Pansy

Мне всегда хотелось научиться управлять временем. Я уверен, каждый воображает себя иногда каким-нибудь героем, умеющим то, что не может никто другой. Так вот я мечтал останавливать время. Я мечтал перематывать его, как кинопленку. Не для того, чтобы изменить, а для того, чтобы вновь пережить невольно забытое прошлое. Я слишком сентиментален. Прошло столько лет, а моя разбитая гитара всё еще покоится под стеклом на стене в пустой комнате. Я смотрю на нее, и осознаю – ничего не изменилось. Я просто как будто исчез на полжизни, и только теперь вернулся, в недоумении смотря на такую далекую родную вещь. Я всё также помню. Всё также чувствую. Мне всё также больно. Время покрыло ворохом пыли мои шрамы, укутало молчаливым спокойствием. И я привык, смирился. Начал думать о другом, задвинув в темноту мысли о том времени, сделал вид, что забыл. Но первый же порыв ледяного ветра воспоминаний безжалостно сорвал все оправдания, вновь столкнул меня с неизбежно прошедшим. Я убираю стекло, провожу пальцами по грифу гитары. Моей любимой гитары. Я разбил ее, как и собственное сердце. Мне нужно было это сделать. Я должен был суметь отпустить тебя. И я сумел. Я выбрал боль между выбором из своей боли и твоим счастьем. И ты был счастлив, я сделал для этого всё, что смог. Со вздохом я подхожу к окну. Пасмурное холодное утро, ледяное небо, пожелтевшая трава, деревья, оборванные безжалостным ветром, который пронзительно ударяет мне в лицо, стоит мне приоткрыть окно. Тяжелая погода, солнце лишь ощущается за матовой оболочкой небес. Небес, на которые мне не попасть никогда. Я улыбаюсь, прикуривая сигарету. Я всегда знал, что я воплощение греха. Я видел, как ты идеален, я ненавидел тебя за это. Я ненавидел тебя за то, что никогда не смогу найти кого-то лучше, чем ты. Я ненавидел тебя за то, что так сильно любил. За то, что люблю тебя до сих пор. Не за то, что ты никогда не любил меня. Я давно понял, что ты не сможешь быть счастлив со мной. Никогда. Я не пара тебе, я не подхожу тебе. Я не мог тащить тебя за собой в ад. Я не мог позволить себе замарать тебя своей грязью. Рвано выдохнув дым, я закрыл глаза. Я ждал тебя, я верил, я все это время верил, в то, чему никогда не суждено было осуществиться. Потому что маленькая часть меня верила и надеялась на собственное счастье. Ты стал для меня идеалом, ты и был им, совершенством, ангелом, одна встреча с которым уже расценивается как невероятное счастье. А я мог идти рядом с тобой. Что я и делал. Шел рядом с тобой. Оберегал. Помогал. Любил. Бесконечно в тебя верил. И ты всегда знал, что я рядом. Всегда знал. Ты был моим воздухом, я задыхался без тебя. Но я не позволял себе сделать вдох, зная, что растрачиваю тебя. Я был для тебя всем, что было тебе нужно, не требуя ничего взамен. Я до сих пор с тобой. Я не брошу тебя, даже там. Хоть я и не попаду туда никогда, я знаю… Сигарета выпала из предательски задрожавших пальцев. Осознание того, что я больше никогда не встречу тебя, не смогу тебе помочь, защитить тебя, захлестнуло меня пронизывающим осенним ветром. Оно также пронизывало меня льдом насквозь, когда я был там, вместе со всеми, среди этих пустых надгробий, среди этого мертвого мрамора. Я буду любить тебя всю вечность, каждый миг этой вечности. Ты можешь делать всё, что угодно. Я все равно буду любить тебя. И всю вечность буду благодарить за шанс знать тебя, быть рядом с тобой. И я буду дьявольски скучать. Я знаю, ты точно на небесах. Я поднял мокрое лицо к безмятежному пустому небу. Ты хотел этого. Я отпустил тебя, я сумел. Время заканчивалось, я чувствовал это. Я слышал это. Я всегда буду любить тебя. Только прошу тебя, помни обо мне. Только помни, что есть я. Помни меня. Нам никогда не быть вместе, но я всегда буду рядом. Ледяной ветер бьет по щекам. Я тушу последнюю сигарету и шагаю в бездну. Знаешь, я продал дьяволу душу за то, чтобы ты попал в рай.