Змея под колодой

      Хадижа одиноко лежала в своей постели. Сон всё никак не шёл к ней. Она тосковала, тосковала по своей матери. Почему папа выгнал её? Разве папа плохой? Конечно же нет! Эта змея — Рания! Это она оскорбляла её маму! Это она пыталась и её проклясть! Это она кричала, чтобы Аллах разбил её счастье! Это всё Рания. Нужно выжить её из дома, и тогда и мама вернётся. С такими мыслями Хадижа повернулась на левый бок и задремала. И снилось ей, что папа прогнал мерзкую Ранию, мама вернулась домой и стали они жить как прежде.       Жади тоже не спалось. Она думала о том, как счастливо заживёт с Лукасом, тот поможет ей отобрать Хадижу и всё будет отлично. Как Лукас отнесётся к её дочери — она не знала, да и как девочка отреагирует на разлуку с любимым отцом? Но ведь свобода дороже, Хадижа просто маленькая, ещё не понимает, но обязательно поймёт. Обязательно.       Рания тоже в ту ночь не спала. Она думала о том, что начинает бояться Хадижи. Маленькая девочка умела манипулировать отцом, Назирой, дядей Али. Да что там говорить, даже строгий дядя Абдул таял, глядя на лукавую девочку. Он считал, что она вырастет крайне благочестивой. И Рания, как любая мать, боялась за безопасность своего ребёнка. Пока Мунир маленький, то она и няньки смогут за ним следить, но ведь он скоро будет ползать, встанет на ножки. Есть ли гарантии, что он «случайно» не упадёт с лестницы? От таких страшных мыслей начинала болеть голова. Она поднялась с кровати, прошла в ванную и посмотрела на себя. В зеркале отразилась молодая, красивая женщина. Густые, тёмно каштановые волосы, тёплые, карие глаза, аккуратный носик и полные чувственные губы, и тёмно-фиолетовые круги под глазами. Измотала её семейная жизнь. Как она грезила о счастье, спокойствии и любви. Только её наивные детские мечты рассыпались в прах. Не было покоя в доме Рашид. Не было и не будет. С грустью она вспоминала сказки, которые для неё сочиняла мама. В них всё было идеально. Главная героиня была единственной и самой любимой женой, а если нет, то все жёны дружили между собой. Но кто же возьмёт её первой женой? Семья её небогата, но благочестива. Именно из-за этого она стала второй женой Саида Рашида, да только тот не мог быть сразу мужем двоих женщин. Он всё позволял Жади, хотя даже слепому было видно, что она вытирает ноги о его гордость, а с Ранией был холоден, даже когда она носила под сердцем их общего ребёнка он был только вежлив, да и всё. А она старалась угождать ему во всём. И даже готовила сначала сама, хотела порадовать его домашненьким.       А утром, как только Саид отправился по делам, в доме разгорелся скандал. Отчасти, Рания была виновата. Она ходила по дому, осматривала в нём, где и что лежит, свыкаясь с ролью первой жены и хозяйки. Мысленно делала заметки, какие распоряжения отдать слугам. В бывшей комнате Жади взгляд её упал на красивый златотканый платок. Такие изысканные вещи Саид дарил только этой одалиске. Ах, если бы он хоть раз преподнёс ей такую вещь, хоть раз посмотрел на неё так, как смотрел на Жади. Но это всё были мечты. Рания вздохнула и примерила платок. Хоть помечтать, и абсолютно не слышала, как в комнату вошла Хадижа. — Это платок моей мамы! — с возмущением сказала Хадижа и сложила руки на груди. Рания посмотрела на девочку, мысленно прокляла Жади, но платка не сняла. Хадижа выдохнула с возмущением и подскочила к сопернице, срывая с её головы блестящую ткань. — Дай сюда! — Ах ты, малявка! — с возмущением вскрикнула Рания. Хадижа намеренно, срывая платок с её головы, зацепила несколько локонов и больно дёрнула за них. — Не смей трогать мамины вещи! — девочка уже переходила в режим ультразвук. На дорогом шёлке появилось