secret love song

тэтэ хэй а теперь серьезно ты в порядке? хочешь, куки за тобой заедет? мы можем все вместе пообниматься в кровати джин-хёна чимини пожалуйста ------------------------------- Намджун всегда насмехался только над одним фактом о Хосоке – это началось еще давно, на втором курсе колледжа, когда работа над групповым проектом плавно перетекла в пижамную вечеринку – и это то, что он выбрал для себя блюдом, которое помогало ему расслабиться и избавиться от стресса, огромную миску шоколадных подушечек, залитую замороженным соевым молоком. Каждый раз, когда он чувствовал себя уязвимым или хрупким, или его мир, казалось, вот-вот распадется на части, волшебная коробка сладких хлопьев появлялась, как спасательный жилет, в котором он так нуждался. Проблема той ночи состояла в том, что даже его защитный механизм отказался работать. Голубая фарфоровая тарелка нагревалась от контакта с его руками, молоко внутри нее становилось коричневым от таящих шоколадных шариков. Жуткое чувство легкого голода отступило, когда его сердце громко ударилось в груди, и это отлично сошло бы за фон для триллер-игры, которую он начал разрабатывать два дня назад, но в реальности этот звук просто перекрыл ему горло и пустил пугающую дрожь вдоль позвоночника. В обычный день, он, наверное, и не заметил бы, насколько малюсенькая у них кухня, большую часть которой занимают деревянные шкафчики и стойки, а еще эта модная микроволновка, которую Юнги получил в подарок от брата на день рождения два года назад в виде шутки. Все было в серых и темно-синих тонах, кроме страшной желтой лампы у него над головой, и легко приходило на ум, какое же счастье то, что тут не было ни стен, ни дверей, отделяющих это пространство от их, и так маленькой, гостиной. Хосок уже чувствовал себя задыхающимся даже в таком открытом пространстве, груз на его плечах перекрывал доступ кислороду, нужному для дыхания. Темноволосый парень старался изо всех сил, правда старался, не смотреть на мобильный после того последнего сообщения, того худшего ультиматума в истории ультиматумов. В следующий раз, когда он решит влюбиться в кого-нибудь, абсолютно того не осознавая, лучше бы Намджуну не давить на него, заставляя признаться в невзаимной любви, живущей в нем годами, только потому, что он полностью утратил контроль над своей жизнью. «Я надеюсь, ты не собираешься есть это дерьмо», голос, удивительно нежный для его обычного тона, привлек внимание парня, и темные глаза, которые, как магниты, всегда его притягивали, «это месиво выглядит просто отвратительно». Иногда Юнги был похож на кота, появляясь везде незамеченным для других, иногда он шагал тяжело и громко, поднимая всю квартиру на уши. Иногда он был просто маленьким шариком энергии, говоря о всех тех идеях, что сидят у него глубоко в голове, а иногда его голос не был громче мягкого шепота, когда его язык тяжелел от усталости из-за всех ночей, когда он работал без остановки, чтобы достичь всех своих мечт, которые он лелеял с подростковых лет. Хосок видел все его стороны за время, что они провели вместе, и они казались ему такими привлекательными, что было сложно не влюбиться в абсолютно каждую из них. Юнги просто стоял около какой-то бесполезной колонны, от которой они пытались избавиться тысячи раз, такой милый во всей этой своей порванной одежде – серых спортивках и огромной черной футболке–, которую он называет пижамой, с выбеленными волосами и гладким чистым лицом, хотя его правая щека была красноватой, будто он лежал на чем-то твердом. Они уставились друг на друга на секунду, и это уже было достаточно неловко. Хосок облизывал губы, пытаясь подобрать правильные слова, миска с хлопьями уже была забыта на столешнице. Честно говоря, он совершенно не подумал о том, что скажет. А если уж начистоту, он даже не ожидал, что Юнги выйдет на кухню. (Возможно, где-то отдаленно в голове, он молился, чтобы главный гость на его шоу уродов так и не появился) «Я ел вещи и похуже. Однажды, я попробовал один из безглютеновых кексов Намджуна. И лучше бы ему найти другую пекарню, в противном случае, я уверен, он закончит жизнь отравлением», Хосок прочистил горло этой смешной попыткой немного поговорить, обходя стороной главную причину, которая привела их обоих сюда. Внутренняя часть его щек скоро начнет кровить, если он не перестанет их кусать в глупой попытке успокоить свои нервы. «Не знаю, читал ли ты мои сообщения, но… Я правда так думаю. О тебе и Чимине.» «Я хотел рассказать тебе раньше, но не мог. Не хватало смелости взглянуть тебе в лицо», Юнги придвинулся, в его глазах не существовало ничего, кроме парня, что стоял перед ним в настолько узких джинсах, что он не был уверен в его возможности свободно дышать, с руками в карманах армейской куртки, «Я просто хочу, чтобы вы оба были счастливы, понимаешь? Из вас вышла бы милая пара». «А что насчет твоего счастья, хён? Где ключ к нему?», это было совсем не то, как Хосок хотел, чтобы прошел этот разговор, но иногда жизнь берет под контроль свой сюжет, игнорируя сценарии жалких людишек, которые они создали в своих маленьких головах. «Я в любом случае никогда его не найду, так зачем расстраивать двух людей только ради половинки моего сердца? Чимин заслуживает лучшего. Он заслуживает тебя», легкая улыбка даже не затронула его глаза, не соответствовала его скрещенным рукам или тому, как он пытался балансировать, стоя на своих двух. «Скажи, пожалуйста, кто именно позволил тебе играть роль мученика в этом всем?», это не должно было звучать так грубо, но слова просто слетели с его языка так же, как и его сердце пронзила та правда, которую он