Пепел. Бездна

62. Когда он вернулся, на улице всё ещё было холодное утро, туман стелился по пустынным тротуарам, а окна домов осиротело смотрели в низкое небо. - Я голоден, кого мы будем убивать на этот раз? Какую шавку? - он стиснул мои плечи своими огромными холодными руками, уткнувшись носом в мои спутанные волосы. Я знаю, что обличье смерти может быть разным, но этот зверь был совершенен, в нём не было ничего от человека. Я смотрел в распахнутое окно, пытаясь запомнить это утро. - Так кого? - Меня, - прошептал я, ёжась от холода, - Мы будем убивать меня, Лиам! - Что? - он резким движением развернул меня к себе лицом, - Что ты несёшь? Я рассмеялся, хотя сил смеяться почти не было, в углу стояла балерина с кровавой маской вместо лица. - Мой милый зверь, ты так привык к моему телу, что уже не допускаешь мысли, что я одна из тех шавок, которых ты так яростно ненавидишь? Лиам схватил меня за волосы и притянул к себе, от него несло дешёвым пойлом и сигаретами, запах отчаянной неизбежности, как мёрвые лица сломанных кукол на чердаке. - Ты издеваешься надо мной? Думаешь, это забавно шутить так? Я разорву тебя на куски! - Так что ж ты медлишь, ублюдок! А? Убей меня, как тогда, больше пяти лет назад, или ты думал, я просто так тебя нашёл? Думал, я случайная игрушка? Я Эван Брайт, из-за меня ты сидел в психушке, ты убил меня, заставил воткнуть нож себе в сердце, ты издевался и рвал моё тело целую неделю, заставил хоронить меня в закрытом гробу! Что ты заткнулся? Вот он я перед тобой, ты спал со мной, облизывал меня и кормил человеческим мясом, я всё это время был рядом, и я знал, кто ты, а ты нет! - Мерзкая падаль! - он рычит мне в лицо, мне не страшно, я здесь ради этого, я больше не я, так пусть то, что породило меня, заберёт назад! Я улыбаюсь, мёртвая балерина в углу рвёт свою кожу на груди, освобождая осколки рёбер, ей хочется дышать, но она и есть часть воздуха, часть сигаретного дыма. - Я убью тебя! - Лиам швыряет меня на кровать, а я смеюсь, моё безумие выходит из меня срывающимся истеричным хохотом. - Так, что же ты медлишь? Давай, трусливая тварь, прикончи меня! Того, кто управлял твоим сознанием и был твоим сладким грехом, ты должен был убить меня ещё тогда, как ты позволил себе оставить меня? Он с рёвом бросается в атаку, но Энн влетает в его раскрытый рот невидимой материей, и он подает на колени перед кроватью. Мир безумно кружится над головой, я окончательно сошёл с ума, мне так нравится это безумие. Я задыхаюсь, я смеюсь, всё вокруг превращается в пыльный старый замок с выцветшими гобеленами и потёртыми позолоченными, резными рамами, вокруг тусклые свечи. Я здесь! - Что такое Лиам? - я подползаю к краю кровати и смотрю на него, водя пальцем по его щетинистой щеке, - Ты внезапно ослаб! Каково это, быть слабым? Каково это не иметь выбора? мм? Что ты чувствуешь? - Я убью тебя! - его голова неестественно наклоняется в сторону, потом в другую, кости шеи хрустят, он вопит, словно раненное чудовище, - Убью! - кровь хлещет из его рта. Я встаю и достаю из своих карманов тупое лезвие. - Режь себя! - Протягиваю ему и ложусь обратно на кровать, нет, это уже не та кровать, это ложе с тяжёлым бархатным балдахином, в складках которого засохли пауки и мошки. Я снова смеюсь, я опьянён своим безумием, мне хорошо. Он борется сам с собой, пытаясь изрезать себе руки и одновременно остановить себя, голова его беспомощно болтается на плече с высунутым кровавым языком. - Нет, нет! - первый же удар, заставляет его кровь брызнуть на грязные шторы, притаившиеся мотыльки взметываются в воздух, пламя свеч колышется в потоках воздуха, - Нет! - он полосует свои руки мощными глубокими порезами, один из которых перерезает сухожилия на левой руке, и она так же беспомощно виснет. - Я убью тебя, шавка! - его голос булькает и хрипит, прорываясь сквозь потоки крови. Я поднимаюсь и возвышаюсь над ним, он скрючился на полу, всё ещё сопротивляясь призраку мёртвой балерины внутри себя, но я-то знаю, с каким наслаждением она убивает его. - Ещё, Лиам, ещё! Режь сильнее, я хочу, чтобы ты вонзил лезвие в самое мясо, отрежь куски свое плоти и сожри их, ты, тупой оборотень, тебя послали, чтобы убить меня, надеюсь, они сейчас видят то, что я делаю с тобой. Сдохни, тварь! - такой ненависти я не ощущал давно, она возвращает меня к жизни, и все эти годы, всю боль, всю силу, я вкладываю в этот момент! - Сдохни! Сдохни! - сотни, тысячи загробных голосов вторят мне. Я останусь здесь навсегда, с мёртвой Энн и такими же мёртвыми незнакомцами, мы будем гнить, не отличая свет от мрака, но я вытяну всю жизнь из оборотня, однажды, отдавшись ему, я предал себя, а теперь, я себя возвращаю! - Сдохни! Блеск гаснет в его покрасневших глазах, он скручивается на полу сильнее, воск воображаемых свеч капает ему на лицо и изрезанные руки. Я вдыхаю сладкую пыль, мой смех разносится по пустым комнатам замка, населённого лишь бестелесными призраками. - Я здесь, и я убил тебя, оборотень! Страшных снов тебе... навеки! Я падаю рядом, задыхаясь от восхищения, расписной потолок кружится надо мной, вместе с роем мотыльков в безумном ритме вальса. Энн выползает из обмякшего тела Лиама и прижимается ко мне. - Если бы у тебя был шанс всё исправить, что бы ты сделал? - Ничего! Моё бессилие подавляет во мне любые светлые мысли, мне нравится быть несчастным, я не могу быть счастливым... уже не могу...