All the Ways to Die to an Assassin (and other lessons).

Ранним утром Эмили выходит на кухню и обнаруживает, что весь беспорядок, который они учинили, уже исчез. Глядя на идеальную чистоту, было трудно поверить, что их драка была на самом деле. Она приходит к выводу, что вызывать кого-то на бой, а тем более его, после “нескольких бокалов вина” было не лучшей идеей. Интересно, вино оказало хоть какое-то влияние на Дауда? - задаётся вопросом Эмили. Она вспоминает, что он сказал ей в тот момент, когда они перешли от игр к чему-то другому. Но ещё более отчётливо помнит свои ощущения в этот момент. Несмотря на то, сколько она узнала о нём за прошедшие дни, Эмили никогда не чувствовала себя так близко к настоящему Дауду, как во время сражения. Мужчины нигде не было видно, поэтому она решила побездельничать. Скука и соблазн становятся настолько сильными, что с ними уже трудно совладать. Прогуливаясь по саду и вдыхая чистый девственный воздух, она разглядывает роскошный пейзаж. Подумать только, как сильно отличалось это место от пыльного Дануолла. И каким мог быть мир без вмешательства людей. Ей удаётся застать его возле одной из разрушенных построек, в то время как он обрывает старый инжир. Видимо, они были посажены задолго до настоящего времени. Она медленно подкрадывается со спины, ожидая какую-либо реакцию. Тот факт, что Дауд напевает что-то под нос, должен сыграть ей на руку. Зная, что не сможет дойти до него незаметно, подогреваемая азартом, Эмили срывается на бег. Как только девушка отталкивается от земли для рывка, Дауд оборачивается. Ведомая инстинктом, она мчится вперед, не раздумывая о дальнейших действиях. Метка Дауда вспыхивает ровно в тот момент, когда Эмили вступает в бой, невольно забирая её с собой. Она находит перенос дезориентирующим, даже когда делала это вместе с отцом, полностью подготовленная. Это было похоже на то, будто её затянуло в бурный поток воды. Единственное отличие в том, что его перенос ощущался иначе. Материализовавшись, Эмили чувствует подступающую тошноту. По инерции она влетает в него, словно ею выстрелили из катапульты. Они падают на землю и Эмили изо всех сил старается удержать завтрак в себе. — Ууххх, — она стонет, приложив руку к животу. — Я никогда не смогу к этому привыкнуть. Возникший шум откуда-то снизу привлекает её внимание. Чем больше она приходит себя, тем больше осознает, что лежит верхом на Дауде под палящим полуденным солнцем. Ассасин смотрит на неё с лёгким замешательством, проступающим сквозь маску невозмутимости. Морщась от солнца он спрашивает: — Я могу тебе чем-то помочь? — Я… искала тебя, — выдаёт Эмили и перекатывается в тень, как будто так и было задумано. — Я вижу, — спокойно отвечает он, усаживаясь на землю. Его шляпа лежит в нескольких метрах от него. — Могу я спросить, зачем? — Эмили решает проигнорировать его язвительный тон, тщательно обдумывая свой ответ. — Мне было скучно, — лучшее, что она могла сказать на тот момент. Дауд ухмыляется и встаёт на ноги, но Эмили так и остаётся лежать, распластавшись в тени. Девушка наблюдает, как он возвращается обратно к работе. — Тогда я могу предложить два варианта, — объявляет Дауд. Сегодня он был гораздо сдержаннее нежели, чем вчера. — Будешь работать или хочешь урок? Взвесив все варианты, она приходит к выводу, что в последние дни, она уделяла работе больше времени, чем своему обучению. — Урок. — Хм, — бормочет он, и Эмили улавливает его настрой. — У тебя всё лучше получается ускользать от меня, но ни один наёмник, стоящий своих денег, ни при каких обстоятельствах не упустит свой шанс. — девушка закатывает глаза, вспомнив, что всё её обучение строится на критике. — Но это же сработало, не так ли? — Это было слишком рискованно, — произносит Дауд. — Любой, кто проделывает подобные трюки - долго не проживёт. — Потому что умерли бы от скуки на твоих лекциях? — Это только привлечёт