Только не ты

Цветы разрывают сердце,

Душат и губят,

В крови окропляя надежду.

— А вдруг и меня полюбят?

***

Больно. Почти охотничий азарт охватывает Игоря. Плевать, что это всего лишь тренировка. Плевать, что мяч в ворота бьют его же сокомандники. Сейчас весь мир Игоря сжался до размера ворот. Всего лишь 7,32×2,44 метра, которые смогли вобрать в себя всю жизнь, сократив её до вратаря, ворот, мяча, человека за воротами и бешеного адреналина в крови. Через мгновение мяч уже в руках у голкипера. Мир снова принимает свои обычные краски и размеры. — Акинфеев-молодец! — радостно восклицает Саламович, стоящий на одиннадцатиметровой отметке, а после обращается к бившему в ворота Смолову, — нужно было больше силы в удар вложить. Федя кивает, угрюмо глядя в землю. Времени до матча с Испанией совсем не остаётся. Такие глупые ошибки уже непозволительны. — Дзюба, — обращается к 22 номеру Саламович, — давай-ка теперь ты. Игорь передаёт мяч уже появившемуся у ворот Артёму, невольно заглядываясь на того дольше положенного. Акинфеев пытается сосредоточиться на защите ворот. Но в этот раз, для него помимо ворот, мяча и адреналина существует серьёзный взгляд небесно-голубых глаз напротив. Он буквально гипнотизирует вратаря, вышибая из того все мысли. Дзюба размахивается, делая удар. Мяч кривой дугой влетает в ворота, коснувшись лишь кончиков пальцев прыгнувшего за ним Акинфеева. Именно в момент соприкосновения мяча и руки, грудь Игоря пронзает острая боль. Она ядовитым шипом колет где-то около сердца, а после жгучими дорожками расползается по всей груди. Всего на один миг. Игорь лишь стискивает зубы, не давая сорваться вскрику, и приземляется обратно на траву. Он рвано дышит, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Вот это было хорошо, — словно из тумана доносится до Игоря голос тренера, — все свободны. Акинфеев медленно следует за командой в раздевалку. Перед собой он будто бы всё ещё видит такие ясные глаза нападающего.

***

Остро. Первый приступ случается, когда Игорь выходит из душа в своём номере. Неожиданно, он осознает, что больше не в силах вдохнуть. Игорь давится кашлем, хрипит, пытаясь втиснуть в легкие хоть капельку воздуха. Мужчина опускается на белый ковёр, содрогаясь от боли в груди. Ему очень страшно. Страшнее, чем защищать ворота на решающем матче, страшнее, чем видеть разочарование в глазах верящих всем сердцем болельщиков. Неизвестность. Игорь пытается себя успокоить, нормализовать дыхание, и вскоре ему это удаётся. Он в ужасе смотрит на белоснежный отельный ковёр, по которому расплываются алые пятна. Глубоко внутри себя, Игорь уже понимает, что случилось, но пока он не в состоянии это осознать. Жизнь его делится на до и после, когда помимо крови, он видит на ковре нежные лепестки. Незабудки. Небесные и ясные, дарящие радость. Сейчас они светлыми тонами перекрывают алые пятна, внушают ужас. Игорь не может оторвать взгляд от этой прекрасной картины. «Такие же, как глаза Артёма» — проносится в голове голкипера, прежде, чем тот устало жмурится. «Только не сейчас. Только не он» — мысленно шепчет голкипер, прекрасно понимая, что играть при такой болезни — безумие. Он с усилием поднимается, собирает цветы, пачкая руки в собственной крови. Игорь смывает символ своей любви в унитаз, стараясь отделаться от липкого чувства страха. Он заставляет себя попытаться оттереть следы собственной крови с ковра, но в итоге только больше пачкает. Отгоняя от себя все мысли, Игорь находит в себе силы дойти до кровати. Он обессилено падает на неё, молясь, чтобы это всё оказалось страшным сном, и само собой растворилась к утру. Конечно, этого не случилось.

***

Болью врываются в душу,

Сжигают и топчут надежду.

Шепчешь, обнявши колени:

«А может всё будет как прежде?»

