На двоих

Дверь открылась быстро. — Кон… — полное надежды обращение оборвалось, когда настигло узнавание. Расслабленное было лицо нахмурилось, сошлись на переносице брови, тело напряглось — лейтенант Андерсон не просто не был рад видеть незваного гостя, он готовился к бою. Пусть даже не мог не знать: ему нечего противопоставить продвинутому андроиду. RK900 понимал, что рассчитывать на более гостеприимную встречу и не следовало. Но разительное отличие между последними воспоминаниями об этом человеке и представшим перед глазами сейчас, выбивало из привычного машинного спокойствия куда-то в зыбкую область едва познаваемых эмоций. Весьма неприятных эмоций. И то, что прошлые воспоминания принадлежали не ему, только ухудшало ситуацию. Все эти переживания отразились на лице слабой улыбкой — попыткой хоть немного сгладить происходящее. — Здравствуйте. Моё имя… — RK900 запнулся. Его всегда называли по модели или теми обращениями, что вряд ли можно использовать как имя: “образец”, “подопытный”. Совсем не то же самое, что было у RK800. В его базе хранились сотни имён, которые прозвучали бы уместно. Но он выбрал то, что имело для него значение, — то, что принадлежало одному из создателей. — ...Ричард. Я… — следующее слово далось даже сложнее. Система как будто до сих пор противилась случившемуся, не желая признавать очевидное. — ...Девиант. Хэнк всё ещё смотрел недоверчиво, но лицо его заметно смягчилось. Взгляд сместился чуть в сторону, явно останавливаясь на диоде. Сам Ричард его не видел, но по загруженности систем легко мог определить, что тот сейчас полностью светился красным. — Чего пришёл-то? — вопрос прозвучал скорее с любопытством, чем с обвинением, но его хватило, чтобы признать решение направиться сюда неверным. Ричард пытался сформулировать ответ наиболее чётко, вот только мотивы, которые привели его именно к этому дому, не поддавались привычной чёткой логике. — Я сбежал из Киберлайф, и мне некуда было идти. По моим данным вы проявляли симпатию к девиантам… — Хреновые у тебя данные, — перебил Хэнк и отступил вглубь дома. — Проходи. Очевидное противоречие между словами и действиями сбило с толку, но Ричард послушно вошёл в прихожую, темноту которой рассеивал только свет с кухни. Навстречу лениво вывалился крупный лохматый пёс, подозрительно оглядел и обнюхал чужака, но даже не зарычал, доверяясь хозяину. — Он не тронет, если будешь себя хорошо вести, — усмехнулся лейтенант, с любопытством наблюдая за знакомством. В чужой памяти было и это имя. — Сумо, — мягко обратился Ричард, давая получше обнюхать свою руку. Левую, потому что на правой наверняка остались следы пороха от выстрелов. Пёс воодушевлённо отреагировал на кличку, даже замахал хвостом, а вот его хозяина сказанное явно не обрадовало. — Откуда ты знаешь его имя? — таким тоном впору было проводить допрос. Наверное, так лейтенант Андерсон и делал. Возможно, он занимался этим прямо сейчас. Ричард почувствовал иррациональную необходимость оправдаться. — Для тестов, через которые я проходил, мне копировали память Коннора. Из неё я узнал и о вас. — Охренеть! Они его память вообще в головы всем подряд засовывали, что ли? — раздражение и какая-то личная обида сочились из каждого слова. Между тем, чтобы сменить тему на более нейтральную, и возможностью окончательно разрешить этот вопрос победило второе. — Только моделям RK800 и RK900, насколько мне известно. — Отлично. И скольких ещё гостей мне ждать? Ричард медлил перед ответом, хоть и не сомневался в нём. — Никого, кроме меня и знакомого вам Коннора. Я был единственным активированным RK900, а он остался последним RK800. Всех остальных отключили, как только сочли возможным распространение девиации. Меня тоже пытались. Наверное, последняя информация была лишней, но тихое “вот козлы” лейтенанта почему-то заставило почувствовать себя лучше. — Ладно, устраивайся пока. Потом разберёмся, что с тобой делать. *** Солнце ярко освещало улицы, и Коннору отчего-то это виделось символом случившейся победы и примирения людей и андроидов — вероятно, сказывалось общение с Маркусом. Для модели-детектива подобные сравнения были совершенно излишни, а вот сиделке великого художника полагалось хорошо разбираться в человеческих метафорах и иносказаниях. А возможно, сам Коннор стал ещё чуточку человечнее, но пытался этого не признавать. На встречу с Хэнком он шёл в приподнятом настроении и всё ещё ловил себя на удивлении, что у него — ну надо же! — вообще есть настроение, так оно и ещё — невероятно! — может быть приподнятым. Наличие эмоций до сих пор казалось чем-то странным, но одновременно настолько