нежелательное внимание, — отвечает он, — и как только люди узнают, кто ты на самом деле, всё пойдёт под откос. — Дауд выглядит сосредоточенным, подрезая веточки дерева. — Убийцу должны заметить в последнюю очередь. — Проницательный урок, — с иронией отмечает Эмили, — хотя забавно слышать эти слова от ассасина, который позировал для картины Антона Соколова. — Невозмутимое лицо Дауда дергается, заставляя думать, что он явно не ожидал этого выпада. Мужчина замедлился и повернулся к ней. — Картина… — Твоя? — Эмили злорадно усмехнулась. — О да. Увидеть эту чёртову штуку стоило того, чтобы сейчас наслаждаться его реакцией; ребёнком она наивно рылась в вещах Корво и в приступе любопытства развернула свёрнутый рулон холста, и уже в следующее мгновение маленькая Эмили рыдала во всё горло. Она понятия не имела, зачем и для чего эта картина нужна отцу. Не удивительно, если бы Корво предал полотно огню. Спустя годы, девушка узнала, что по слухам, на картине Антона Соколова изображен убийца её матери. Неудивительно, что она не пыталась отыскать картину снова, его образ смешался с образами из ночных кошмаров. Было сложно поверить, что монстр из её детских воспоминаний, сейчас беседует с ней, ухаживая за деревом инжира. — Так значит ты не заказывал собственный портрет? — дразнит его Эмили. — Однажды он… договорился о встрече со мной, — неохотно начинает Дауд; без сомнений, это произошло ещё до убийства императрицы. — Нес чушь и делал какие-то наброски, когда я понял, что это пустая трата времени - я ушёл. — ассасин делает паузу, стряхивая пыль со своих воспоминаний, которые, как он думал, ему больше не понадобятся. — Я должен был заставить Соколова сжечь этот альбом для зарисовок. — тихо заключает он, угрожающе растягивая слова. — Тебя, конечно, не волновала дурная слава, — невзначай бросает Эмили. — Я был достаточно хорош в своей работе, — оправдывается Дауд, а затем, со зловещим подтекстом добавляет: — если бы я не хотел, чтобы меня видели, ты бы ни за что не заметила меня, даже если бы я стоял прямо рядом с тобой в одной комнате. — Сомневаюсь в этом, — Она уже настолько привыкла к его присутствию, что чувствовала каждое его движение, словно они ходят по струнам. — Возможно не здесь, — признается он, — в городе всё устроено иначе. — И как же? — Эмили приподнимается на локте. — Там многолюдно. — Как это связано? — она снова поднимает голову, — Ты только что сказал, что, привлекая внимание, я испорчу всю операцию. — За исключением Дауда, которого остановили только когда он убил её мать и похитил её саму. — Это другое, — говорит Дауд. — Кучка бестолковых зевак - лучшее прикрытие, о котором только может мечтать убийца. — Получается, мое обучение неполное? — Эмили рукой указывает на безлюдные земли вокруг них. — У тебя есть дела поважнее, — возражает Дауд. Он продолжает подрезать ветки дерева, не забывая читать ей лекцию, медленно выводя Эмили из себя. — Впрочем, если ты так хочешь узнать, как устроен этот процесс, — добавляет он, немного замешкавшись перед ответом, и девушка затаила дыхание в ожидании, — ты могла бы научиться этой профессии. На мгновение, единственное, что она слышала - это стрекотание насекомых вдали. — Профессии? — со злостью спрашивает Эмили. — Убийцы? — Эта работа, требующая специфических навыков, — также резко парирует Дауд, — и пока есть люди, готовые платить - эта профессия будет жить. — Да-да, — девушка взмахнула рукой. — Убийцы - всего лишь инструмент в руках общества. — Эмили решает сменить неприятную ей тему. — Ты хочешь сказать, что будешь обучать меня этой профессии? — Я предлагаю, — спокойно отвечает мужчина. — У меня есть… программа, которая может оказаться полезной для тебя. — Программа? — повторяет Эмили, — Я думала, ты не учитель. — Не твой, — обозначил Дауд. — Это было необходимо; в основном, это упражнения по скрытности и ведению боя. — Мне не нужны