Струны души

Тэхен должен слушать лекцию преподавателя, так как скоро один из отчетов по портрету, но это совершенно не интересует парня, так как голова забита другим. В тетрадке, что недавно валялась на факультете музыки и так удачно помогла Киму найти незнакомца, появился рисунок, что Тэхен неосознанно уже третий раз обвел черной гелевой ручкой. На четверти клетчатой страницы нарисован черный глаз того самого парня. Ким сумел запомнить эти глаза в точности, да наизусть: мешки под глазами, второе веко, что редкость для корейцев, и абсолютно черные глаза, в которых лишь отблескивал свет лампы над ними. Этот взгляд Тэхен просто не мог не запомнить. Точно игра на скрипке, что заставляет сжаться и притаить дыхание, настолько идеальная, что пропускает болезненные мурашки по телу, и вызывает желание расплакаться. От этих мыслей Ким начинает считать себя обреченным романтиком, зависимым от музыки, но ничего с этим не сделаешь, ведь так оно и есть. Когда последняя пара заканчивается и все спешат разбежаться кто куда, Ким собирает свои вещи, в последний раз бросая взгляд на свой рисунок. Возможно, Чимин знает кто он такой. Ну или хоть раз встречал. Тэхен тянет замочкек с Сейлор Мун, открывая самый маленький кармашек с парой фантиков сосательных конфет и телефоном врутри, за которым, собственно, и полез. Ким набирает номер друга, выходя из аудитории. — Чимин, у тебя же еще не все пары? — Осталась последняя, а что? — Можно я у вас посижу? Спроси у препода. — Конечно можно, я как раз тебя познакомлю с Хосок-хёном,  — возбуждение парня можно было ощутить даже через трубку. — Хосок-хеном? — Это студент по обмену. Я не говорил тебе о нем? Ну я и плохой. Спеши ко мне, скоро следующая пара. — Я уже. Тэхен поднимается на второй этаж в поисках нужной аудитории, как вдруг из одной из них вылетает потрепанный Пак, начиная обнимать младшего. Ким последовал за старшим в аудиторию, кланяясь перед профессором, что все это время сидел там. Парни подходят к последнему ряду, где, кажется, и сидел тот самый Хосок-хен. — Хен, это Тэхен, — Пак указал на парня. — Ким, это Чон Хосок. Тэхен кланяется в знак приветствия и уважения, садясь рядом. Хосок был очень солнечной личностью, всегда улыбался и честно высказывал свое мнение, такие люди Тэхену очень нравятся, поэтому с Чоном они сразу поладили. Когда речь зашла о хобби Кима, парень вспомнил о незнакомце на факультете музыки, поэтому решил спросить это у ребят. — Незнакомец на факультете музыки? — переспросил Чон. — Покажи мне свой рисунок, кажется, я кое-что знаю. Тэхен кивнул и сразу же потянулся за тетрадью, открывая ее на нужной странице, протягивая старшему. Хосок берет тетрадь, всматриваясь в один единственный рисунок глаза, что может подсказать, того ли юношу видел парень. — Охх… — Хосок закивал. — Этот взгляд невозможно выбросить из головы. Я видел его недавно в спортзале, он танцевал с кем-то, вроде какой-то баттл устроили. Скажу честно, он танцами лет с тринадцати должен заниматься, чтобы выполнять движения так безупречно, а в конце даже не запыхаться. — Танцор? — Тэхен явно был в недоумении. — Но я же видел, что он играл на фортепиано… — А кто победил? — перебил всех Чимин. — Конечно же тот брюнет, это даже без разговоров. Только вот его имени даже не сказали, да и ушел он до оглашения каких-либо результатов. — Наверняка хулиган какой-то, — высказался Чимин. — ТэТэ, лучше не связывайся с ним. — Хулиганы не смогли бы так безупречно сыграть на фортепиано, да еще и спеть при этом. Я во что бы то ни стало узнаю кто он и как его зовут, — после этой речи началась последняя пара Пака, и Ким отсел за другой стол. Когда преподаватель начал свою лекцию, а студенты начали либо записывать, либо незаметно сидеть в телефоне, Ким решил нарисовать того незнакомца в полный рост, играющего на фортепиано. Набросок вышел кривоватым, да и на тетрадном листке рисовать было неудобно, но Тэхен старался изо всех сил, прорисовывая каждую деталь на рисунке, играясь с тенями. Самым сложным было нарисовать инструмент, на котором играл парень. Нужно было прорисовать каждую клавишу, а следом и изящные руки на них. Незнакомец даже на клочке бумаги выглядел безупречно, а Ким понять не успел, когда стал зависим от его образа.

