Струны души

— Что ты несешь… — такое отношение к себе Киму противно. — Отпусти, — Тэхен пытается вырваться, но все попытки тщетны. — Ты же бегал за мной, так что же с тобой случилось сейчас? Поджал свой лисий хвост, м? Сколько ты преследовал меня, сколько раз ты пытался со мной сблизиться? Так что же случилось сейчас? Почему ты не ликуешь, блять?! Тэхен смотрит исподлобья, шипит от гнетущей атмосферы, но пытается держаться мужественно, но тихий писк раскрывает его нежную натуру. Ему же просто понравилась игра этого парня, так почему сейчас его держат за горло, сжимая? И самое противное… Почему ему не противно, но лишь жаль самого себя? — Я так низко пал, — шепчет Тэхен, сдаваясь чужому напору. — Что ты творишь?! — слышится совсем рядом. Юнги подбегает к парням, а следом и Чимин с Хосоком. Все в шоке смотрят на Чона, чьи глаза больше похожи на волчьи, и на его руку, сжимающую чужую шею. Чонгук разжимает, ослабляет хватку, убирает руку. — Малыш, поиграем вне этого окружения? — шепчет Чон на ухо «старшего», кусает за мочку, тянет, причмокивает. Перед дьяволом растает любой лед, поддастся любая грешная душа. — Мха, — выдыхает Ким, когда под его кофту пробираются ловкие руки его личного дьявола. На время. Потом этот дьявол бросит его, стоит это предвидеть. Чонгук прижимает парня к себе ближе, их окутывает пелена тьмы, дыхание и сердце на время останавливаются и, вот, они уже в квартире Чона. Все обставлено просто и со вкусом, но сейчас нет времени рассматривать дизайн помещения в то время, как твоя шея покрывается засосами. — Малыш, прими меня всего. Каким бы я не был, — скалится, оголяя свои клыки и впивается в медовую кожу. — Аргх! — кричит Тэхен, когда его кровь тонкой струей стекает вниз. — Какого... Чонгук отстраняется, его взгляд больше не похож на человеческий. Кроваво-красные зрачки, торчащие клыки и какого-то хуя скрученные рога. — А я думал, что это стереотип, что у дьяволят растут рожки, — Ким слишком смел в данной ситуации, но это лишь адреналин, что ударил в голову в стрессовой ситуации. — А я думал, что ангелочки боятся дьяволят, — Чонгук раздевает парня еще в прихожей, тихо смеясь, когда приступает к трусам «старшего» — Ангелочки любят цветочки. Чонгук бросает парня на кровать, не спеша нависнуть сверху. Он снимает с себя футболку приступая к джинсам, все летит к хуям, и он остается в одних лишь боксерах, через которые можно заметить размер парня. Как вообще Тэ на это подписался? — Малыш, ты так на него смотришь. Извращенец, — Чон стягивает лишнюю ткань, а Ким лишь прикрывается своей рукой. — Лежишь передо мной весь такой обнаженный, а моего члена стесняешься? Идиот. — Какого я вообще здесь делаю? — вдруг додумался спросить Тэхен. — Малыш, просто ты слишком долго терся об меня, что я решил наконец-то выебать тебя, — Чонгук наклоняется к парню, покрывая все его тело поцелуями. — Ммм… Чон целует головку, ведет языком по кругу, смакует. Тэхен цепляется пальцами за простыни, пытается сдержать стоны, но тело не слушается. Чонгук помогает руками, после приступая к сжатому колечку мышц. Облизанные пальцы давят на поход, палец проникает внутрь. Так непривычно, когда его ноги раздвигают. Так непривычно, когда пальцы скользят внутри… Тэхен никогда не думал, что будет так бесстыже раздвигать свои тонкие ноги, которые чуть дрожат от происходящего, пальцы сжимаются до хруста, позвоночник кажется совсем скоро не выдержит напора, просто разломается от желания каждого. Руки блуждают по обнаженному телу, теперь каждая его часть — эрогенная зона, реагирующая на любое движение, словно язык пламени вызывает резкий рефлекс, заставляя стонать, но не отдернуться, а лишь ближе прижаться. Если бы сейчас заиграл один из тысячи шедевров классики, Тэхен бы умер от стыда, ведь шедевры не заслуживают такого наплевательского и похабного отношения к себе, но, благо, здесь не играет никакая классика, а лишь звучная и протяжная мелодия из стонов. Ким никогда и не мог думать о том, что руки великолепного пианиста будут блуждать по его телу, сжимать взбухшие соски, больно их щипая, а уж тем более не думал о том, как длинный палец, наспех измазанный слюной, будет под противное и возбуждающее хлюпанье проникать внутрь. Тэхен такой бесстыжий, когда осознает свою никчемность и власть парня напротив, насаживаясь на руки мастера, и возбуждаясь от той мыли, что эти самые пальцы нежно скользят по клавишам рояли. Руки сами тянутся к собственному возбуждению, лишь бы ускорить разрядку, но этот дьявол во плоти перехватывает запястья, руша любые надежды на скорый конец. Остается лишь насаживаться на уже три пальца в заднем проходе, гортанно стонать и, как бы не было стыдно признать, наслаждаться процессом. — Готов? — сквозь пелену возбуждения и собственные громкие вскрики Ким не сразу это услышал. — Д-да, — совсем тихо, голос уже был сорван. Пальцы с характерным хлюпающим и смущающим звуком покинули пульсирующую дырочку, но заместо них Ким почувствовал горячую и крупную плоть. Хочется сглотнуть, но во рту пересохло. Чон тут же тянется за мокрым поцелуем, делясь своей слюной с художником, бесстыже заглатывая и чужую сквозь поцелуй. Головка проникает внутрь, парень делает круговое движение бедрами и засаживает своему малышу по самые яйца, тот лишь издает болезненный всхлип и начинает тихо плакать. Поцелуи-бабочки убирают крошечные и соленые капли с чужого лица, давая насладиться лишь его краснотой. Чонгук хватает бедра парня, тянет вверх и размашисто толкается под разным углом, находя нужный. Немой крик вырвался из губ Кима, говоря, что Чон нашел то, что искал. Пучок нервов доставит его фанату нужного удовольствия. Чон в такт надрачивает парню, чуть сжимает при основании. Чонгук делает последние пару толчков, после чего сжимает чужой член и кончает внутрь. — Ах, — взвизгнул Ким, кончая следом.

***

— Малыш, подготовь себя и завтра~, — Тянет Чон, провожая Кима. Все же, эта игрушка не на один день.