Туманы Арвалона, или Охота на дракона

Они вышли на перрон, и Джастин какое-то время оглядывался по сторонам. Здесь, на станции, оказалось ещё холодней, чем в аэропорту. Ледяной ветер трепал волосы и хлестал по щекам. — Я очень надеюсь, что в твоём чемодане есть нечто более тёплое, чем простой свитер, — сказал Курт. Подошёл сзади и обнял его. — Ты же не сказал, что мы едем на горный курорт. — Гор тут нет, — Курт наклонился и поцеловал его в висок. — Нам туда, — он указал на спуск с перрона. Узенькая, усыпанная гравием тропинка убегала в тонущий в рассветных сумерках лес. На траве лежала роса, и сосны шелестели ветками у них над головой, когда они ступили на этот путь. Трое охранников следовали за ними. Двое грузчиков, нанятых в аэропорту, везли чемоданы. Колёсики явно не собирались катиться по гравию, и потому довольно скоро сопровождающим пришлось взять багаж в руки. Джастин старался не представлять, как они выглядят со стороны. — Король отправился в паломничество к святым местам, — не сдержавшись, в конце концов пробормотал он. — Он шёл пешком, и вся свита была вынуждена оставить коней и последовать за ним. Курт негромко рассмеялся — смех его был бархатистым и мягким, и Джастин задумался, слышал ли он эти звуки когда-нибудь раньше. — Где ты этого набрался? — поинтересовался Богарт. — Я всегда стараюсь изучать историю того мира, в котором мне предстоит… — Джастин запнулся, — в котором мне предстоит играть. — Значит, ты и нашу историю изучал? Ответить Джастин не успел, потому что вдали замаячили белые корпуса санатория. Украшенные колоннами круглые здания явно были построены задолго до того, как обитатели Арвалона придумали хеликоптеры и монорельс. Тонущие в зелени деревьев, они походили на пирожные-безе, которые так и хотелось попробовать на зуб. — Что здесь было до того, как это место освоил Конклав? — поинтересовался Джастин, замедляя ход. — До того, как вообще появился Конклав, — уточнил Курт и усмехнулся: — Резиденция Драконьих Королей. Джастин поднял бровь и оглянулся на Богарта, но тот лишь подтолкнул его вперёд. Миновав украшенный мраморными скульптурами партер, они вошли в вестибюль. Джастин присел на стоявший у входа, в тени кадушки с фикусом, диван и стал ждать, пока Курт разберётся с документами и здесь. Сидя на мягких подушках, он смотрел на мужчину, который привёз его сюда, и думал о том, мог ли когда-нибудь мечтать, что такой человек примет его. Курт был красив, несмотря на свой возраст и общественный вес. Сочетание, которое куда чаще встречается в сказках для взрослых, чем в настоящей политике, которой Джастин насмотрелся сполна. Джастин разглядывал его руки, лежавшие на столе, крепкую шею и покрытые сексуальной щетиной щеки и пытался отыскать какой-нибудь изъян, который подтвердил бы, что всё это не сон. Пытался — и никак не мог. «Если он меня убьет — пусть будет так, — подумал он. — Лишь бы только мы были вместе эти несколько дней». Курт обернулся к нему, и взгляд его глубоких серых глаз заставил Джастина расплыться в улыбке. — Идём, — Богарт кивнул на узкий проход сбоку, и, поднявшись, Джастин последовал за ним. Они миновали обитый синим бархатом коридор и остановились у дубовой двери. В руке у Курта мелькнул старомодный латунный ключ, и тот отпер им дверь. Джастин первым пересёк порог и огляделся по сторонам. Стены комнаты от пола до середины были обшиты деревянными панелями, а выше драпировались бархатом глубокого зелёного цвета — как кроны сосен за окном. В холле стояли пара кресел, телевизор и диван. В дверном проёме, уводившем в следующую комнату, виднелась широкая кровать. Джастин заглянул в ванную, вход в которую располагался по правую руку, и обнаружил там просторное помещение с окном, оформленное без лишнего шика. Пожалуй, даже в квартире Богарта роскоши было больше, но местный интерьер отличался тем, что навевал покой. Он не успел выйти, как руки Курта снова обхватили его за талию, прижимая к себе, и поцелуи один за другим коснулись подбородка, скулы и виска. Джастин расслабился, отдаваясь на волю этих объятий. Они так и стояли, глядя в окно, пока за спиной помощники вносили чемоданы. Охрана остановилась в соседнем номере, как Джастин узнал уже потом. Наконец они остались вдвоём. Курт выпустил его из рук. — Будешь чай? Или кофе? Или сначала хочешь поспать? Джастин улыбнулся одним уголком губ. — Мне жалко спать, когда мы вдвоём. — Он повернулся и поцеловал Курта. — Когда ты рядом со мной и не устал. Курт, так будет всегда? Богарт пожал