Подозрения

- Доброе утро, милый! - Томас, ты пьян. Причём, в дрова. И Минхо не нужно вдыхать чужой перегар, чтоб понять это. Достаточно того, что сейчас ночь, а у глейдеров традиция: споить каждого новичка, вспомнившего свое имя. И, если Минхо уже знал меру, то к салаге это не относилось. Будем надеятся, что ему не придется вспоминать свое имя во второй раз. - Ньют, к тебе вопрос: почему вы тут бухаете, а я, вернувшись из лабиринта, должен тащить это тело, вместо идти спать? - Потому что тебе по пути, и Томаса до кровати добросишь. Спорить с Ньютом - безсмысленно, с пьяным Ньютом - вообще безполезно. Поэтому Минхо, как добрый самаритянин, освобождает от одежды и забрасывает пацана (который оказался легче, чем на первый взгляд) на его койку, чтоб затем направится к своей. Но в его футболку вцепились хрупкие пальчики просто-таки бойцовской хваткой, заставляя обернутся. И сразу же пожалеть об этом. У Томаса разставлены ноги, а губы припухшие и блестят от алкоголя: - Я тебе не нравлюсь? - вопрошает он, а в глазах танцуют чёрти. Не вальс, определённо. Возможно, танго. - Спи, придурок. Утром по-другому запоешь. (Когда во рту почувствуешь Сахару.) Но не тут-то было. Раз - и одним резким движением руки, они оказываются на одном лежаке. Это не пойло Томасу сил придало, это Минхо толком не сопротивлялся. А сейчас азиат встанет и пойдет к себе, а утром не переминет напомнить другу о его поведении. В чисто профилактических целях, разумеется. Но у Томаса ресницы длинные, а ещё очень нежная кожа, бархатная на ощупь. А койка Минхо так далеко, что ну его... С чем чёрт не шутит. Так что, он остается. Утро поприветствовало Томаса адской головной болью и отёкшей рукой. И, если боль прекратить он не в силах, то уж руку просто переложит вниз. Это оказалось немного труднее, потому что, повернувшись на бок, парень обнаружил, что на его руке кто-то лежит. Загорелый и чертовски сексуальный. Такое открытие, словно удар под дых, заставило Томаса резко выдернуть руку, как от кипятка. Многострадальная сетка розшаталась и выбросила хозяина на пол. - Добро пожаловать в Глейд, Томас. - сонно пробормотал Ньют. - мы поняли, что вам было весело, но мешать чужому сну - неспросительно. "Непростительно" - хотел сказать Ньют. "Вот дерьмо" - хотел сказать Томас. К сожалению, он не мог вспомнить ничего со вчерашнего, но пробуждение говорило само за себя: кто-то не умеет пить. Всю неделю Минхо забавлялся, наблюдая за Томасом, который драпал от него, только завидев силует бегуна. Забавно смотреть, как парень краснеет до кончиков ушей, при одном упоминании их имен. Даже если речь идет о уборке грядок. И всё бы осталось на уровне слухов, но затем случилось две поистине неожиданные вещи: Томас бросился за Минхо в лабиринт; они выжили; и ещё была третья часть, о которой оба боялись говорить вслух, но это не делало её неважной: ночь с гриверами сблизила их. Нельзя не признать. И, учитывая вышесказанное, Минхо всё-таки решился открыть другу большой секрет: - Той ночью между нами ничего не было. Выпалил, как на духу. Томас ресницами хлоп-хлоп. Долго же доходит. - Почему ты сразу не сказал?!! - Не хотел разрушать твои фантазии. - Я не понимаю. - Да тебя вырубило раньше, чем мы успели бы что-то сделать. - Так значит меня донимает Ньют с расспросами сколько сантиметров у тебя айкю, а тут значит: ничего не было? - Ну, извини, если разочаровал тебя. - Я не разочарован. Я зол. Я готов убить. - Побереги это для гриверов. - Ни один гривер с тобой не сравнится. - Лестно. Но ты ведь знаешь, всё можно исправить. Минхо хотел пошутить. Он никак не хотел произносить такие вещи серьезным тоном, оттесняя Томаса к стене. А поцелуй - как-то само получилось. И продолжения не было бы, если бы Томас не начал так же страстно отвечать, засовывая руки под чужую футболку и оглаживая пресс. А затем одежда вовсе оказалась лишней. И Минхо, переступая штаны, уже не думал ни о чём, кроме желанного тела податливых губ напротив. Томас оказался невозможно узким и горячим. Он стонал и прогибался, насаживаясь, отчего азиату напрочь сносило крышу. А после оргазма Томас прошептал тому на ушко, что любит его и будет принадлежать только ему, если Минхо того захочет. И Минхо хотел, видит Бог. Очень хотел. Отчего и предложил, (цитирую): "по второму кругу"

***

Так и родилась в Глейде самая сумасшедшая парочка, которая громко ссорилась и ещё громче мирилась, заставляя бедных ребят забыть, что это за штука такая - покой, и когда он, наконец, из мечты воплотится в реальность.