Постмодернизм: практические применения

Ночью автобусы не ходили. Если скооперироваться с кем-то ещё, хотя бы два-три человека, можно было бы вызвать такси, но все остальные решили гулять до утра и уходить вместе. Мобильный показывал ноль один час, а потом он погас. Перед глазами Ирины остался зелёный прямоугольник. Она перевела взгляд к потолку, наблюдая рассеивающийся след уже на советской понтовой люстре с висюльками, которые удачно имитировали хрусталь. Это была единственная свободная комната в доме, где не светилось. За стеной играли в карты. Слышался голос незнакомого парня и вторящий ему Антон из группы Ирины: "Мухлёж! Я уже бил семёркой червей, откуда она, блядь, выплыла?" Засмеялись пьяные девушки, кто-то с шипением открыл сто первое пиво. Ирина вышла в тусклый коридор. Дверь напротив была приоткрыта. Ковёр с узорами тянулся в обе стороны до бесконечности, и Ирина сделала шаг по шёрсткой равнине. Картёжники, плача от смеха, дружно навешивали Антону погоны. За дверью светилось, и видна была только надпись GAME OVER на экране телевизора. Ирина аккуратно заглянула в проём. Её поприветствовал вид раскинувшегося на кровати Игоря с блаженно закрытыми глазами и двигающейся между его ног рыжей головы. В углу на кресле развалился какой-то из приглашённых левых парней и, запрокинув голову, то ли спал, то ли путешествовал по дивным волшебным мирам. Хотя музыка гремела так, что сыпались стёкла, его это заботило вряд ли. Рыжая девушка перетекла вверх по разомлевшему Игорю и с чувством впилась ему в шею, одновременно задирая на себе юбку. Ирина моментально закрыла дверь — громковато, может быть, но смотреть, как Егорку лишают невинности, ей не хотелось. Будь это кто понахальнее, заснял бы как зуб дать. Слева к Ирине приближалась троица светящих пряжками, помадой и серёжками незнакомок, возможно, близняшек. Сколько же народу они притащили? Вообще непонятные личности. Одна из русалок притормозила. По её плечам и груди перекатывались ультрамариновые блёстки, а в уголках глаз отливала звёздная пыль, осыпавшаяся на щёки. — Ты чего босая? — спросила русалка. — Разулась. — Носки тоже? — Я без носков. — Угу, ясно. Куришь? — Не курю. — Куришь. Пойдём. Ирина промолчала, разрешая переливающимся девушкам тащить её едва не под локоть в конец коридора. Наверное, подумала Ирина, они решили, что я под кайфом или очень пьяна и ведут проветриваться. На улице было прохладно. Газон под балконом отражал сияющие до боли в глазах окна, но соседние особняки либо спали, либо вообще пустовали. Луна повисла над ними, как выстрелившая пробка шампанского. — Ты учишься с Игорем? — спросила ультрамариновая русалка. Её сестрицы, точно не близняшки, но с одинаковой степенью загара, навострили уши. — Протасовым? — Да, с ним. — Учусь. А в чём дело? Ирине предложили подымить, она согласилась и скосила глаза поверх сигареты на массивную "зиппо". — Ты часом не Ира? — перекатывая сигу между губ, спросила другая русалка. — Да. Вы с нашего факультета? — Без разницы. Короче, если ещё раз увижу тебя на фотке с ним, — ультрамариновая русалка ткнула Ирине в грудь когтем, — я поймаю тебя по пути с универа и буду бить мордой о стену столько раз, сколько насчитала твою рожу у него в инстаграме. Ирина поперхнулась и рассмеялась, выпустив дым русалке в лицо. — Ему прямо сейчас отсасывает какая-то рыжая. Проебалась ты с целью, он бы не палил девку, которую... Прилетело в лицо. Ирина, продолжая смеяться, выпустила сигарету из онемевших челюстей. В глазах забегали мурашки, и она запрокинула голову назад, прислоняясь ко стеклу. — Где он? — прошипела ультрамариновая русалка. — Да завязывай, — протянула одна из её спутниц. — Не хватало сюда ещё ментов, вот праздник так праздник. — Ищи, ты у нас детектив, — Ирина проморгалась и теперь скептически уставилась в глаза русалки. Нос начинал болеть по-настоящему, а в горло засочилась кровь. — Про отсос это правда, если что. Буквально пять минут назад. Русалку передёрнуло. Она с отвращением обнажила зубы, словно готовясь ударить во второй раз, но только бросила "иди нахуй" и ретировалась, хлопнув дверью. Вторая русалка, которая напоминала о полиции, тут же вышла следом. Третья русалка развалилась на перилах и вытянула ноги в кедах. Из её ноздрей шёл дым. — Ты соврала? Зачем? — спросила она. Ирина собрала кровь во рту и, за неимением лучшего места, выплюнула её с балкона во двор. Под действием законов физики из носа тут же закапало. — Да какое враньё... — прогнусавила Ирина. — Открываю дверь — вижу Игоря с какой-то в разгаре дела, закрываю дверь. Эта в синем, она его девушка? — Нет. — Отли-и-ично... — ...