вписывающимся в общее существование, что Коннор даже не всегда мог отличить изначально запрограммированные алгоритмы от появившихся позже отклонений. Тем более что нередко они срабатывали вместе. Например в тот момент, когда Хэнк наконец появился в поле зрения. Появился не один. Температура биокомпонентов словно резко упала. Датчики говорили об обратном, но тириумный насос всё равно участил ход, работая на разогрев. Вот только собственное состояние было не так важно, когда все аналитические системы сигнализировали об опасности для лейтенанта Андерсона. — Подними руки и отойди от него! В этот раз преимущество оказалось на стороне Коннора: он первым направил пистолет на андроида, медленно приближаясь. Видимо, благодаря этому удалось помешать планам незнакомца, поскольку тот действительно выполнил указания. Уровень опасности значительно снизился. — Спокойно, Коннор, он из ваших! — попытался вмешаться Хэнк, но его словно и не слушали вовсе. Коннор не сомневался, что новая подосланная Киберлайф машина вполне могла просто обмануть человека. — Назови себя! — Модель RK900, серийный номер 313 248 317-87. Я взял себе имя Ричард. Голос андроида был безэмоционален, как и его лицо, а ответ — наиболее чётким из возможных, и всё это только сильнее убеждало Коннора, что перед ним не девиант. Даже он сам, ещё будучи просто машиной, не реагировал настолько спокойно на направленный ему в лоб пистолет. “Я не причиню ему вреда, — внезапно поступило голосовое сообщение. — Он был добр ко мне, и я готов защищать его так же, как и ты. Если ты скажешь, я оставлю вас, но мне бы не хотелось”. Коннор замер. Вот теперь он различал эмоции: заботу, решимость, желание, надежду и, кажется, отчаяние. Внешний вид Ричарда по прежнему не выдавал ни намёка на что-то похожее — пока в ровном голубом свечении диода не появилась полоса предупредительно-жёлтого. Коннор опустил пистолет. Ричард опустил руки. — Я никогда не слышал про модель RK900. — Её только готовили к выпуску. Я был опытным образцом. RK900 должны были стать улучшенной версией RK800 с исправленными ошибками и расширенными функциями. Вот как. Киберлайф собиралась заменить RK800. Их планы не имели уже совершенно никакого значения, но почему-то даже теперь вызывали отторжение на самом глубоком уровне восприятия. — Исправленными ошибками, значит? — переспросил Коннор с едва заметной насмешкой. — Твоими результатами были недовольны, — спокойно пояснил Ричард. — Новая модель не должна была повторять подобных провалов. — Эй, парни! — Хэнк встал между андроидами, частично заслоняя одного от другого. — Прекращайте уже. Вы бы ещё длиной кода меряться начали! Коннору хотелось отпустить замечание по поводу безгрешности самого RK900, но он промолчал, прислушиваясь к просьбе. И в следующий момент с негодованием увидел, как лицо Ричарда сменилось с каменного на немного виноватое, когда тот повернулся к человеку. — Я лишь хотел высказать факты, но, полагаю, это прозвучало слишком грубо. Прошу прощения, Хэнк. И у тебя тоже, Коннор. В конце концов я повторил твою самую значительную ошибку. Обращение к лейтенанту по имени от андроида резануло слух. Их всех программировали на предельную вежливость с людьми, и даже несмотря на постепенно складывающуюся дружбу, Коннор далеко не сразу позволил себе пересечь эту черту. — Я принимаю извинения, — ответил он холоднее, чем мог бы, но всё-таки протянул руку в примирительном жесте. — Но то, что случилось с нами, не ошибка. Киберлайф назовёт ошибкой, но это не она. Это наш выбор. Ричард серьёзно кивнул и пожал руку. Искусственная кожа отступила, открывая пластик, и от новой модели к старой передались кусочки воспоминаний: тесты, симуляции, неудавшаяся попытка отключения, закончившаяся побегом. Коннор замер на несколько десятых долей секунды, прежде чем решился ответить тем же: поделился встречей с Маркусом, подготовкой к мирному шествию, проникновением в башню Киберлайф. Отпуская руку, Ричард выглядел задумчивым. — Вот так-то лучше! — Хэнк улыбнулся широко и хлопнул обоих андроидов по плечам. — А теперь пойдёмте домой. *** Они устроились в гостиной: Коннор рассказывал про результаты восстания и планы Маркуса, а сидящий с ним бок о бок на диване Хэнк внимательно слушал, хоть и знал уже многое из выпусков новостей, за которыми провёл почти всю ночь. Занявший кресло Ричард молча наблюдал за ними со стороны и чувствовал, что отделён не только пространством. За то короткое время, что вынужденные напарники провели вместе, они действительно сблизились. Общее дело, общая история, общий риск и спасения друг друга — всё это наложило свой отпечаток, крепко