пропадать на миссиях. Так становилось… легче что-ли?       Спустя некоторое время меня назначили членом АНБУ под личным командованием четвёртого хокаге — Минато Намикадзе. Сенсею не нравилось то, как я изводил себя, и, возможно, именно поэтому тот дал мне миссию B-ранга — наблюдать за джинчурики Кьюби. Мол, зарождение жизни пойдет мне на пользу. Пф… Даже звучит как-то смешно. Но тем не менее приказ есть приказ, надо исполнять.       Шли месяцы, приближались роды Кушины-сан. Вместе с тем ослабевала печать, сдерживающая девятихвостого.       И вот наступил тот самый день, но во время родов произошло то, чего мы так боялись — Кьюби вырвался на свободу. Даже несмотря на то, что в охрану были включены сильнейшие АНБУ Конохи.       В воздухе ощущалась обжигающая чакра Кьюби. Эта чакра подавляла, словно пытаясь съесть тебя. Я попытался погрузить девятихвостого в гендзюцу. Но его разумом уже кто-то завладел. Кто-то из Учих.       — Предатель. — Зло прошипел я. Пальцы сами сжались в кулаки. Не оставалось другого выбора, как просто атаковать девятихвостого различными техниками, чтобы хоть немного удержать его. Многие последовали моему примеру. В какой-то момент Минато-сенсей применил Шики Фуджин, запечатав биджу в своего новорожденного малыша. Но цена за использование этой техники — жизнь…       И снова этот отвратный дождь, ненавистный черный костюм и белые хризантемы. Мне снова было больно, но ещё хуже было Кушине-сан. Казалось, за одну ночь она постарела лет на пятнадцать, даже появились седые прядки волос…       «Минато-сенсей, я буду присматривать за вашим сыном, обещаю…»       Прошло несколько месяцев.       Всё это время мне не давал покоя тот предатель. Мы с Фугаку-саном искали его. Однако управлять Кьюби мог только человек с мангеке шаринганом, а таких в клане было всего восемь человек и у всех было жесткое алиби. Среди пропавших без вести не было тех, кто мог бы проявить мангеке. Тупик. Так и накрылось наше расследование.       Жизнь снова вернулась в привычную колею. Дом, миссия, тренировка. Иногда я заходил к Кушине-сан и помогал ей по хозяйству или же присматривал за Наруто — так зовут сына Минато-сенсея. После извлечения девятихвостого здоровье Кушины-сан сильно пошатнулось; она с трудом передвигалась по дому. Чудо, что она вообще жива, ведь обычно джинчурики умирает без биджу.       — …Прошло уже три года. — Я горько усмехнулся. Не могу поверить, что завтра уже третья годовщина. Я посмотрел на могильную плиту, на котором аккуратными буквами было выгравировано имя — «Нохара Идзуми». Несмотря на солнечный день, атмосфера была гнетущая.       — Да… Столько воды уже утекло. — Я взглянул на Хатаке, за это время он совсем не изменился. Хотя три года — такой ли уж большой срок, что за это время человек может перемениться? Но ведь я изменился. Стал ли я сильнее за это время? Определённо. Но… Для чего мне эта сила? Ведь защищать-то мне больше некого… Если бы эта сила была у меня в тот момент, я бы сейчас не стоял здесь. Если бы…       — Я плохой человек… — Еле слышно произнёс я. Сейчас мне безумно горько и тяжело на душе. — Я плохой человек, ведь чтобы быть хорошим, человек должен отбросить свой эгоизм. Чего не смог сделать я! — Я кричал, выплескивая всю боль, что у меня накопилась. Кричал надрывисто, не сдерживая себя. На каждой годовщине я срывался, Какаши — единственный, кто выслушивал меня. — Возможно, я бы смог спасти Идзуми, но я ничего не сделал. Ничего…       — Ты так и не отпустил её. — Покачал головой Хатаке.       — Это так заметно? — Саркастично спросил я у него, немного успокоившись.      — Уверен, Идзуми не хотела бы того, чтобы ты всю свою жизнь раскаивался перед её надгробием.       После слов его слов, внутри меня начала клокотать ярость. Да откуда он вообще может знать чего хотела Идзуми?! Она, наверняка, хотела просто быть счастливой и жить совершенно обычной жизнью.       В такие моменты Какаши особенно бесил меня. Из года в год он повторял одно и тоже, как будто не понимая, что от его слов ничего не изменится. Я хотел врезать Хатаке, сильно хотел, но вместо этого лишь процедил сквозь стиснутые зубы:       — Думаю, на сегодня хватит. Мне нужно идти.       Я использовал шуншин, чтобы по-быстрей закончить этот неприятный разговор, который я сам и начал…