пытался игнорировать все это время. Кровь закипала в его венах, щекоча кожу, чертов океан эмоций, которые никто бы не смог понять. «Хосок-а…» «Нет, не заговаривай мне зубы. И что с половинкой моего сердца? Ты действительно любишь его, так почему ты просто сдаешься, даже когда я говорю тебе, четко и ясно, что я за то, чтобы вы двое были вместе?», и тогда осознание окатило его, как холодной водой, блять, он должен был просто признаться в своих чувствах, а не чувствовать себя отвергнутым даже ни слова не сказав о них, «Проблема во мне?» Сомнения иногда служат лучшим ответом, чем самое идеально написанное предложение. Движение кадыка Юнги послужило целым эссе о том, в чем тут была проблема. «Я понял», Хосок устал сдерживать слезы и держать невозмутимое лицо. Он устал притворяться, что этот вечер не был полнейшим хаосом, и он устал от той физической боли, которую испытывал каждый раз, думая о них. Это даже почти звучало как хорошая идея, когда Намджун сказал ему обо всем рассказать, будто весь беспорядок просто сам собой разрешится, если он выпустит из себя слова, сидящие глубоко в сердце. Видимо, единственный урок, извлеченный здесь – это если ты прислушиваешься к словам своих друзей, иногда ты просто остаешься в одиночестве. «Знаешь что, хён, это все… это все так тупо. Я позвал тебя сюда, чтобы сказать, что я не приносил ваши с Чимином отношения в жертву, потому, что я тоже не был с тобой до конца честным. Я позвал тебя сюда, чтобы сказать, что я начал с ним встречаться, чтобы забыть тебя. Влюбился ли я в него в середине этого процесса? Еще как. Смог ли я остыть к тебе? Абсолютно нет, ни капельки». Марафон бы не выбил из него столько воздуха, как это сделал этот разговор, не заставил бы его грудь вздыматься и опадать, его руки трястись, а сердце бешено биться, настолько, что он мог бы свалиться на пол в любую секунду. Но вот они стояли, глядя друг на друга в комфортной тишине, хотя, это явно было преувеличением, потому, что комфортного там не было ничего, от слова совсем. Юнги уставился на него с выражением лица идеальным для покера, настолько нечитаемым, что хотелось ему вдарить разок, и Хосок не был уверен, понял ли тот, что вообще только что произошло. Он все прояснил или же истинное значение его слов затерялось в спешке, с которой он все это произносил? Сожаление, правда, становилось его хорошим знакомым, с которым он так здорово шел на контакт. «Что именно ты сейчас говоришь?», выражение осторожности на лице старшего было благословением, то, как его глаза были почти закрыты, и было видно, как в его голове вращаются шестеренки. «Я говорю, что влюблен в тебя уже долгое время». И Юнги просто кивнул, пытаясь осознать всю полученную информацию, позволяя ей пропитать его сознание. Лампочка мигнула, еще больше драматизируя атмосферу на маленькой кухне, будто они были частью очень запутанного Голливудского сюжета. Хосок застыл на месте около столешницы, считая секунды и вдохи, моргая, ища хоть какой-то знак, что покажет ему, как он облажался. Но такого знака не появилось, все его ожидания просто растворились в моменте, который, он думал, никогда не настанет. В этот раз тут не было никакого слоу-моушена, скорость была реальной и ощутимой, тень парня, стоящего перед ним, достигла его быстрее всего. Юнги понадобилось всего три коротких и четких шага, и, немного привстав на носочки, он сократил расстояние, которое еще недели назад было сравнимо с протяженностью Великой Китайской стены. А теперь между ними были всего лишь сантиметры до того, как Юнги прикоснулся к его подбородку одной рукой, немного приподнимая, чтобы их носы соприкоснулись, их дыхания слились в одно. Изображение Хосока было прервано тенями от ресниц парня, но он не посмел бы жаловаться, не тогда, когда ощущение холодных пальцев на его очерченном подбородке было таким приятным. Он ожидал поцелуй, но это не спасло его сердце от разрыва в грудной клетке, когда их губы соприкоснулись в первый раз, он обнял плечи парня поменьше, что приблизило их друг к другу еще сильнее. Сначала они целовались с опаской, оба боялись пошевелиться, чтобы не спугнуть эти ощущения, что были нежными как перышко. Юнги прижал его к столешнице, одна рука уверенно лежала на шее партнера, а вторая крепко сжимала грубую ткань куртки Хосока. Все было так, но изменилось в момент, когда старший облизал его нижнюю губу, разъединяя их поцелуй на мгновение, превращая его в то, о чем они оба так давно мечтали, вырывая из груди Хосока такой нужный вздох, который невозможно было игнорировать. Они оба знали, насколько далеко это все может зайти, но не шум, исходящий от входной двери, разрушил их маленький мир, а Намджун, который насвистывал какой-то попсовый мотив, закрывая дверь изнутри, а позже вошел и поймал их на горячем. Их высокий друг просто стал в проходе, глядя на них огромными глазами, часто открывая рот, и еще чаще его закрывая, тень от его черной кепки пыталась скрыть румянец, внезапно расползавшийся по щекам. Всего спустя пару секунд он поднял вверх указательный палец, будто хотел о чем-то спросить, но быстро сдался и опустил его. Все, что он сделал после, - просто кивнул своим соседям и, указав на свою комнату, исчез за дверью. Проблема поцелуев истинной любви в том, что никто никогда не рассказывал, что происходит между разрушением проклятья и жизнью долго и счастливо. ------------------------------- [чат пуленепробиваемой студии] джуни в следующий раз пожалуйста предупреждайте меня, если соберетесь заниматься таким на нашей кухне и помните мы там едим благодарю ------------------------------- хоби!!! минни пожалуйста где ты?