Береги голову

— Да, мам… Да. Нет, пусть сам разбирается… Да, я взял мясо. Что значит «уверен ли я»? Я спец по свинине, мам! И помидоры я взял, ма… в смысле «какой сорт»? Они что, разные? Э-э-э. Л-ладно, все, пока, тут очередь подошла! Чонгук устало убирает телефон в задний карман спортивок и начинает выкладывать покупки на ленту, кося глазом на упаковку с идеально красными помидорами. Он заторможенно оборачивается на тележку, вдруг сгребает все, что выложил, обратно и уносится вглубь магазина в поисках забытого кимчи и пачки рисовой муки. Минутная заминка стоит парню места в начале очереди, перед тремя людьми с горами покупок. Чонгук тихонько чертыхается и потягивается, чувствуя, как стреляет в отбитом плече и печет глаза от искусственного освещения. Сканер пикает размеренно, прерываясь на щелчок открываемой кассы, так и маня залипнуть на цифры, мелькающие на маленьком табло для покупателей. Высоченный мужчина в темной парке вываливает кучу каких-то батончиков и тонких пакетиков с растворимым кофе и, зевая, просит дать ему две пачки сигарет, почему-то разных. Чонгук рассеянно пододвигает пластиковую подложку со свиной вырезкой поближе к разделительной палке и прикрывает глаза. — Молодой человек, постойте! Вы, кажется, забыли! Чонгук вздрагивает и потерянно оглядывается на кассира, который держит в руках брусок клубничного мыла. Мужчина с сигаретами наверняка не слышит ничего из-за грохочущей в наушниках музыки, поэтому медленно моргающий Чонгук, особо не задумываясь, решает сделать доброе дело. Но вместо того, чтобы догнать и отдать в руки, он выхватывает увесистое мыльце и метким броском запускает его вслед незнакомцу. Мысль догоняет действие как раз тогда, когда снаряд уже шлепается на плиточный пол и рядом испуганно ахает кассир. ✘✘✘ Намджун безуспешно пытается рассмотреть адрес площадки на дерьмовенькой фотографии, расплывающейся паутинкой из-за разбитого экрана, когда ему в затылок прилетает что-то твердое. Он по инерции ведет головой вперед и бьется лбом об телефон, выбивает его из собственных рук и застывает на месте, глупо моргая. Он в один присест поднимает убитый телефон и кусок какого-то мыла, разворачивается и широким шагом идет обратно, к бледнеющему на глазах подростку с все еще занесенной для броска рукой. Намджун строит свое самое угрожающее лицо, и парнишка даже приседает от страха, блеет, что думал, будто он забыл свою покупку, и он сам не знает, как так вышло. Намджун протягивает дурацкое мыло напрягшемуся сотруднику магазина и зыркает на парня, скидывая капюшон и щелкая суставами пальцев. Тот только жмурится и взвизгивает «Я не хотел!» — Не хотел он, блять, — Намджун фыркает и щупает ушибленную голову. — Что за молодежь пошла… Чонгук бы и хотел пойти, но сидит возле камер хранения уже пятнадцать минут. Слишком страшно напороться на верзилу с татуировками и, господи боже, пирсингом в обеих щеках. На него лукаво оглядывается давешний кассир, а охранник мелкими перебежками подбирается все ближе, так что приходится собрать волю в кулак и бегом ретироваться из магазина. На улице, слава богу, никого нет. ✘✘✘ За покупками Чонгук в тот магазин больше не ходит, но карма настигает его даже в другой части города. Нихреново так настигает, даже очки с переносицы спадают. Чонгук ловит окуляры на лету и хватается за затылок, оглядываясь. В сторону укатывается желто-синий волейбольный мяч. — Что, посильнее подать не мог? Где его теперь искать? — слышится из-за подстриженных кустов чей-то недовольный голос, сопровождающийся заливистым смехом. — Но, согласись, Юнги, вышло красиво! — Да ладно, хен, потом найдешь, а то мне скоро на смену топать. Хосок, где там твой мяч? Чонгук поднимает мяч и идет на голоса, но его доброта душевная снова выходит ему боком. Стоит ему выглянуть из-за зеленой изгороди, как ему прилетает еще и в лицо. Единственное, что он успевает увидеть, — это как тот самый парень в татуировках и с пирсингом разбегается и в прыжке заносит руку для силовой подачи. В голове пролетает «хорошо хоть очки снял», и Чонгук со стоном валится на спину. — Намджун, ты же убил его! — Эй, — кто-то мягко касается чонгукова плеча, и он приоткрывает один глаз. — Парень, ты живой? Ушибленный садится и аккуратно