несколько затяжек. Рания, у которой в детстве таких платков не было вспыхнула. Испортить такую вещь. — Смотри, что ты наделала! — Хадижа даже не взглянула на платок. — Только я могу брать мамины вещи! Только я! — и Рания вышла из себя. — Твоя мать не вернётся в этот дом! Никогда! — Это решать моему папе, а не тебе! — в комнате стоял шум и гам. Крики и брань слились в единую какофонию. Именно на этот ор и прибежала сестра Рании, которая гостила в доме Рашид. Амина успела как раз вовремя. В комнате начиналась драка. Рания и Хадижа перетягивали платок друг у друга и бранились как две базарные торговки. И как не увещевала сестру Амина, скандал набирал обороты. Обиженная Рания всё больше злилась и ругалась. Жади, казалось, пометила своим присутствием всё в этом доме. Вроде и нет её сейчас, но будто бы стоит тут, в этой комнате и насмехается над ней. — Ядовитая змея! — орала Рания. — Гадюка в обличии овечки! — не оставалась в долгу Хадижа. — Хватит! — кричала Амина. — Рания, ты так проиграешь! Рания! — Ну, уж нет, сестра! Довольно я терпела! Я всё ей выскажу! — Твоя мать распутная женщина! — глаза Хадижи округлились, и она закричала. — Это ты распутная! Ты! Одалиска! Никто не ведает, чем бы закончилась эта битва, но Амина ухватив сестру под локоть, и силой увела её из комнаты. Хадижа любовно погладила мамин платок, примерила его и улыбнулась. Этот бой с Ранией она выиграла, значит, мама скоро вернётся. В отличном настроении она позвонила отцу на работу. — Папочка! — Да принцесса моя. Как твои дела? — Хорошо. Папочка, а можно мне новый платок и несколько колечек? — Конечно, милая. Я сейчас занят, но ты возьми с собой Фатиму и пусть Хасан отвезёт вас в магазин. — Спасибо, папочка! — радостно воскликнула Хадижа.

***

      Добираться по всем пробкам до магазина было то ещё дело. Девочка устала и хотела пить и, наконец, уже размять ноги. Фатима обещала отвести её в кафе-мороженое. День складывался очень хорошо. Нужного платка не было. Хадижа хотела изумрудно-зелёный, с красивой вышивкой, такой, чтобы все сразу видели, насколько она дорога своему папе. Но такой вещи не было, и в расстроенных чувствах она, исходив весь торговый центр вдоль и поперёк, вернулась к машине, вздохнула и на свою беду посмотрела на другую сторону стоянки. Там припарковался чёрный феррари. Бразилец, управлявший ей, открыл дверь и в вышедшей из авто женщине Хадижа узнала мать. — Мамочка! — девочка закричала и замахала рукой, но проезжавший недалеко погрузчик заглушил её крик. А мужчина приобнял Жади одной рукой и нежно поцеловал в щёку. Было видно, что она смущена, но она не оттолкнула бразильца. Пара скрылась в дверях торгового центра, а Хадижа со слезами на глазах смотрела им вслед. Мама обнималась не с папой. Кто этот человек? Почему мама позволяет себя трогать? Она побежала обратно в магазин. Фатима кинулась за ней и почти врезалась в Лукаса Ферраза, обнимавшего Жади за талию. — Мама… — в ужасе прошептала девочка. — Жади, это твоя дочь? Очень милая. Я всё сделаю, чтобы она жила с нами, и…. Слушать дальше Хадижа уже не могла, она развернулась и бегом помчалась к машине, заливаясь слезами. Выходит, Рания была права. Она не слышала криков Жади, не видела, как та пыталась её догнать. Всю дорогу до дома она рыдала и все попытки успокоить её были напрасны. Ни обещания, что сид Саид купит ей золото и платков, ни посулы праздников и танцев не имели никаких результатов.       В доме было тихо. Саид ещё не вернулся, а Рания, покормив Мунира, присела почитать журнал, когда дверь с грохотом растворилась и Хадижа с громким топотом пронеслась мимо неё и убежала в свою комнату. Сначала она даже не обратила внимания на произошедшее. Девочка два часа не высовывалась из своей комнаты и Рания, признаться, была только этому рада. В доме было относительно тихо, за окном вечерело, а Саид всё не возвращался. Он не хотел бывать в том месте, где его ждали только скандалы.       