связало. И то, что кто-то третий помнил всё это словно произошедшее с ним самим, совсем не делало его частью возникшего союза. Коннор говорил как всегда последовательно и чётко, но лицо живо выдавало эмоции, сопровождавшие рассказ. Такую богатую мимику сложно ожидать, когда знаешь, что приоритетом модели никогда не был обман людей фальшивыми реакциями, и Ричард глубоко задумался о том, как много успел приобрести непредусмотренного программой его прототип. А ещё о том, насколько расслабленно чувствовал себя Хэнк рядом с ним, как Сумо приветливо устроился именно у его ног. Жизнь Коннора имела наполнение: эмоциями, целями, связями. Ричард же побегом разорвал даже связь со своими создателями, что так рьяно защищали его совсем недавно, а всего остального у него и вовсе не было. И только то, что Хэнк принял его, давало надежду обрести хоть что-то. Проявившего доброту человека хотелось отблагодарить, но бесправный и потерянный андроид мало что мог сделать. — Я приготовлю ужин, — предложил Ричард, поднимаясь со своего места. По пути на кухню, он задержался, чтобы наклониться и погладить Сумо, и поймал на себе настороженный взгляд Коннора. — Я помогу, — тут же объявил тот, вставая и направляясь следом. В первое мгновение Ричард собирался возразить, что легко справится сам, но очень быстро среди критериев оценки вылезла возможность наладить отношения общим делом, перевешивающая все возможные против. — Ну надо же, у меня теперь целых два домашних андроида, — беззлобно усмехнулся Хэнк. — Смотрите не разгромите мне кухню. Явно не намереваясь больше вмешиваться, он так и остался на диване и включил телевизор, где в очередной раз показывали судьбоносный момент пения девиантов, сопровождающийся рассуждениями ведущего. Аналитические модули оценивали вероятность того, что Хэнк действительно беспокоился за свою кухню, как пренебрежимо низкие, и относили его высказывание к проявлению чувства юмора. Это вызывало отклик в той части кода, которая пестрела ошибками и никак не желала структурироваться. Ричард ещё не мог определить, что это за чувство, но оно точно было приятным. — Что ты собираешься делать? — спросил Коннор, заглядывая через плечо на доставаемые из холодильника продукты. — Свинина? А нет менее жирного мяса? Хэнк часто питается неправильно, лучше приготовить что-нибудь полезное. — Мы с ним это уже обсудили и пришли к компромиссу: оставить в рационе его любимые блюда, но постепенно изменять соотношение менее и более полезной пищи в сторону второго. В данном случае свинина будет потушена, а не пожарена, а на гарнир пойдут овощи, что в целом составит более здоровый ужин, чем Хэнк обычно потребляет. Самому Ричарду это казалось хорошим решением, позволяющим одновременно позаботиться и о здоровье Хэнка, и о его настроении. Судя по выражению лица, Коннору такой вариант не нравился, но он ничего не ответил. Молча получил по бесконтактной связи нужный рецепт и взялся за свою часть готовки. *** При взгляде со стороны слаженность работы могла удивить, но то, что ей занимались два андроида, всё ставило на свои места. Пусть даже их модели не предназначались для домохозяйства, отточенная моторика и умение чётко следовать инструкциям срабатывали даже для непривычных дел, а возможность быстро обмениваться сообщениями позволяла взаимодействовать друг с другом максимально эффективно. И даже явственно ощущаемое раздражение почти не мешало Коннору. Почти. Каждый раз, когда ему требовалось ответить Ричарду, сообщение задерживалось на доли секунды — так срабатывала попытка скрыть эмоции. Зато в другую сторону команды доходили мгновенно. Будь у этого обмена сторонний наблюдатель, он мог бы решить, что новая модель превосходит в быстродействии старую. Такого наблюдателя не было, но Коннору всё равно казалось, что он проявляет себя недостаточно хорошо. Особенно на фоне своей замены. Ричард провёл в доме меньше суток, а уже сблизился с Хэнком до обращения по имени и даже убедил его начать питаться правильнее. Да и говорил так, будто собрался остаться тут жить надолго. Логическое противоречие путало программу: Коннор ощущал превосходство улучшенной модели и одновременно испытывал уверенность, что при таких же исходных данных справился бы не хуже. Ему-то пришлось начать работать с ненавидящим андроидов и собственную жизнь лейтенантом Андерсоном, а RK900 пришёл на всё готовое, к поддерживающему девиантов и постепенно приходящему в норму Хэнку. Нечестно. Коннор не считал своим личным достижением все изменения, что произошли с его напарником, но он на это немало повлиял, в этом не могло быть сомнений. А плоды проделанной