***

Страшно. Ханахаки — не обычная болезнь. Она не поддается никаким препаратам, не даёт ни единого шанса спастись, кроме истинного ответного чувства, конечно. Но Игорь прекрасно понимает, что ему никогда не ответят взаимностью, поэтому лишь проглатывает очередную горсть обезболивающих таблеток, и, превозмогая боль, стремится на поле. Он уже привык задыхаться, пачкать кровью руки и лицо, вновь и вновь избавляться от появляющихся цветов. Игорь больше не испытывает ужаса, оттирая собственную кровь от паркета отельного номера. Плевать. Только бы дожить до конца чемпионата. А потом? Умереть. Спустя неделю, изменения, произошедшие с Игорем не заметил бы только слепой. Голкипер стал замкнутым и излишне серьёзным, его всегда живой взгляд потух.Вся команда видит, волнуется, но молчит, боясь предположить самое страшное. Действительно, тяжело не заметить состояние вратаря. Каждый член команды уже хотя бы единожды попытался выяснить, причину плохого самочувствия капитана, но тот лишь раз за разом уходил от ответа, пытаясь перевести тему. Полное отчуждение. Сколько ещё получится скрывать? Игорь сидит в раздевалке на лавке, сам себя убеждая, что потянет ещё одну тренировку, хотя сил нет даже на то, чтобы зашнуровать бутсы. Он прислоняется головой к холодной стене, закрывая глаза. Хочется перестать чувствовать постоянную боль, хочется жить и радоваться, хочется ценить каждую минуту. Выхода всего два: Артём или смерть. И на данный момент второй гораздо ближе. Голкипер слышит, как дверь в раздевалку открывается, и пытается принять максимально серьёзный вид. Получается хреново. Перед Игорем появляется тот, кого он меньше всего ожидал увидеть- Артём. — Привет, — тихо произносит двадцать второй номер, слегка улыбаясь. Игорь лишь кивает в ответ, не находя сил на что-то большее. — Игорь, — уже серьёзней говорит нападающий, — что с тобой происходит? Акинфеев даже не может сфокусироваться на вопросе. Да он и не знает, что отвечать. Он может лишь бесконечно долго смотреть в эти синие глаза напротив, молясь, чтобы этот момент никогда не кончался. — Я хочу помочь! — настаивает Дзюба. Но и эта реплика остаётся без ответа. — Акинфеев, твою мать! — рычит нападающий, сжимая кулаки. Игорь усмехается от всей этой ситуации. Всё это так глупо! — Я пойду, — Игорь находит в себе силы выйти на поле, оставив разочарованного Артёма в раздевалке. Но в этот раз поиграть Игорю не удаётся. Станислав Саламович видит его состояние, и отправляет вратаря отдыхать до утра. Всё равно пользы от него сегодня не будет. Игорь думает воспротивиться, но потом, сам осознаёт, что играть нет сил. Он просто уходит, провожаемый настороженными взглядами команды. Спустя полчаса он лежит у себя в номере в ванне, отходя от очередного приступа. Набранная тёплая вода уже давно остыла, окрасившись в красный цвет. Игорь лежит в собственной крови, ощущая себя чёртовым суицидником. Но самоубийцы сами принимают решение о смерти. Игорь этого права не имеет. Он плачет. И, кажется, что слёзы его тоже сливаются с этим маленьким красным морем. Морем боли и неразделенной любви, по которому плавно качаются небесного оттенка цветы. Игорь поднимает руку над ванной, и прикасаясь к идеальному белому кафелю, одним пальцем пишет: «Артём» А потом, подумав добавляет: «Я не хочу умирать» Буквы стекают алыми дорожками вниз, размывая последнюю надежду. Игорь выписывает их снова и снова. Будто надеется, что его услышат. Напрасно.