плечами и отвернулся. — Я не планирую менять свою жизнь, — твёрдо сказал он. — Сейчас особенно сложный период. Наверняка ты знаешь, что идут прения по вопросу о вступлении в Сеть. У меня есть надежда, что в эти выходные вопрос будет решён. Сердце Джастина гулко стукнуло и замерло. — Сейчас? — растерянно спросил он, пытаясь осознать, что эта новость будет значить для него. Курт отошёл, остановился у холодильника и включил стоявший на нём чайник в сеть. — Можешь посмотреть коробку с чаем в моей сумке? — спросил он. Джастин машинально направился в прихожую, где Курт оставил свой портфель. Открыл его и замер, глядя на документы, которые Богарт взял с собой. Был тут и чай. Но Джастин никак не мог заставить себя просунуть руку внутрь, как будто его отпечатки на сумке могли вынести ему смертельный приговор. — Тебе не стоит оставлять вещи так, — сказал он наконец. Достал коробку с чаем, захлопнул портфель и защёлкнул замок. — Почему? — Курт обернулся на него через плечо и поднял брови. — Мы здесь только вдвоём. — Охрана, к примеру, не в счёт? Курт пожал плечами. — Я доверяю своим людям. Ко мне в команду не может попасть случайный человек. Говард отбирает ребят из тех, с кем мы росли, и из тех, кто воспитывается в наших детдомах. — А прислуга? — «А я?» — хотел спросить Джастин, но никак не мог. Курт улыбнулся краешком губ. — Всё под контролем, Джастин. Не беспокойся ни о чём. «И я под контролем?» — вместо вопроса он промолчал. Курт притянул его к себе и поцеловал. А потом, не вынимая коробки с чаем из его руки, принялся засыпать в чайник. — Ты делаешь неправильно, — Джастин опустил коробку на холодильник и отобрал у него чайник. — Надо сначала ошпарить кипятком. — Да? — в глазах Курта сквозили искорки смеха, когда он оглянулся на любовника, но Джастин не смотрел на него. — Тридцать семь лет пью только так. Хотя нет. Первые двадцать я заваривал в чашке. — Ты неразборчив в предпочтениях. — Я просто не сноб. А ты хочешь, чтобы всё было по правилам? Джастин обернулся на Курта и поймал на себе его неожиданно заинтересованный взгляд. — У меня не было возможности выбирать, Курт, — признался он. — Просто я привык, что надо делать так. — И никогда не хотел ничего поменять? Джастин долго молчал. Теперь он смотрел на глухую стену перед собой. — Я ничего не могу поменять, — наконец сказал он. — У меня никогда не было ни твоей силы, ни твоих возможностей. Приходится выживать, и я выживаю как могу. Ты винишь меня в этом? — Джастин оглянулся на Курта. Глаза его не выражали ни вызова, ни стыда. — Я не люблю разбираться в том, кто виноват, — сказал Курт. Забрал у него чайник и, пересыпав заварку в блюдце, прогрел чайник горячей водой. Потом отправил заварку назад и залил кипятком. — Я просто думаю, что каждый сам делает свою жизнь такой, какая она есть. И если всегда плыть по течению, однажды тебя разобьет о скалы. — Наверное, это так, — согласился Джастин. — У всех нас конец один. Разница лишь в том, как долго мы трепыхаемся в холодной воде. — Тебе холодно со мной? Заглянув в глаза Курта, Джастин обнаружил, что тот пристально, даже испытующе смотрит на него. — С тобой… — задумчиво сказал он. — С тобой мне хорошо, Курт. Но я боюсь. — Меня? — В меньшей степени, чем твоих врагов. Курт молчал. Взгляд его стал задумчивым. — Мне было бы проще противостоять им, если бы я знал, что ты на моей стороне. Джастин нервно усмехнулся и отвёл взгляд. — Разве я могу чем-то помочь тебе? Курт отошёл и тронул рукой стекло. Провёл по нему, будто пытался коснуться идущего по другую сторону дождя. — Есть легенда, — сказал он, — о том, как погибли драконы. Джастин молча повернулся к нему и стоял неподвижно в паре шагов. — Когда-то давно у каждого дракона был всадник. И этим всадником был человек. Силу драконов сдерживала слабость людей. Они были одно. Но потом — никто не знает, кто первый начал войну. Гордыня одолела и тех, и других. Люди решили, что драконы должны подчиняться им. Драконы сочли, что могут использовать людей, потому что те слабы. Он помолчал, будто вспоминая. — Война длилась много веков. И в ней проиграли все. Магия покинула Арвалон. — Курт повернулся к Джастину. — Я плохой дракон. Во мне слишком мало крови Великих Змеев. Но я понимаю то, что многие из чистокровных понять не могут. Дракону нужен человек. И я хочу, чтобы ты стал тем, кто стоит у меня за спиной. Губы Джастина дрогнули. — Почему я? — внезапно осипшим голосом спросил он. — Потому что я чувствую: мне подходишь только ты и никто другой.