Часть 1
19 августа 2018 г., 23:16
У Маринетт была проблема.
У Маринетт всегда и почти со всем были проблемы. Иногда ей казалось, что, будь она супергероем, ее суперспособностью было бы создание проблем. И даже с этим бы были проблемы.
Маринетт могла в два счета разрушить кухню, просто появившись на пороге, и уничтожить всю выпечку, посмотрев не на тот рецепт. С яйцами, например, она враждовала уже несколько месяцев, и пока что они выигрывали, каким-то образом всегда оказываясь в большем количестве.
А еще у Маринетт был соулмейт. И в этом заключалась еще одна проблема.
Ее соулмейт всегда был окружен какими-то девочками! Всякий раз, когда Маринетт удавалось поймать в своей голове его мысль, он думал о девочках.
Сейчас он думал, что некая Хлоя точно его ненавидит.
Маринетт было безумно жаль, что это так обидело ее соулмейта, но, с другой стороны, она ревновала. Ревновала неизвестного ей парня, который, конечно же, не знал ее, а потому имел наглость думать о других девочках.
Соулмейт Маринетт был очень любвеобильным.
Маринетт училась владеть собой.
«Ненавижу китайский, он такой сложный».
Маринетт очнулась от сладкой дремоты посреди занятия, но вовсе не из-за голоса учителя.
До этого ее соулмейт думал только о девочках. Она слышала его мысли на протяжении почти трех лет, и все это время она узнавала все новые и новые имена из окружения этого парня. Хлоя, Натали, Сабрина, Амелия, Франсуа… Маринетт даже не помнила их все, но вот наконец она узнала нечто, что связано с жизнью ее соулмейта.
Он изучает китайский.
Следующим открытием Маринетт стало нечто, что она даже не поняла.
«Проходящий батман».
Эта фраза, как догадалась Маринетт, была вырвана из контекста, но вряд ли даже контекст смог бы помочь ей понять ее смысл. Около часа Маринетт крутила в голове эту фразу, что стоило ей лишнего яйца в миске для яблочного пирога, но в итоге, стоило ей отвлечься, и она уже не смогла вспомнить ни одного слова из этой фразы.
Однажды, когда ей было тринадцать лет, Маринетт вдруг почувствовала себя ужасно одинокой и брошенной.
Это был хороший и солнечный день, но ей казалось, что серые тучи затянули все небо над Парижем. Ей никогда не было так грустно и необъяснимо больно.
Весь день она лежала в кровати и силилась не заплакать, потому что стоило ей только дать волю слезам, как она не могла остановиться. От слез уже пухла голова. От такой боли сводило живот.
Лишь под вечер Маринетт спустилась в пекарню и крепко обняла свою маму, пряча лицо в ее платье.
«Пожалуйста, мамочка, не покидай меня. Не умирай, слышишь?».
Всю следующую неделю Маринетт не могла сбежать от этой подавленности.
Ей никогда еще так не хотелось быть ближе к своему соулмейту.
В следующий раз Маринетт услышала от него название коллежа, в котором училась она сама.
Возможно, что он тоже учится теперь здесь, вместе с ней? Или он учился здесь ранее и уже перевелся? Или он просто живет где-то по соседству?
Маринетт разрывало любопытство, с которым она ничего не могла поделать.
«Ледибаг!»
Маринетт не могла понять, раздавался ли голос в ее голове или за ее пределами. К ней уже бежал Кот Нуар, выкрикивая имя супергероини, в то время как наверху бушевала очередная жертва негативных эмоций.
Лишь на секунду Маринетт замешкалась, зацепившись за голос в своей голове, но уже в следующее мгновение она снова втянулась в рабочий процесс, отбрасывая все лишнее. В частности, и мелькнувшую картину падающей с крыши Ледибаг. Картину с позиции приближающегося Кота Нуара.
Подбросив йо-йо и зацепившись за водопровод, она мягко спикировала вниз, приземлившись почти вплотную к Коту Нуару. Их взгляды пересеклись, и Маринетт почувствовала приятную волну тепла и нежности.
— Моя Леди? Ты в порядке?
Маринетт кивнула, рассеяно улыбнувшись.
Да, теперь она точно будет в порядке.
У Маринетт были проблемы. Маленькие и большие, они складывались в общую картину, где не было место спокойствию и размеренной жизни. Все вечно шло как-то не так.
Например, приход в класс знаменитого и обожаемого ею о-боже-это-же-Адриана-лапочки-Агреста был связан с еще одной проблемой. Он оказался не только другом Хлои, но и вел себя едва ли не хуже нее. Подумать только, он оставил на ее сидении жвачку!
Маринетт злилась и мысленно проклинала Адриана, сидя на чужом месте. Этот день должен был оказаться куда лучше. Маринетт успела распланировать если не женитьбу и совместную семейную жизнь с Адрианом, то хотя бы хорошую дружбу. Она была уверена, что он окажется добрее и приятнее, но, увы, она ошиблась, и от осознания этого ей становилось только хуже.
К тому же внезапный дождь не прибавил ей очков радости. Именно сегодня, собираясь, она умудрилась забыть зонтик, заботливо оставленный ей матерью.
В общем, день этот был потерян для Маринетт почти целиком и полностью.
Вот и теперь она стояла под козырьком коллежа и примерялась, не побежать ли ей, как к воротам школы подъехала серебристая машина, а из входных дверей здания вышла причина ее испорченного настроения — Адриан-самый-большой-придурок-в-мире-Агрест.
Он не замялся ни на секунду, сразу же открыв зонтик и начав спускаться по лестнице, так что Маринетт могла спокойно думать дальше о пробежке под прохладным весенним дождем.
Внезапно Адриан обернулся и робко начал:
— Привет.
Он извинился за свою утреннюю оплошность, и в сердце Маринетт что-то шевельнулось. Наверное, она все же ошиблась в нем. Вполне возможно, он не такой плохой, но обстоятельства так сложились…
Он протянул ей свой зонт, и Маринетт протянула к нему дрожащую руку, немного не рассчитав и нажав на кнопку закрытия. Зонт захлопнулся, обняв Маринетт своей холодной и мокрой тканью. Только Маринетт подумала, что так разрушить всю атмосферу ситуации могла лишь она, она услышала звонкий смех Адриана. Приоткрыв зонтик, она взглянула на глупо смеющегося одноклассника и не смогла сдержать свой смех. Адриан показал ей другую свою сторону, отличающуюся от того придурка, которым он предстал перед ней с утра.
Черт, а он милый.
— Спасибо, моя Леди.
