Пепел. Бездна

28. Что уж кривить душой, я сожрал толстяка. Вернее не всего его, а только его печень и лёгкое. Может, лечение так дурно повлияло на меня, что я решил отведать человечины? Я не знаю, но он виноват сам, как только я добрался до убежища, он попытался бежать, и я оглушил его. А потом меня с головой накрыла пелена, и я уже очнулся, когда доедал его печень. На мгновение мне стало дурно и чуть не вывернуло, но ощущение плотных волокон печени на моих зубах, которые я с хрустом разгрызал, мне пришлось по нраву. Я Лиам Ривен, я уже три дня в бегах. Меня ищут, как особо опасного душевнобольного преступника, а я сижу тут у них под носом и наслаждаюсь жизнью. Я приехал ровно на то место, где пять лет назад мы с моим другом замочили одного парнишку. Это заброшенное здание, предназначенное под снос, до сих пор стоит. Оно поросло трещинами и не охраняется, какая безалаберность! Я очень голоден, не считая органов того охранника, за три дня я ничего не съел. Сейчас я обдумываю, как мне действовать дальше. Я уже избавился от машины, заставив их хотя бы на время предположить, что я покинул город. Но я просто уверен, что оставаться здесь на месте не безопасно. Есть у меня парочка давних приятелей, которые мне кое-что задолжали, пожалуй, воспользуюсь этим. Несмотря на голод и жажду, я упиваюсь свободой, её манящий запах доносится отовсюду, с оживлённых улиц, от проходящих вдалеке женщин, от бродячих собак, от этого сырого заброшенного здания. Я ни за что не вернусь назад! У меня ведь ещё столько дел! 29. Я решил узнать больше информации, пусть это будет больно, пусть вызывает отчаяние, но я так больше не могу. Эта тюрьма из безумного поля и деревьев, из разбросанных частей тел и скитающихся душ. Я проник в сон Джея, и превратил несколько минут его жизни в кошмар! Я думал, он забыл меня, но, на те короткие мгновения, он стал прежним Джеем. Он так же скучает по мне, продолжает меня звать, держать, сам не понимая этого. Когда он стоит над моей могилой, я чувствую это, моё истлевшее тело до сих пор проводит его тепло сюда, где я замерзаю и истекаю кровью. Мне плохо. Я всё больше и больше получаю знаний, но от этого, я всё дальше и дальше от успокоения. Я узнал, что Зак желал мне смерти, что это он рассказал всё, что знает обо мне моим потенциальным убийцам. Ему нужна была Теа, но ещё больше ему нужна была ненависть ко мне. Меня это злит, ведь он получил то, что желал, Теа теперь с ним, я мёртв. А это значит, что его план сработал. Но не обязательно было меня убивать, я и так уже забыл о ней. За что он так ненавидел меня? Так же узнал, что мой убийца Лиам снова на свободе, он не страдает, не переживает, он готов убивать! Я хотел явиться во сне отцу, но передумал, потому что из состояния перманентной тоски, я впал в неудержимую ярость. Дайте мне тело, и я отомщу всем эти ублюдкам! Дайте мне тело, и я извинюсь перед отцом за то, что был плохим сыном, что думал только о себе, скажу ему, что я любил его! Почему я должен быть здесь, а они счастливы? Я не такой, как все, я не достоин Царствия Божьего? Это мой ад, или это мой рай такой? Они не дают мне забвения, не дают мне успокоения, и я мечусь здесь в безысходности, самоубийца, бывший счастливый подросток, кто я теперь? Дайте мне тело и мою память, я хочу в ад, мне надоела эта бесконечность! Пусть меня рвут на части, по крайней мере, это лучше, чем знать, что все те, кто убил тебя, живут счастливо и беззаботно! Я с каждым днём усугубляю свою судьбу, отдаляя от себя возможность родиться заново и прожить свою жизнь. Но мне всё равно, столько нерастраченной энергии, любви и радости погибли вместе со мной, теперь они рвут моё изрезанное сердце, этот миг, превративший светлые надежды в одну больную бесконечность, и эти люди, которые даже не знали меня. Каюсь, я не был хорошим человеком, но мне кажется, я даже не понял, кем я хотел быть? Отчаяние, беспомощность, слабость – всё, что осталось