Нохара Идзуми.

      Черта. Штрих. Линия. Легкое касание кисти к бумаге и образуется вязь иероглифов. Уже больше месяца прошло с того момента, как Кушина-сан стала моим сенсеем. Всё это время я училась каллиграфии и медитировала, ведь главными качествами мастера фуиндзюцу являются усидчивость, спокойствие и аккуратность. Я выучила множество новых иероглифов, исписала более тысячи листов бумаги и увеличила свой контроль.       — Фух, Кушина-сенсей, я закончила, — с превеликим удовольствием потягиваюсь. Я таааак устала, что не удивительно, ведь всё-таки сидеть восемь часов подряд и писать — это не абы что.       — Я посмотрю чуть позже, — крикнула она мне с первого этажа. Там находилась кухня и Кушина-сан как раз готовила ужин. Я же была в мастерской на втором этаже. — Спускайся, давай уже поедим, даттебане.       — Хорошо, уже бегу.       Я мигом помчалась в ванную, ну и как все приличные люди, помыла руки перед едой и уселась за стол.       — Итадакимас!       Сегодня Кушина-сан приготовила свининку, вокруг стоял просто великолепный запах. Господи, как же это вкусно. Обожаю её стряпню.       — Смотри, не подавись, — со смешком произнесла Кушина-сан.       — Ну это же так вкусно, просто пальчики оближешь.       — Рада, что тебе нравиться, — после моих слов она выглядела ну очень довольной. Нравится ей, когда её хвалят. — Что нового расскажешь? Как дела в академии?       — Ну в академии всё как обычно. Рин как всегда зубрит всё подряд, Гай орёт на каждом углу о силе юности, а Какаши всё такой же самовлюбленный дурак, — при мысли о нём я поморщилась. Он сплошная головная боль. Иногда я даже жалею, что пошла в академию так рано.       — Ну это же хорошо, если всё, как обычно.       Она тепло улыбнулась. Вообще Кушину-сан редко можно увидеть без улыбки на лице. Всегда весёлая и на позитиве, не смотря на то, через что ей пришлось пройти. Глядя на неё и не скажешь, что в её жизни всё идёт не так уж и гладко. Но её улыбка — это не маска, за которой прячутся все страхи и невзгоды. Просто такой уж она человек, который смело смеется в лицо проблемам.       — Кстатя говоря, что там с нашей троицей?       — Ну… Как вам сказать. Стабильный тупой любовный треугольник: Рин влюблена в Какаши, а Обито в Рин. Не хватает только того, чтобы между нашими мальчиками проскакивала запретная любовь, — я театрально вздыхаю и развожу руками в сторону. Честно, я была не против такого исхода событий.       — Весело там у вас, даттебане, — сказав это, она посмотрела в окно и с чувством ностальгии протянула: — Эх, скучаю по академии, столько хороший воспоминаний.       — Например, избиение мальчишек?       — Ну они получали по заслугам, — невозмутимо произнесла Кушина-сан.       — Мда уж. Кровавая Хабанеро, действительно, вселяет ужас. Бррр… — наиграно пугаюсь я.       — Да, да. Так что бойся меня, смертная.       Она заразительно рассмеялась, я не выдержала и тоже засмеялась. Не знаю, что меня рассмешило больше, её выражение лица или её задорный смех. А ведь месяц назад я и подумать не могла о том, что мы с Кушиной-сан будем вот так сидеть и смеяться над всякими глупостями.       — Фух… А как дела у вас? Когда Минато-сан собирается делать предложение?       — Ох… Я даже не знаю… Мы встречаемся всего три года, не думаю, что стоит думать об этом, — она отрицательно покачала головой.       — Но всё же почему бы не намекнуть ему? Например, сказать, что у вашей подруги Микото-сан очень милый ребёнок и что вы хотите такого же.       — Идея, конечно, вполне хорошая, но мы не хотим детей… Сейчас… Когда идёт война.       — Мда, время-то неспокойное, — я взглянула на часы, время уже близилось к вечеру. — Что ж, Кушина-сан, мне нужно идти, нужно успеть сходить за продуктами.       — Да, конечно, — она встала, решив проводить меня до двери. — Увидимся завтра.       — До завтра, — я помахала ей в след рукой и побежала вперед. Нужно успеть вернуться домой до захода солнца.       Знакомый и привычный базар. Гул и гомон продавцов со всех сторон. И... Смесь невероятных запахов. Глаза буквально разбегаются от разнообразия товаров.       — Здравствуйте, можно мне, пожалуйста, килограмм картошки и ещё немного огурцов и помидоров, — обратилась я к торговке в ближайшем прилавке с овощами.       — Здравствуй, здравствуй, — она ловко собрала продукты в пакет. — С тебя 2800 рё.       — Спасибо, — я протянула ей деньги и уже собиралась уходить, но вдруг женщина окликнула меня.       — Слушай, а это же ты ходишь каждый день в дом демона?       — Что вы имеете ввиду под демоном? — О, я прекрасно понимаю, что она подразумевает под этим словом. Непроизвольно сжимаю ладонь в кулак. Она меня разозлила, сильно разозлила. Ведь Кушина-сан самый жизнерадостный и добрый человек в моей жизни. Как они смеют так плохо отзываться о ней?       — Ну к этой красноволосой. Скажи честно это отродье издевается над тобой? — Так-с спокойно, спокойно. Вдох, выдох… Мне нельзя трогать гражданских.       — А знаешь что? Забери свои овощи обратно и верни мои деньги. Уверена, они такие же гнилые, как и тот кто их продаёт, — я швырнула пакет на прилавок, а деньги как раз были у нее в руках, поэтому я просто вырвала их из её рук.       Я вернулась домой злой, очень злой. Хорошо хоть в других прилавках не вели себя подобным образом, и я купила всё что мне нужно без происшествий.       — Что-то случилось, Идзуми-чан? — Рин заметила моё плохое настроение, что не удивительно, от меня фонило жаждой убийства за километр.       — Аргх. Ты представляешь, сейчас, когда я была на рынке, одна торговка назвала Кушину-сан демоном?! Это просто возмутительно.       — Ох… Ты же знаешь, что многие называют её так. Мы ничего не можем с этим сделать, — Рин права, однако я не могу держать себя в руках, эти люди меня раздражают. Кушина-сан — замечательный человек, она не заслужила такого обращения.       — Я прекрасно всё понимаю, но не могу с этим смириться. Кушина-сан — герой, она джинчурики, благодаря ей эти люди могут спать ночью спокойно, не опасаясь того, что кьюби может внезапно напасть на деревню. Гражданские вообще должны боготворить её. Когда я вырасту и получу авторитет, нужно обязательно вправить им мозги и провести хвалебную лекцию в честь джичурики.       — Идзуми-чан… Они не понимают, что демон не она, а кьюби, который находится внутри нее. Просто не обращай на них внимания, хорошо?       — Ладно, я немного побуду одна и успокоюсь.       Еле-еле передвигая ногами, я поднялась в свою комнату и со вздохом упала на кровать. Посверлив взглядом потолок, я закрыла глаза на пару секунд. Ничего, сейчас я успокоюсь и всё будет хорошо.       Прошло ещё пару минут и я решила наконец встать с постели. В комнате было ужасно душно, поэтому я решила открыть окно. Как же приятно вдыхать свежий воздух. Эх, век бы вот так просто стояла и наслаждалась этим прекрасным вечером. Но сейчас у меня есть дела по-важнее.       Недавно я нашла очень занимательную книгу. В ней я вычитала способ, с помощью которого можно делать записи, доступные только мне. Это было весьма кстати, потому что я начала замечать, что с моими воспоминаниями творится что-то неладное. Мои мысли начали искажаться и многие моменты из прошлой жизни я помню лишь обрывками.       Вообще память человека — странная штука. Что-то она забывает, а что-то запоминает на всю жизнь. И порой даже самые главные воспоминания канут в небытие. Так и случилось с моей памятью. Создавалось такое впечатление будто бы её изрезали на мелкие кусочки и склеили обратно, предварительно всё перемешав.       Почему и с чем это связано я так и не выяснила. Поэтому, пока мои воспоминания окончательно не исчезли, мне нужно записать всё, что я помню на данный момент.       