Привет, Земля

Ноги увязают в горячем колючем песке. Хорошо, что кожаная высокая обувь надёжно защищает ноги от небольших песчаных бурь, что вздымаются при ходьбе. Они бредут медленно и молча — усталость даёт о себе знать, да и дышать тяжело на такой жаре. Обоим хочется поскорее сесть и вытянуть ноги, но датчик всё ещё мигает жёлтым, а значит, останавливаться небезопасно. Солнце жжёт нещадно, намереваясь, кажется, спалить всё до основания, хотя днём здесь всегда было невыносимо душно. Даже сто лет назад. Они впервые оказались в таком месте, и местность, известная только по фотографиям, в реальности оказывается куда более пугающей и звеняще-тихой. Выдерживать такую жару молча Кайл больше не может физически. Он останавливается и решительно хватается за респиратор модели АА-2 — не слишком качественный, но для путешествий вполне себе пригодный. Переплачивать за новый АВ-1 не было никакой необходимости, хотя Картман, конечно же, сделал всё назло. — Эй, — Картман замечает движение руки и успевает перехватить за запястье, недовольно хмурится, — здесь может быть радиация. С ума сошёл? — Нет тут ни черта. Перегрузи систему, — Кайл трясёт головой и активно поглощает кислород через тонкую трубку, протянутую от его рта к огромной капсуле за спиной. Капсула легче, чем могло бы показаться — всё-таки технологии, — но тяжелее, чем хотелось бы сейчас, когда одежда и так прилипает к спине. Картман раздасадованно пожимает плечами и удерживает кнопку на продолговатом приборе сбоку. Порыв ветра неожиданно едва не выбивает аппарат из рук, и Картман тихо чертыхается, на что Кайл незамедлительно закатывает глаза. Путешествия с Эриком — это всегда как медовый месяц, и в то же время Кайл каждый раз жалеет, что они тратят на подобные забавы слишком много денег. Не то чтобы Кайл получал мало, — младший научный советник едва ли может жаловаться на зарплату — но ведь всегда можно чуточку сэкономить, верно? Отложить на чёрный день. Мало ли что? Картман, разумеется, не способен думать ни о чём таком всерьёз. Картман и экономия — это два абсолютно несовместимых понятия, однако, нельзя сказать, что Кайлу неприятно получать каждый раз от него эти нелепые подарки, которые явно не стоят своей цены. Кайл хмурится, когда Картман с видом победителя демонстрирует ему всё ещё жёлтый датчик, даже после перезагрузки. — Я же говорил. — Ага, — Кайл цыкает языком и делает ладонью козырёк, осматриваясь. Если бы не защитные очки, он давно бы лишился глаз, он уверен. Этот песок слишком колючий и непредсказуемый. Кайл украдкой улыбается, ненароком примеряя на себя эти характеристики. — Картман, это похоже на Сахару. — Ну, да. Я не могу обнаружить нас на карте, твоя дешёвая оффлайн программа не справляется! — Это я виноват, что ты не умеешь пользоваться ей?! Дай сюда! — Кайл отнимает планшет и деловито водит пальцами, пока Картман скептически наблюдает, тяжело дыша в респиратор. Ему ещё хуже чем Кайлу, голова кружится сильнее и невыносимо хочется пить, но растрачивать ресурсы так рано, пока они не нашли хотя бы какое-то пригодное питьё на этой планете, он не рискует. — Ну что? — Точно, Сахара. Мы вот тут, — Кайл стучит пальцем по пульсирующей красной точке и шмыгает носом. У него невыносимо вспотел нос и губы, и он безумно хочет дышать полноценно, а не чувствовать этот долбаный пластик в своём рту, — думаю, мы можем снять это дерьмо. — Уймись, а… — Картман обмахивает своё лицо планшетом, но он, конечно же, пропускает горячие воздушные потоки так или иначе, — найдёшь водоём? — То есть, снять респираторы нельзя, а пить здесь можно? Какой же ты кретин, Картман, — Кайл улыбается, потому что злиться на это нелепое существо в красном комбинезоне невозможно. Это ведь он, Кайл, заставил Эрика купить такую яркую одежду, потому что скидка на вышедший из моды цвет достигла семидесяти процентов. — Да пошёл ты, — Картман угрюмо фыркает, вздымая широкую грудь. Слова даются с трудом — он никогда не бывал в таком жарком дне, — помнишь такую срань в Колорадо? — Шутишь? — Брофловски приподнимает одну бровь и решается сесть на песок. Ноги больше не держат совсем. Нужно