мне! Осознание: они все живы и счастливы, а я нет! Нахрена мне другая жизнь? Я хочу свою? Там же остался Джей, остался мой дом, моя жизнь! Отдайте мне всё назад, это моё! Я не хочу родиться заново и не помнить ничего, быть другим человеком, я хочу быть собой, хочу посмотреть в глаза своему убийце! Я пытаюсь кричать, но нет сил. Я снова весь залит кровью, снова задыхаюсь. Это никогда не закончится… Я вижу девушку, она сидит на камне, её глаза побелели от воды, а кожа распухла. Она утонула, я знаю, и она сама выбрала эту судьбу. Я хочу заговорить с ней, она просто смотрит на меня своим слепым взглядом, видит ли она меня? - Ты в отчаянии, не так ли? – её голос звучит мягко и по-доброму, - Я слышу его, я ощущаю твою боль. Я тут так давно, что уже не знаю, кто я? Но зато я знаю, что ты будешь здесь ещё дольше, если не прекратишь сопротивляться судьбе, отпусти уже своё прошлое. Я не смогла… и я тут навечно. - Да, мне плевать! Пусть слышат, я ненавижу тех, кто заставил меня убить себя, и я хочу мстить, я не желаю мирно существовать бестелесной субстанцией! - Время не лечит тебя, как и меня, ты должен смириться и принять свою судьбу, тут невозможно бороться. - Я не хочу слушать тебя! – я бегу вперёд, но её голос преследует меня, въедается в память. «Навсегда» - это звучит, как приговор, навсегда здесь, навсегда в безысходности. Я не знаю, что мне делать? Потерян. Как мне быть? Я не могу смириться… - Я верну тебя в мир живых, - его голос останавливает меня, это Джонни Дарк, он за моей спиной, снова следует за мной, как тень. - Я разделяю твои страдания, это я виноват в них, поэтому я провожу тебя в мир живых. За это я получу вечность здесь или меня отправят в ад, но я готов понести наказание. Я падаю на колени, не в силах сдержаться, я готов молить его. Мне всё равно, какие последствия принесёт это решение. Я хочу туда! - Желай этого так же сильно, как саму жизнь в момент беспредельного отчаяния перед смертью. Все наши желания материальны, вся наша боль, наши воспоминания, радость и ненависть, всё вернётся к нам. Мы за всё получим сполна! Держи мою руку крепче, Эван! И если ты будешь там, передай Лирою, что я всё ещё жду его, и всегда буду ждать. Человеческая жизнь так прекрасна и так коротка, но в этом её прелесть, цени каждое мгновение, - он протягивает дрожащую руку, я ослабшими, окровавленными пальцами сжимаю её. Я готов поверить во что угодно. Он дёргает меня на себя, обнимая холодом своего мёртвого тела, и в тот же миг мы проваливаемся под землю. Мне кажется, мы падаем в ад, бесконечная боль пронзает меня, нудная, тянущая, отнимающая остатки сил. Мне тяжело, мне страшно, я задыхаюсь. Земля набивается в мои лёгкие, глаза, рот, я в агонии. Я будто снова умираю! Я в отчаянии, и только голос Джонни не даёт мне сойти с ума. - Эван, ты сможешь, иди вперёд! – я не знаю, что он хочет от меня, но упираюсь ладонями в плотный слой земли, мои руки проваливаются в неё, я ничего не вижу. - Эван, торопись, у тебя мало времени, давай же! И я, вкладывая все силы в свои ладони, снова и снова цепляюсь за комья земли, и вот уже в тот момент, когда мне кажется, что безумие окончательно овладело мной, я делаю вдох. Это воздух, обычный терпкий воздух, я не могу поверить. Перед глазами всё плывёт, я сейчас потеряю сознание, тьма сгущается, подступает тошнота. Но я успеваю заметить склонившихся надо мной людей в белых халатах. Я закрываю глаза и погружаюсь в бред, в котором смеющийся мужчина по имени Лиам истязает моё тело. Я заново переживаю тот ужас, когда вижу, как он отрезает мне палец, ощущаю хруст кости, мозг отчаянно ищет выход, но ничего, кроме плача и мольбы я не могу выдать. Я молю его не делать этого, слёзы заливаю мои щёки, мне так страшно и так больно. Он сжимает мою трясущуюся кисть, впившись обгрызенными ногтями в мою ладонь, кровь жуткими потоками течёт из отрезанного пальца, рука немеет. Я пытаюсь вырвать её, но он снова подносит