Приготовив всё необходимое, я решила приступить к работе. В принципе, ничего сложного нет, главное иметь хороший контроль и всё будет прекрасно. Итак, нужно смешать невидимые чернила и свою кровь и одновременно вливать чакру в эту смесь. Так-с, главное соблюсти пропорции. Соотношение два к одному. Если будет хоть одна лишняя капля, то всё, считай, что ты труп. В последний раз всё перемешиваю и… вот и всё, персональные чернила для моего дневника готовы. Что ж, приступим.       IV мировая война шиноби, начнём-ка с этого момента. Она началась, когда Наруто было около шестнадцати лет, значит ориентировочно в восьмидесятом году. Цифры, конечно же не точные, очень не точные. А развязал эту войну воскрешенный Мадара Учиха и помог ему в этом некий Тоби, который был членом Акацуки. Преступная организация, которая похищала джинчурики для пробуждения десятихвостого. И именно Тоби был её тайным лидером. Насколько я помню, это не его настоящее имя. Кто же такой этот загадочный мужчина?       Я устало потерла переносицу. Так! Напряги свои извилины, Идзуми! Ну же… Точно! У человека в маске был только один глаз… С шаринганом! Он — Учиха. Если узнаю кто он, то можно попробовать оградить его от жизни нукенина. В крайнем случае, убью его до того момента, пока он не стал очень сильным. До начала войны у меня есть примерно девятнадцать лет. Эх, дожить бы только до этого момента…       Следующее, что я помню — это резня в клане Учиха. Наруто и Саске на тот момент было около шести-семи лет. Значит примерно семьдесят первый год. По приказу третьего хокаге Итачи Учиха убил всех своих соклановцев, оставив в живых только младшего брата. Печальная история. Мне жаль всех этих невинных людей, которые пострадали только по вине вышестоящих людей. Возможно ли её предотвратить? К сожалению, ответа на этот вопрос не существует. Но может быть мне удастся хоть как-то помочь им. Но не будем забегать вперед, мне хотя бы собственную сестру спасти.       Итак, далее десятого октября шестьдесят четвертого года родился Наруто. Я очень точно запомнила этот день только потому, что в прошлой жизни я и Наруто родились в один день, год разумеется разный. Тогда же умерли Кушина-сан и Минато-сан по вине кьюби, который внезапно вырвался на свободу. Но почему? Даже если во время родов, печать становится слабее, не думаю, что без посторонней помощи Кьюби удалось бы вырваться. И ещё вероятнее всего, в охрану были включены АНБУ. Это настораживает. Точно, в его глазах крутились шаринганы! Скорее всего, и здесь этот Тоби отличился. Мда… Мне обязательно нужно найти этого Учиху. После того, как спасу Рин, обязательно займусь этим.       Примерно за год до этого события — смерть Рин. Какаши «убивает» её и пробуждает супер — глазки. Так, так, стоять! Для пробуждения мангекё нужно, чтобы оба глаза были задействованы. Что же тогда получается? Обито был рядом? Ауч… Внезапная боль оглушила моё сознание и перед глазами быстрыми картинками пронеся эпизод смерти Рин. Все пазлы встали на свои места. Тоби — это Обито. Он выжил тогда, под завалами камней. Мадара спас его, а затем промыл ему мозги, говоря, что план «глаз луны» может воскресить Рин. Ох уж этот старый пердун!       Мне ничего не остается, кроме как спасти Обито. Но для начала нужно подумать о том, каким образом я смогу осуществить задуманное. Хм, запишу-ка я всё. Итак, события начинаются с того, момента, когда Какаши стал джоунином. Ага… Стрелочка от него. Вскоре после этого они всей командой отправляются на миссию. В ходе неё Рин похищают неизвестные шиноби. И, спасая сокомандников, Обито попадает под обвал камей, произошедший в результате действия техники противника.       Решено! Я должна пойти вместе с ними. Сейчас, когда Кушина-сан на моей стороне, уговорить Минато-сана не составит труда.       Я усмехнулась собственным мыслям, похоже кто-то возомнил себя героем…