Служанки налили чай, подали сладости, и Амина вместе с Ранией сели лакомиться, о Хадиже никто не вспоминал, пока со второго этажа не послышался грохот и звон бьющегося стекла. — О, Аллах, — Рания возвела руки к небу, — эта девчонка исчадие шайтана. Она вскочила и побежала наверх. Грохот и звон раздавались из комнаты Жади. Рания распахнула дверь и обомлела. Хадижа, заплаканная и растрёпанная, с некрасиво покрасневшим лицом и шваброй в руках била стёкла в дорогом трюмо. Люстра, разбитая и раскуроченная валялась на полу, платки, платья, костюмы для танцев, всё было смято, перепачкано землёй из цветочных горшков, осколки которых валялись тут же. По босой ноге Хадиже текла кровь, в запале она наступила на стекло и даже этого не заметила. Девочка будто бы обезумела. Она выла, рыдала, икала, но не могла вымолвить ни слова. Только шваброй разносила комнату матери.       Именно в этот момент послышался хлопок входной двери, голос Саида, причитания служанок и топот тяжёлых мужских шагов на лестнице. — Что у вас тут происходит? — Саид был в ярости. — Рания?! Что ты натворила?! Хадижа, доченька, принцесса…. Рания! Отвечай! И тут ответила Хадижа, даже не ответила, а просто начала орать. Бессвязно и отчаянно. — Она меня бросила! Она меня бросила! Она! Меня! Бросила! — Рания?! Ты рассказала ей?! Рания, ответь! — Сид Саид! Сид Саид! — вмешалась Фатима. — Мы встретили лару Жади и бразильца в торговом центре! Это было в два часа дня. И с тех пор мы не можем успокоить Хадижу. — Доченька, — Саид присел на корточки и раскрыл объятия, — иди ко мне. Папа позаботится о тебе, - девочка не слышала, это была истерика: страшная, безобразная истерика. Такой уютный, такой правильный и сахарный детский мир был разбит жестокой реальностью. Именно в этот миг Саид понял, что Жади он не простит никогда. Рания в ужасе смотрела на девочку. Она её особо не любила, но всё же жалела. Как так можно? Она вспоминала своё детство. Они с сестрой были мамиными любимицами, и представить даже в страшном сне, что мама их бросит они не могли. Что в ней заговорило? Материнский инстинкт? Жалость? Она не знала, но только повернулась к Саиду и тихо сказала: — Хабиби, я прошу, иди к сыну, он так скучал. Сама же Рания присела на корточки перед Хадижей, обняла её, хоть та и отчаянно вырывалась и…. запела старую колыбельную. Тихо-тихо, ласково-ласково, и куплеты старинной песенки уносили душевную боль. Через полчаса девочка заснула в объятиях мачехи, но и во сне всё вздрагивала и плакала. А потом Амина наблюдала, как Саид перевязывает ногу дочери, а Рания гладит её по волосам, и они не знают, о чём можно говорить, но сейчас так остро чувствуют боль друг друга, что становится понятно — они семья. Хадижа проспала ровно сутки, а когда проснулась снова начала плакать. Отец не знал, как её успокаивать: — Не плачь, принцесса, — тихо попросила Рания, — не рань своё сердечко. Пусть Аллах рассудит, как правильно. — Она меня бросила, — тихо шептала девочка. — Тогда отпусти её. Пусть идёт. Давай сожжём всё дотла и будем строить жизнь дальше. Рания выразилась фигурально, но Хадижа приняла всё за чистую монету. — Хорошо, но только ночью, чтобы полыхало до небес.       Так они и стояли около горящих вещей Жади Рашид. Саид, заплаканная Хадижа и встревоженная Рания, и что ждало эту вновь родившуюся семью в будущем — никто не знал, и только ангелы в небесах понимали, что счастье своё они выстрадали и в жизни у них будет всё хорошо.