будет съесть энергетический батончик. — М-да… Там было… По-другому… — Картман опускается рядом и закрывает глаза, — сколько нам было, когда?.. — Шестнадцать. Вроде, — Кайл не уверен, он хмурится и трёт потный лоб, напрягая память, — выпускной, помнишь?.. Картман широко улыбается, но респиратор скрывает это. Ещё бы Картман не помнил. — Мы танцевали, Кайл. — Я просто не мог сбежать от тебя, — ворчливо произносит Кайл и тоже улыбается. Совсем слегка. — Ой, что там? — Где? — Картман резко оборачивается, опуская руку на кобуру с оружием. Один выстрел из лазерной пушки, и враг как минимум скорчится на земле от боли. — Кайл, где? — Вон же, — Брофловски вытягивает руку и указывает своим красивым длинным пальцем на непонятную чёрную коробку с двумя рогами вверх. Коробка наполовину увязла в песке и сверху тоже покрыта его толстым слоем. Она не так уж близко — до неё метров тридцать, но очки позволяют значительно увеличить картинку. Они оба могут рассмотреть ящик весьма детально — каждую царапину, каждый изъян, полустёртый серийный номер… — Эта штука точно из прошлого, — уверенно гнусавит Картман. Его насморк неожиданно обостряется, и он вспоминает, что перед вылетом не сделал себе инъекцию, а на Земле его иммунитет ослаб ещё сильнее. А, может, чёрная коробка негативно влияет на него. Будь его воля, он бы в жизни не стал трогать такую хрень. Как будто дома хлама мало — трогай, не хочу. Здесь же любая вещь может быть заражённой или таить в себе другой неприятный сюрприз. Разве же Кайлу когда-нибудь можно было что-то втолковать, если он вознамерился удовлетворить своё неуёмное любопытство?.. Картман тяжело вздыхает. Рыжий упрямец рядом тщательно осматривает коробку, щурясь через очки, и уверенно заключает: — Это телевизор. Никаких сомнений. — Телевизор? — Картман изо всех сил пытается вспомнить. Слово знакомое. — Да. Такая штука… Чтобы смотреть мультфильмы. Ты не помнишь? — Кайл качает головой, виновато отводя взгляд. Ему немного стыдно, что помнит он один. Не то чтобы это важная информация, но… вдруг это он забыл предназначение телевизора, а Картман на самом деле помнит и смеётся про себя? Это в его характере, очень даже. Кайл пристально смотрит в полное красное лицо, с которого стекает пот прямо за воротник терморубашки, и теперь ему стыдно за подозрения. Картман, его нелепый Картман, конечно же, совершенно искренне не помнит. У него даже пролегает складка на лбу между бровей как и всегда, когда он крайне сосредоточен на чём-то. — Да, возможно… Кайл, я не помню, но, должно быть, так и есть. Это не значит, что нам придётся идти туда, правда? Картман заранее знает ответ. Им придётся. Кайл не был бы собой, если бы не захотел немедленно изучить предмет вблизи. Они преодолевают эти тридцать метров за пару минут, потому что быстрее идти нет сил. И желания. Телевизор действительно очень, очень старый. Дело даже не в том, что он очевидно был создан до катастрофы. Дело в том, что его сделали задолго до катастрофы. Скорее всего, за полвека до. Установить фирму производителя теперь уже не представляется возможным, а вот номер можно запомнить и попробовать найти в библиотеке, если, конечно, заморочиться с этим. Что-то подсказывает Эрику, что ближайшую неделю Кайл находку из рук не выпустит. — Ты в курсе, что мы это дерьмо не потащим домой, Каел? — Картман всё же предпринимает попытку, — это ни разу не тянет на сувенир из поездки, знаешь ли. Кайл не слышит Эрика, потому что захвачен своим делом. Он вырывает сканер из чужой руки и подносит к телевизору, чтобы выяснить, можно ли хотя бы находиться с ним рядом. — Ага, зелёный. Он не радиоактивен. — Боже. Кайл… Никаких проводов поблизости нет, хотя Кайл осматривает местность ещё раз. Да и как бы он подключил телевизор? Для таких штук раньше использовались розетки, помнится. В пустыне такую найти точно не получится, как ни старайся. Кайл вытаскивает телевизор из песка без особого труда, протирает его перчаткой и даже дует сверху, возвращая поверхности былой блеск. Картмана больше занимает экран, хотя он бы предпочёл вообще проигнорировать это старьё. Экран серый и в мелкую чёрную