щупает лицо на предмет повреждений; нос вроде цел, хотя кровит. Он дует губы и смотрит прямо на татуированного снайпера. — 2:1, нечестно. — Намджун, он бредит. Хосок, звони в скорую, пока он реально не откинулся! Его неловко приподнимают, поддерживая за плечи, и протягивают влажные салфетки, и татуированный его наконец узнает. — Почему тогда не 1:1? — он прищуривается и склоняет голову. Чонгук фыркает. — А откуда, ты думаешь, у меня твой мяч? — Намджун прыскает, и вместе с ним хохочет Хосок. — Точно в больницу не надо? Как голова, не кружится? — Жив буду, только заберите мяч уже. Чонгук отдает мяч Хосоку, собирает с резинового настила парковой спортплощадки свои немногочисленные пожитки, приподнимается на мысочках и отвешивает обидчику легкий подзатыльник. Пока тот соображает, он пулей улетает за кусты и уже оттуда кричит: «Теперь мы квиты!» Намджун только улыбается. ✘✘✘ Проходит неделя, другая, и что Чонгук, что Намджун перестают усиленно опасаться за свою голову. История забывается, как забавное стечение обстоятельств. Первый только изредка смеется над своим удивительным везением да вспоминает как блестели на солнце металлические шарики на чужих щеках, а второй припоминает обиженно надутые губы, струйку крови из носа и то, как парень очень смело сиганул в кусты. Они даже не думают, что встретятся еще раз, пока Чонгук не влетает сам в ничего не подозревающего Намджуна на скейте. Он спрыгивает с круглых железных перил, не совсем ловко заканчивая трюк, разгоняется, чтобы успеть на светофор, когда длиннющая нога в кроссовке с развязанными шнурками показывается из-за угла соседней улицы, и Чонгук всем телом валится на своего недавнего (не)знакомого. Удар получается сильный, обоих опрокидывает на асфальт, и скейтер, отлетая дальше, сильно бьется головой о столб с указателями. Чонгук стонет от боли в ободранной ноге, пробует встать, но мимо, шурша колесами, проезжает его доска, и его вдруг начинает мутить. Он медленно выдыхает через рот и теряет сознание. В себя Чонгук приходит, как и ожидалось, в больнице. Все вокруг белое, немного пахнет дезинфицирующим средством для мытья полов, у него на затылке компресс, а рядом сидит его мама. С очень недовольным лицом, это видно даже в профиль. Чуть поодаль, в кресле, сидит тот татуированный. Парень даже успевает испугаться, мол, что за маньячина, преследует!, но опускает взгляд на чужие забинтованные ладошки и жмурится от воспоминаний. — О, миссис Чон, он очухался. — Женщина подрывается к койке сына и мягко берет его за руку. — Как ты, Гук? — парень хмурит темные брови, но отмахивается. — Тебе стоит поблагодарить этого молодого человека, он, вообще-то, самостоятельно дотащил тебя до больницы, потому что ты раздавил собственный телефон, и был вынужден сидеть тут, пока меня не вызвонили. Хорошо, что тебя тут уже каждая медсестра знает, — женщина закатывает глаза и оборачивается, нежно улыбаясь, к смущенному и притихшему «молодому человеку». — Намджун, дорогой, мог бы оставить его прям там, и так очухался бы, уж не в первый раз. Миссис Чон отходит от койки, коротко, с умиленной улыбкой, оглаживает щеку очаровательного молодого человека, по виду, ровесника ее второму сыну, и уходит за доктором. Чонгук пялится на них со странным выражением лица, но улыбается, когда Намджун неловко чешет щеку и ярко краснеет ушами. Намджун переводит взгляд с двери на лежащего на кровати и по-доброму ухмыляется в ответ. Он в два шага преодолевает расстояние до лежащего и протягивает руку для рукопожатия. — Я даже не знаю, в чью пользу в этот раз засчитать очко. Я Намджун. Намджунова рука большая, теплая и шершавая от бинтов на ободранных об асфальт ладонях. Кожа сплошь покрыта чернильной вязью и оттого кажется еще темней. Татуировки убегают вверх до рукава футболки и вновь появляются в вырезе ворота, украшая шею с одной стороны вплоть до линии роста волос за ушами. Чонгук не пялится, но щеки опаляет жаром от контраста сцепленных рук, собственная кожа кажется едва ли не белой. Он хмыкает. — Это был гол в свои ворота. Если мы играем по-честному, то очко твое. — Если от этого реально зависит чье-то здоровье, то я, пожалуй, готов проиграть уже сейчас. — Намджун смеется и убирает руку. Но не уходит. 終