***

Спустя неделю Ким так и не смог ничего разузнать о таинственном парне, поэтому на время решил поутихомириться. Он как всегда вечером просматривал видео с игрой на пианино, внимательно наблюдая за плавно движущимися руками, представляя, что снова видит того самого юношу. Новая неделя начинается с просьбы преподавателя, что попросил Тэхена сходить за холстами, что до этого оставил на столе в аудитории. Помещение довольно темное, так как шторы здесь серого цвета, а когда оно пусто, то и окна занавешены. Парень огляделся на месте, чтобы понять, где находится выключатель, пока не заметил свет около любимого Кимом мольберта, так как он находится в самом углу и от него открывается вид на аудиторию. Ким нашел выключатель, щелкая по нему и включая свет в помещении, понимая, что за источник света был у мольберта. На том месте сидел тот самый парень, что играл на фортепиано. Тэхен сделал пару решительных шагов вперед, пока его не остановил этот невероятный взгляд. Тэхен точно рехнулся, он словно подавился мыслями. — Опять ты? — парень поднимается с места и идет прямо на Кима. В этот раз он был одет гораздо проще: все те же смоляные растрепанные волосы, растянутая черная футболка с каким-то принтом, рваные джинсы и обычные кеды. Сложно признать, но в любой одежде он все так же безупречен. — Простите, не могли бы вы сказать мне своего имени? — парень напротив словно ошалел от слов Кима. — Сдался ты мне, — в его голосе слышались нотки раздражения, которые не остались неуслышанными для Тэхена. Ким так просто не сдатся, он обязан узнать как же зовут этого парня, хоть для себя, для своего личного и хоть крохотного и необоснованного счастья. Юноша напротив язвительно цокает и старается пройти мимо Тэхена, прямо к выходу, но его руку перехватывают. — Вы знаете, что сюда нельзя посторонним? Скажите свое имя и я вас отпущу. — Серьезно? — будто насмехаясь, сказал тот. — Отпусти, иначе пожалеешь. — Вы меня ударите? Знайте, я слаб и не смогу постоять за себя, но буду настаивать на том, чтобы вы сказали свое имя. Тэхена резко дергают за руку так, что он оказывается напротив черноволосого. Этот взгляд просто сжигает изнутри, заставляет плавиться, подчиняться. — Хочешь знать мое имя? — во взгляде будто черти устроили танцы вокруг тех самых огоньков. Безумная улыбка напротив заставляет сжаться. — Да… — А чем ты поплатишься? Жизнью? Душой? — Чон ведет взглядом по телу парня. — Может, девственностью? Тэхен сглатывает, решаясь собраться с мыслями. Тэхен все же тянет парня на себя, следом подходя к тому мольберту, что был до этого занят, рассматривая рисунок. На холсте было нарисовано лишь синее пламя. Ким хмыкнул и потянулся за кисточкой левой рукой. — Если вам понравится мой рисунок, то должны сказать свое имя, — саркастический и насмешливый взгляд вдруг сменился на более серьезный. — Не думаю, что у тебя получится. Но валяй. Тэхен хмыкает и отпускает чужую руку, начиная водить кисточкой по холсту. Ким расскрасил все вокруг пламени кромешно черным, заново прорисовывая пламя, что случайно задел растекшейся черной краской, после, подождав, когда высохнет, смыл черную краску с кисти, обмакивая ее в белый цвет и начиная рисовать белоснежную лилию, что растет из этого пламени, рисуя вокруг нее пепел, искры самого горячего огня. Когда картина была закончена, парень перевел взгляд на брюнета. — Рисунок отвратителен, — выпалил тот, выходя из помещения. Ким остался один поникшим и разочарованным. Он так и не узнал имя этого парня, которого лишь и хочется вдогонку обозвать дьяволом.