точку, а ещё он немного выпуклый и, кажется, стеклянный. Стекло давно не встречалось Картману. Разве что на свалках, мимо которых они иногда проезжают. Под экраном находится всего одна единственная кнопка, и Картман зачем-то нажимает её. Его тянет сделать это рефлекторно, словно мышцам нужна ответная реакция на то, что Картман оказался так близко к этому ящику. Нечто вроде воспоминаний копошится в его голове, но уделять этому внимание совершенно не хочется. В другое время — возможно, но на такой жаре — безумно лень. Телевизор издаёт странный шипящий звук, и Кайл отшатывается, плюхаясь на зад от неожиданности вместе с испуганным «твою мать». Картман удивлённо смотрит на странные разноцветные волны на экране и приходит к неизбежному выводу, что телевизор работает. Очень интересно. Кайл видит то же самое и сделать какие-то другие выводы было бы очень сложно. Они переглядываются и усаживаются напротив экрана, усиленно раздумывая над тем, как это вообще произошло. — Нельзя отметать возможность галлюцинаций, — глубокомысленно замечает Кайл. — Этого ещё не хватало. Я счас сдохну от жары, мне только видений не хватало. — Кончай бухтеть. Я предположил. Надо рассчитать процент вероятности, что это реально, — Кайл со вздохом обшаривает карманы и недовольно восклицает, — ну вот, блокнот забыл. — Я в корабль не пойду, Кайл! Даже не проси! — Картман распаляется, потому что терпеть ужасную погоду сил больше нет совсем. — И не надо! Я не прошу! Я и так подсчитаю, — Кайл взрывается следом, но успокаивается сразу же, прикидывая ряд чисел в голове, — вероятность около тридцати процентов. Всё-таки мы ещё не всё знаем о катастрофе. Многое могло поменяться, не думаешь? — Может быть, — Картман всё ещё недовольно дышит в свой респиратор, но позволяет себе расслабиться, вытянув ноги в пропотевших ботинках, — эти сраные D.U.2069 по скидке отвратительны, Каел. Просто, чтобы ты знал. — Я сам в таких хожу, и ничего, — Кайл кивает на свою обувь, — кончай ныть уже. Гляди… Картман послушно переводит взгляд на экран, который перестал сбоить и начал показывать довольно чёткую картинку, правда, без звука. В углу экрана слабо маячит какая-то цифра — вроде номера канала, и, судя по одежде ведущего, это новости от 2020 года. Или около того. — Посмотри на его лицо, — осторожно произносит Кайл, — что ты чувствуешь? — Что он врёт, — хмыкает Картман, — интересно, зачем? — Да, я тоже думаю. О, смотри… Телевизор показывает размытые кадры, на которых, однако, довольно чётко видно военную технику и взрывающие землю снаряды. Снято, кажется, с воздуха, но очень высоко над землёй. Ведущий новостей снова переключает внимание на себя. Он почти не жестикулирует, зато еле заметно кивает головой или подмигивает, когда считает нужным. Примерно раз в четыре секунды. — Он говорит о войне, — нерешительно произносит Картман и смотрит на Кайла, который тоже всматривается в мимику говорящего. — Да. Что-то о незаконном вторжении на территорию… Но он врёт. — Точно врёт. Кайл смотрит ещё пару минут молча и внимательно, а после встаёт и повторно нажимает на кнопку под экраном. Это не срабатывает. Диктор продолжает выполнять свою работу, а Картман чувствует приступ тошноты. — Давай скорее, Кайл. — Никак, — сокрушённо вздыхает Кайл. Он уже жалеет, что заинтересовался этим ящиком. Ничего интересного. Только потерянное время и ещё более агрессивное солнце. — Давай я, — Картман достаёт пушку, — отойди, Кайл. Он делает пару выстрелов — в чёртову кнопку и прямо в центр экрана. Телевизор отлетает на пару метров и жалобно кряхтит, теряя внутренние соединения. Разноцветные проводки внутри — единственное, что может принести пользу, думает Кайл, но идти и вытаскивать их всё равно не хочется. К тому же он всё-таки не барахольщик. Он, по крайней мере, на это надеется. — Вот и всё. Можешь взять, если хочешь, — Картман милостиво улыбается, — сделаешь цветочный горшок. — Да пошёл ты, — Кайл берёт его за руку, — я не домохозяйка. И вообще следующий отпуск проведём на нормальной планете! Я согласен потратить больше. Картман улыбается шире, хоть под респиратором этого снова не видно.