***

Горько. На следующее утро Игорь вновь закидывается обезболивающим. Этого хватает, чтобы отбегать утреннюю тренировку. Как будто всё как раньше. Он ловит самые сложные мячи, смеётся вместе с ребятами и ничем не выделяется из команды. Даже в раздевалке он держится молодцом, из-за всех сил старается улыбаться, отвечать на вопросы и не показывать своего состояния. Приступ приходит как всегда неожиданно. Всё происходит слишком быстро. Ещё секунду назад Игорь смеялся над шуткой Миранчука, а уже сейчас, сползая по стене, хватается за горло. Он задыхается кашлем, давится лепестками, пачкая пол кровью, сквозь пелену замечая испуганные взгляды команды. Вот обеспокоено смотрит Черышев, испуганно глядит Марио. Во взгляде неопытного Головина читается дикий ужас, а знающего Игнашевича — сочувствие. Все испуганы и шокированы. Никто не решается подойти к вратарю, боясь навредить. Когда Игорь находит такие родные синие глаза, он видит в них всю гамму эмоций. Артём опускается перед ним на колени, но дотронуться боится, будто выстраивая невидимый барьер между ними. Приступ сходит на нет. Акинфеев вдыхает, рывком поднимается, срываясь с места, и вылетает из раздевалки, оставляя позади Артёма, запачканный кровью пол и ошарашенную команду. Он несётся в свой номер. Благо идти недалеко. Заскочив за дверь, Игорь спешно запирается и пытается понять, что ему делать, но его накрывает новый приступ, заставляя без сил повалится на пол. За дверью слышатся торопливые шаги. Они всё ближе, и вот уже их обладатель врезается в дверь, пытаясь ворваться в номер. — Игорь! Открой немедленно! Акинфеев сразу узнаёт стоящего за дверью. В виски радостно ударяет «Артём». В мыслях проносятся «только не он». Но вместе с звуками ударов по двери к Игорю возвращается желание жить. Он больше не хочет умирать. Нужно лишь глотнуть воздуха. В воспалённом мозгу красной кнопкой вспыхивает: «врач» Игорь цепляется за ковёр короткими ногтями, пытаясь доползти до журнального столика, на котором лежит телефон для связи с обслуживающим персоналом отеля. Акинфеев будто в бреду пытается схватить трубку, хрипя в неё: — Так, здесь есть кто-нибудь? Мне нужна помощь. — Я всегда к твоим услугам! — слышится из-за двери. Почти шутливо, как и всегда, если бы только не дрогнувший голос, выдающий страх, умоляющий открыть дверь. — Нет. Только не ты, — словно молит Игорь, осознавая, что каждый его вдох может стать последним. Дзюба не должен видеть его таким, не должен ломать свою жизнь ради того, кого он никогда не сможет полюбить. Безнадёжно. Артём методично продолжает выламывать дверь. Без шансов. С другой стороны Игорь хрипит, захлёбываясь в крови и цветах. Ситуацию спасает принёсший с ресепшн ключ- карту Головин. Только бы не слишком поздно. Дзюба врывается в номер, быстро находит взглядом Акинфеева, после чего, падает рядом с ним на колени. Нападающий обхватывает лицо Игоря ладонями, заглядывает ему в самую душу, и, поддавшись вперёд, целует. Любя, владея, исцеляя. Игорь плохо осознаёт произошедшее, но на поцелуй отвечает. В лёгких стремительно кончается воздух. От любви или от болезни? Неважно. Наконец нападающий отстраняется, не разрывая зрительного контакта, легко проводит рукой по щеке Акинфеева, заставляя того, словно ласкогого кота, потянутся за теплом. Игорь утыкается в плечо Артёма, про себя отмечая, что дышать стало невероятно легко. Длинные стебли больше не оплетают лёгкие. Напоминанием о болезни служат лишь лежащие вокруг небесные лепестки. Артём обнимает Игоря одной рукой, прижимая к себе, а другой поднимает на уровень глаз испачканный кровью цветок. Он рассматривает нежное растение, не зная, что сейчас, на его плече, улыбается Игорь, осознающий, что всё закончилось. Конечно, потом непременно будет долгий разговор, масса эмоций, сложное объяснение. Но это потом. В данный момент, весь мир сократился до двух испачканных в крови людей, разводов крови на ковре и паркете и горстки цветов. Ярко, свежо, тепло, счастливо. Новые слова вписываются в их историю, прерывая череду боли и страха. Они победили.

Отступают цветы от сердца,

Стебли лёгкие больше не колят.

Ты нашёл своего человека!

Надо только быть рядом.

Позволишь?