в космосе

лютеру уже тридцать, у него хмурое лицо, умный давящий взгляд и большие грубые ладони. грудь ноа в них помещается идеально. она варит ему кофе по утрам. днем, после прихода из института. вечером, перед ужином. лютер ничего, кроме кофе, не пьет. иногда и ночью делает, если сама не спит. у лютера, например, каждая секунда на счету. он в такое время не спит точно. работает. иногда ноа ждет в их постели всю ночь, не смыкая глаз, и он приходит только под утро. тычется ей в макушку подбородком, обнимая со спины. опять писал эту свою научную работу. все его знакомые из вуза уже внесли свой вклад, добились чего-то, открыли что-нибудь полезное. и за спиной теперь называют его "ученым-неудачником". он, без сомнений, слышит. еще мрачнее обычного становится. ноа за него больно. наука - это ведь все, что он ценит на самом деле. лютер весь состоит из своих странных привычек, науки и недосыпа. глаза у него черные, как космическая материя. ноа никогда не видела в них звезд. ноа в уме делит квартиру на две части, чертит невидимую линию. ее - гостиная, светлая и теплая, полная солнца. цвета все приятные, ведь она сама выбирала обои и мебель. ее - спальня в бежевых оттенках. уютная кухня. его - маленькая комнатка-кабинет, заваленная какими-то бумажками, документами и записями, с ноутбуком на кофейном столике и неизвестной ноа аппаратурой в углу. пин частенько притаскивает что-нибудь непонятное, и они с лютером сидят в кабинете, тихо переговариваясь и собирая какие-то приборы. химическая лаборатория - тоже лютера, конечно. ноа в химии ничего не смыслит. да и учится на филологическом. ей кажется, в этом домашнем мире лютера нет совсем ничего светлого. яркого. солнечного. только то, что связано с работой. (ей кажется, ноа в его мире нет тоже) иногда ноа задается вопросом, способен ли он вообще любить что-то (кого-то), кроме науки? знает, что нет. уже год он пишет эту научную работу. уже тридцать лет наука - его жизнь. ничего не поделаешь. руки у лютера всегда ледяные, и в редкие моменты, когда он не занят, она берет его ладони в свои, живые и горячие. он кладет голову ей на плечо и устало закрывает глаза. они живут вместе полгода, но ноа все еще готова молиться на эти мгновения. слишком редко подобное происходит. ноа нравится космос. и лютер. она знает, что ему тоже космос по вкусу. иначе зачем он возится с этим дорогущим телескопом? с этими астрономическими расчетами? иначе почему она впервые увидела его довольную полуулыбку, когда лютер узнал про самое длинное затмение за последнюю сотню лет? космос - неотъемлемая его часть. глаза лютера - черные дыры, может поэтому он почти на нее не смотрит? просто знает о последствиях. но уже поздно, ее затянуло внутрь. скажи, хокинг, может ли черная дыра выкинуть ее в ту вселенную, где лютер будет ей дорожить? если да - дайте ноа скафандр, она отправляется в путешествие. у лютера красивый голос. ноа любит слушать, как он стонет. как перечитывает что-нибудь вслух раздраженно, когда не может осмыслить информацию за один раз. как разговаривает во сне. как кидает короткое "утро" хриплым после сна голосом. ноа любит голос лютера, его дурацкие привычки, готовить ему кофе в три ночи, даже дожидаться в холодной постели, когда он наконец оторвется от работы. ноа знает, что однажды он захлопнет ноутбук и улыбнется ей так, будто она - то чертово редчайшее затмение. его космос. его звезды. его наука. нужно только подождать. ноа знает, что (не) дождется. ...ты меня любишь? - зачем-то спрашивает она. лютер отводит взгляд.