***

      Удар. И снова неудачный. Кунаем я пытаюсь задеть противника, но тот легко уворачивается. Вдруг он резко отскакивает назад и обнажает танто. Не остаётся другого выбора, как достать катану из печати на запястье. Мы схлестываемся в кендзюцу. Казалось, что от каждого соприкосновения сотрясалась земля.       Учиха Шисуи. Несмотря на свой возраст, тот был достойным оппонентом. Со стороны он выглядит не самым сильным противником, но не стоит недооценивать его.       Отец Шисуи, Кагами-сан, доверил мне его обучение. До этого у меня был кое-какой опыт наставничества, однако я просто не знал с чего начать. Но в итоге я решил обучать его тому, что знал сам. Техники, стиль боя и ничего лишнего.       — Обито-сама! — Я показал знак Шисуи, мол остановись, и повернулся в сторону говорящего, это оказалась наша служанка. — К вам посетитель, он ждет вас в гостевом доме.       — Хорошо, я скоро подойду.       Не хотелось заканчивать спарринг на этом, но и заставлять ждать посетителя тоже не стоит. А хотя, когда я в последний раз приходил вовремя…       — …Прости, Рин. Черная кошка перебежала мне дорогу, пришлось обходить. — Когда я взглянул на гостя, я сильно удивился, это оказался совершенно посторонний человек. Я раньше никогда её не видел. Но ведь я точно ощущаю чакру Рин. Похоже эта девушка её соклановец, по-крайней мере об этом мне говорят её клановые татуировки на щеках. — Ты не Рин. — Признал я очевидный факт. — Хм. Из клана Нохара? — Я сел за столик и налил себе чай.       — Здравствуйте. — Девочка (или же девушка?) склонила голову в знак приветствия. — Возможно да, а возможно и нет.       Хм. Странная она какая-то. Я взглянул на неё краешком глаза. Ну точная копия Рин. У них там в клане все такие одинаковые?       — Вы Учиха Обито?       — Ага.       — Я пришла к вам за помощью…       — Не помогаю нуждающимся. — Нет, ну серьёзно, что опять? В прошлый раз, пришлось тащиться в Суну за какими-то травами, а в позапрошлый — в Кумо. Неужели, они снова хотят отправить меня на другой конец континента.       — Пожалуйста, сначала выслушайте меня. — Она просила с таким жалобным видом, что отказать ей даже для меня было бы слишком по-хамски. Ох, хорошо, выслушаем твою просьбу.       — Ладно. Говори давай.       — Три года назад меня нашли под обвалом камней на границе Тсучи, но Куни с Кусагакуре. — После услышанных слов, на какое-то мгновение я замер. Да быть такого не может…- Я потеряла память. А знака, удостоверяющего мою принадлежность к какой-либо деревне, не было. Что усложняло поиск моих родственников или друзей. Но недавно, я вспомнила ваше имя. Я надеюсь, вы поможете мне восстановить мою память. — Она закончила, склонив голову в просящем поклоне.       Сердце бешено стучало, готовое вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки. Я судорожно сглотнул. У Идзуми была печать на левом запястье, такая же как и у меня. Я резко схватил её за руку и посмотрел на неё, мысленно молясь всем богам. Всё сходится.       Прошла минута. Две. Три. Я не мог поверить своим глазам.       — Кай!       Ничего не произошло. Хотя глупость какая-то, кто сможет наложить иллюзию на мастера гендзюцу? А вдруг то, что я мастер гендзюцу — это и есть иллюзия? А если вообще вся моя жизнь — иллюзия? Ахах, шутки шутим, Обито? Мне кажется, что я сошел с ума.       Я почувствовал, как по моей щеке скатилась слеза. И вдруг так захотелось обнять её, почувствовать, что она реальна и мне это не снится. Так я и сделал. Плакал я… долго. Увидел бы меня отец, он обязательно сделал бы мне выговор, мол не позорь свой клан. Но в этот момент мне начхать абсолютно на всё.       — …Ид.зу.ми? — Всё ещё не веря своим глазам, проговорил я.       — Идзуми? Красивое имя… — Задумчиво произнесла она.       — Ты жива…       — Моё сердце вроде бы бьется. — Она проверила свой пульс.       — Совсем не изменилась… — Я усмехнулся и покачал головой.       — Знаешь, всё это время я ждал тебя. Я не верил, что ты умерла. Как же я рад, что оказался прав.       Я снова видел её улыбку, тёплую словно весеннее солнце, что светило тогда… В нашую первую встречу на фестивале.       Такое ощущение, словно теперь я мог свободно дышать. Пусть она ничего и не помнит, но это всё та же Идзуми. Всё-таки память можно вернуть. В конце концов я помогу ей. Сделаю всё, что возможно.       С самого начала я решил рассказать Идзуми о её сестре — Рин, с которой перепутал её при входе. Сказал, что в Академии мы учились в одной группе. Рассказал, что в детстве я постоянно попадал в передряги, а она лечила меня. Хотелось рассказать всё и сразу, чтобы она вспомнила всё-всё до мелочей.       — …Но почему ты ждал меня?       — Потому что любил тебя. Нет… — Я покачал головой. — Потому что люблю.