огромные железные щипцы. - Нет, нет, пожалуйста, я сделаю всё, что вы захотите, не надо больше! Прошу вас, прошу, - я с трудом произношу слова, захлёбываясь в слезах, мне так страшно, что я вот-вот потеряю сознание, - Пожалуйста, прошу вас! И в этот момент он ломает мой второй палец, я почти обезумел от боли, я вырываюсь, но он откидывает меня в сторону и пинает в живот. Дыхание перехватило, я сжимаю второй рукой кровоточащие фаланги, я схожу с ума. Он склоняется надо мной, его перекошенное от удовольствия лицо похоже на глиняную маску. - Нравится тебе, маленький педик? Нравится эта боль? Привыкай, я выну твои органы, все до единого, выпотрошу, как тушу свиньи! Отрежу каждый твой палец, один за одним, один за одним, - сама смерть дышит мне в лицо в образе этого безумца. - Пожалуйста… - шепчу я слабеющим голосом, я боюсь терять сознание. - Умоляй, чтобы я снова трахнул тебя, или я отрежу тебе язык! Умоляй, сука! – вены на его лице распухли, пот течёт градом, а в глазах нет ничего, только напряжённые зрачки суженные до предела. - Пожалуйста… - Что, пожалуйста? Что? Я не слышу! – его пальцы впиваются в мой подбородок, - Я сейчас вырву тебе язык, будешь глотать свою кровь, будешь захлёбываться в ней! Говори, сука! Умоляй! Сознание начинает покидать меня, рука окончательно немеет. Я только повторяю в бреду снова и снова. - Пожалуйста…, не надо…, - жар охватывает меня, я чувствую, как он берёт моё обездвиженное тело за плечи, я всё-таки теряю сознание, оно стремительно уходит, и мне становится ещё страшнее, сейчас он вспорет мне живот и сожрёт мои внутренности, будто огромный монстр. Я знаю, что он может сделать это. - Пожалуйста…, не надо…, я сделаю всё… Я чувствую его шершавые губы на своих губах, его жёсткую щетину, царапающую моё лицо, его огромный язык со вкусом табака. Он засовывает его мне в горло, я сейчас задохнусь, я не могу дышать…, этот поцелуй зверя отнимает у меня остатки сил, я в лихорадочном бреду пытаюсь дышать, но не могу… и, тут же подскакиваю на кровати, жадно хватая ртом воздух. Моё сознание всё ещё там, в том кошмаре, а тело здесь, его держат чьи-то руки, не давая мне вырваться. Я отчаянно кричу, но из горла вырывается только хрип. - Стэнли, Боже, успокойся, - я с трудом понимаю, что обращаются ко мне. Стэнли? Почему Стэнли? Надо мной испуганная женщина. Я не знаю её, моё сознание всё ещё неясное, но я уже понимаю, что жив, что материален. Я судорожно ощупываю свою грудь дрожащими руками, в ней нет ножа, нет раны, ощупываю своё лицо, у меня короткие волосы, остальное всё на месте. - Стэнли, что с тобой? Всё хорошо, всё позади. Я не слышу, что она говорит мне, на голове у меня повязка, меня тошнит, мне дурно. - Стэнли? – она отчаянно зовёт меня. Я не могу узнать её, никак не могу. Я смутно понимаю, что нахожусь не в своём теле, но не могу до конца сформировать эту мысль. Если бы я хоть что-то знал о человеке, в чьём теле я сейчас, я бы ответил этой несчастной женщине. Не обращая внимания на её предостережения и просьбы, я поднимаюсь с кровати. Голова кружится, меня ещё сильнее тошнит, в глазах тёмные пятна, но я чувствую холодный пол голыми ступнями, Боже, как это прекрасно! - Стэн, нет! Тебе нельзя! – она пытается остановить меня, я небрежно отбиваюсь от её рук, я вижу своё отражение в стекле палаты. Я молодой человек с короткими волосами в больничной рубашке и повязкой на голове, конечно, это не я. Это какой-то Стэнли. Я начинаю паниковать, но стараюсь не показывать этого. - Стэнли, дорогой, прошу тебя, ложись обратно, тебе ещё нельзя вставать, - я наконец-то обращаю внимание на неё, судя по возрасту, эта женщина – моя мать, вернее мать этого Стэнли. Я неохотно возвращаюсь и ложусь, чувства переполняют меня, но слабость подкашивает. Потолок кружится в каком-то нервном вальсе, голос Лиама всё ещё во мне, в моей голове: «Моли, сука!». Я шевелю немеющими губами, болезненное бессилие сковывает моё тело. Я засыпаю…