тренировки, — упорствует она, — По крайней мере, не в такую погоду. — Дело не в этом, — отмахивается Дауд, — Это для того, чтобы ты знала, на что способен человек, обученный мной. — Сомневаюсь, что это ещё актуально, — едко отмечает Эмили, — Времена меняются. — Где-то там всё ещё есть мои люди, и у тебя будет преимущество перед ними, — Дауд продолжает спорить. Действительно, как она могла забыть о китобоях, которые ходят совсем рядом. — И сколько их? — она осмеливается спросить; как долго он тренировал убийц? Дауд бросает на неё взгляд, полный недовольства. Она помнит, что это был тот же мужчина, который хладнокровно прижал её к стене и держал, пока она не сдалась. — Мне нужно проверить свои записи, — он уклоняется от ответа. — Ну примерно, — Эмили задумалась, что он имел в виду под записями. — Несколько дюжин, — бормочет Дауд, — может быть. — Было бессмысленно выуживать у него информацию, ведь некоторые Китобои всё ещё оставались в городе, и сейчас ей приходится принять его предложение, но без особого энтузиазма. — Получается, ты хочешь научить меня тем же навыкам, которые использовал, чтобы убить мою мать? — обращается к нему Эмили, руки Дауда замирают на пол пути. — Я просто предложил, — он тщательно подбирает слова, — я пойму, если ты не заинтересована в этом. — О, я заинтересована, — протестует она. Ощущение власти и контроля над ним доставляет ей особое удовольствие. — Я просто хочу быть уверена, что это всё не зря. Дауд смотрит на неё пытливым взглядом, и она отвечает ему своим фирменным жестоким взглядом. — Тебе это нравится, не так ли? — беспечно спрашивает он, наконец, вернувшись к своей работе. — Нравится что? — она притворяется, будто не понимает о чем идёт речь. — Давить на меня, — девушка не ожидала такого точного определения от него. — Ты обвиняешь меня? — Эмили продолжает с ним играть. — Я к этому не привык, — отмечает Дауд с дурным предчувствием. Ей было интересно, что случилось с теми, кто прежде пересекал личные границы Дауда, но, должно быть, она была исключением. — Что ж, Дауд, — с достоинством говорит она, вставая и отряхиваясь от пыли, победоносно посмотрев на него. — Я не понимаю, почему это должно волновать меня? Он встречает её пристальный взгляд с бесстрастным выражением лица. Но инстинкты кричат ей, что сейчас что-то будет и Эмили напрягается. Не успевает она отвести взгляд, как его метка вспыхивает, и он переносится ей за спину. У неё нет времени на разворот, поэтому девушка вскидывает руки за голову, перехватывая его запястья, перед тем, как он хватает её. — Так предсказуемо, — замечает Эмили. Но вместо того, чтобы отойти, Дауд остается на месте, стоя в этой странной позе. — Я мог бы оттолкнуть тебя, — бормочет мужчина, держа руки по обе стороны от её шеи, и вибрация его голоса проходит сквозь нее. — Думаю, я справлюсь с этим, — голос Эмили полон блефа. Обернувшись через плечо, она удивляется, насколько ее лицо близко к его, но не показывает этого. — А ты? Она испытывает его, и Дауд не дурак, чтобы это не понять. В прикосновении её рук к нему есть некая фамильярность, которая заключалась в скрытом подтексте: Эмили может на мгновение незаметно прикоснуться к нему, прежде, чем он одернет свои запястья из её хватки и отойдёт в сторону. — Тогда до завтра, — произносит Дауд и разрывает дистанцию между ними. **** Этой ночью Эмили снятся знакомые ей кошмары, на это раз она находится не на месте Эмили-маленькой-девочки или своей матери. Она находится на месте Дауда. Его - её, или их руки повторяют ту же траекторию, она слышит собственные детские крики, когда её похищают. И её мама умирает еще раз из-за бездумной алчности некоторых людей. Даже ассасин не помог им в их корыстных планах. Она просыпается от невыносимой духоты и с трудом переводит дыхание, воспоминание об убийстве её матери всё ещё свежо в памяти. Эмили спрашивает себя, во что же она ввязывается.