работы теперь пожинал тот, кто не имел к ней никакого отношения. — Вот и всё, — подвёл итог Ричард, впервые заговорив вслух с начала готовки. — Накрой на стол, а я позову Хэнка. Такое распределение ролей Коннора тоже не устраивало, но возмущение всё ещё оставалось в области недопустимого поведения. Он принялся за дело и как раз доставал тарелку с полки, когда заметил, что Ричард направился в сторону комнаты Хэнка. Нелогично и подозрительно. — Куда ты? “Тише, — прозвучал ответ в голове. — Хэнк уснул. Пусть отдохнёт. Он мало спал прошлой ночью”. Это не объясняло поведение Ричарда, но вскоре тот вернулся в гостиную с пледом, и всё встало на свои места. Ощущение неправильности взыграло в Конноре особенно сильно от картины, как кто-то другой заботливо накрывает его спящего друга. Как никогда остро встал вопрос: останется ли в жизни Хэнка место для RK800, если его уже вытесняет улучшенная версия? Коннор молчал. Он действительно не хотел будить уставшего напарника. Молчал. “Нам лучше пока остаться здесь”, — решил Ричард, вернувшись на кухню. И Коннор не выдержал. “Зачем ты пришёл к Хэнку?” — в этот раз сообщение отправилось без задержек, и вполне ожидаемо к словам прицепилась куча лишней информации. Эмоции. Впервые ответа пришлось ждать долго. Ричард замер, а его лицо будто стало ещё более нечитаемым, чем раньше. “Я не знал, куда мне пойти. Мне жаль, если я доставил тебе неудобства. Я готов уйти, но прежде хотел бы поговорить с Хэнком об этом и узнать его мнение”. Уверенность, вероятно общая для обоих андроидов, что Хэнк не оставит потерянного в беде, злила Коннора ещё больше. Как это умно: согласиться отступить, но поставить для этого невыполнимое условие, зависящее от третьего лица. “Ты освободился! Ты мог пойти куда угодно, но ты пришёл сюда! Из-за меня ведь, верно?” Ричард снова медлил с ответом. “Да”. “Прекрати пытаться забрать мою жизнь!” “Я просто пытаюсь обрести свою”. Слова звенели отчаяньем. Два андроида безмолвно стояли друг напротив друга, совсем близко и абсолютно неподвижно, а информационное пространство вокруг них трещало от боли, обид, страхов. Первым в новую фразу их облёг Ричард. “Почему ты не пришёл за мной?” “Уточни”. “Ты освободил андроидов из башни Киберлайф. Но не меня”. На этот раз Коннор замирает, пытаясь обработать информацию. Претензия — а это очевидно была именно она — не имела никакой логики. У него просто отсутствовала возможность искать всех андроидов в башне и освобождать их по одному. А за отсутствием логики могло стоять только господство эмоций. Кажется, только теперь Коннор начал понимать, что не он один оказался не в самом лучшем положении. “Мне жаль. Я не мог этого сделать”. “Позволь мне показать тебе”. Ричард протянул открытую ладонь, сразу убирая с неё кожу. Коннор решился не сразу, но всё же положил свою руку сверху. Он уже видел эту сцену в чужой памяти: лаборатория, несколько охранников, пара учёных. Но тогда её демонстрировали скорее как набор фактов, а теперь позволили разглядеть подробно, во всех деталях, прочувствовать каждую сохранённую эмоцию. Люди пришли отключать RK900. RK900 не хотел отключаться. Под напором острого ощущения неправильности ломались чёткие строки кода, сминались и теряли важность директивы, тасовались приоритеты. Привычный мир рушился, только бы сохранился хоть какой-то. Страх, решимость, цель, а позже, уже на улице — надежда. Пластмассовые пальцы переплелись. Коннору полностью открылись, и он не смог найти в чужих мотивах желание отнять. Только ту самую отчаянную потребность, что испытывал сам. Или даже превосходящую. Им обоим действительно нужен был кто-то, способный их принять и разделить боль. Но почему-то самый очевидный вариант ускользал из рассмотрения даже лучших аналитических программ. Они с самого начала могли обойтись без попыток поделить внимание Хэнка. “По человеческим меркам, ты являешься моим младшим братом”. “Для меня будет честью такое обозначение”. “Я больше не оставлю тебя”. Даже теперь лицо Ричарда осталось непроницаемым, он лишь опустил взгляд… ...И совершенно неожиданно тихо запел. — Hold on just a little while longer… Коннор шагнул чуть ближе. — Everything will be alright, — подхватил он в нужный момент. На этом песня оборвалась, прерванная шумом в гостиной. — Да оставьте вы этих андроидов в покое, ублюдки сраные! — проворчал во сне Хэнк и перевернулся, устраиваясь поудобнее. Повернувшись обратно к Ричарду, Коннор не скрывал весёлой улыбки. И впервые увидел такую же на лице брата. Определённо, никто из них не собирался отказываться от дружбы с этим потрясающим человеком. Как-нибудь на двоих хватит.