но бегает за ним уже полгода, — продолжила русалка номер три. Её светлые, почти белые волосы, то ли натуральные, то ли выкрашенные, качнулись в поле зрения Ирины. — Она, конечно, перегибает палку, но ты бы поговорила с Игорем насчёт фотографий, пока всё не устаканится. Иначе она реально может устроить мордой в стену, по полной программе... Не смотри так, бить не буду! Я здесь Швейцария. — С чего вы взяли, что он мне нужен? — простонала Ирина, распрямившись и осторожно пощупав нос. — Он же фоткал, логично разбираться сначала с ним. И вообще, у них ничего не получится. Если ты понимаешь, о чём я. Русалка хмыкнула. Некоторое время они в тишине думали о своём: Ирина глядела на звёзды в надежде, что скоро кровь остановится, а русалке нормально курилось и на месте преступления. — Ладно, — сказала она, бросив окурок в пепельницу, — пойдём отсюда. — Куда? — В ванную. — Спасибо, мне и так хорошо. Ирину развернули лицом к свету. У русалки в каждом ухе было по несколько серебристых пирсингов, а глаза — тоже серебристые, бледные, с потрескавшимися сосудами. — У тебя может быть сломан нос, — серьёзно сообщила она. — Стоп, — Ирина мотнула головой. — Как тебя зовут? — Какая разница, пойдём. — Нет, скажи, как тебя зовут... Ты что, трезвая? — дошло до Ирины. — Как ты можешь чувствовать запах с полным носом кровищи? — русалка разглядывала Ирину от босых посиневших ног до заляпанной красным белой футболки под джинсы. — Чего смотришь? — Хочу и смотрю. — Поосторожнее со словом "хочу", — вяло пошутила Ирина. — Да не парься ты, я сама. — Хорошо. Русалка внезапно отступила к порогу, и Ирина едва не потеряла равновесие. Тут же будто из ниоткуда нарисовалась компания с сигаретами, сквозь которую Ирине пришлось лавировать обратно в коридор с винтажным ковром, где русалки уже не было. Ирина постучала себя в грудь, оглянулась. Дверь той самой комнаты стояла распахнутой настежь — видимо, ультрамариновой русалке удалось найти своего принца. — Ир! Чё грустишь, пойдём? — сзади ей на плечи упала рука, судя по голосу, Тани, отдавшись болью в носу. — Ой, что с тобой? — Ничего, — Ирина выскользнула из объятий. Она оставила Таню и пошла к лестнице, над которой висели едва живые вазоны в кашпо. Через перила открывался вид, от которого Ирине закружилась голова: мельтешение лиц, одежды, вспышек. Держась двумя руками, она медленно спустилась на первый этаж в эпицентр вечеринки. В центре толпы среди подушек и пуфиков кто-то пил рюмку из декольте старосты группы под шквал аплодисментов и улюлюканье. Староста смеялась в потолок, распустив за собой смоляные волосы до самой столешницы. Ирина пробралась вдоль плинтусов, посматривая под босые ноги на случай осколков, до угла, за которым размещались туалет и ванная. Там образовалось что-то вроде очереди из переминающихся с ноги на ногу, сползающих по стенке, подтанцовывающих людей. Влившись в эту нишу, похожую на приёмную студенческой поликлиники, Ирина дважды провернулась вокруг своей оси, разыскивая серебристую русалку. Впустую. Когда Ирина подошла к умывальнику, его резко уступили, переглядываясь выпученными глазами. В пустой ванне кто-то сидел. Ещё пара человек забегала ополоснуть руки после туалета, держа их над покрасневшей от крови водой. Ирина склонилась у крана и подставила нос под ледяную струю. Раз, второй. Зеркало показывало опухшую переносицу, мокрое лицо и алые кляксы там, где грудь под футболкой остановила попадание крови на джинсы. За шеренгой хозяйских шампуней из-за спины отражения поднимался дымок: сидящая в ванне морячка зажгла сигарету. — Ира? — спросил голос, и мимо Ирины к умывальнику потянулось сразу две пары рук, одновременно хватаясь за рычаг. Бедро сквозь джинсы обдало диким напором воды. Русалка номер три стояла прямо перед ней. При стерильном свете ванной комнаты, между сушилкой и шторкой, она выглядела вполне осязаемой. Угловатое лицо с большими, как у оленёнка, глазами, искусанные губы и напрочь съеденная помада. Тонкие, твёрдые на вид руки. — Привет, русалка, — сказала Ирина, забывая про полотенце. Та коротко улыбнулась. — Вообще-то, Светлана. Между ними кто-то передал кому-то пудреницу, и вслед за ней с матом протиснулся Антон. Свет в ванной несколько раз погас и включился обратно подо ржач из-за двери. — Приятно познакомиться. — Пойдём. — На этот раз я буду защищаться. Светлана взяла Ирину под локоть и вывела обратно в очередь. — Надо футболку застирать... — вспомнила Ирина, но было поздно: Светлана толкнула её в поток вечеринки, между плечи, локти, стаканы, осторожно-чьи-то-ноги-переступай. Тепло тел. Дом узнавался с трудом. Пейзажи и портреты сливались со стенами, мебель приобрела ауру декораций. Ирине стало смешно. Светлана закинула руку ей на шею и заговорила в ухо, направляя тем временем в сторону кухни: — Вижу, ты в хорошем настроении, так держать. О чём думаешь? — Мы словно в ином измерении. Как ночью собирается нечистая сила, на неё не действуют правила, вещи летают, кошки разговаривают, только здесь все становятся на время другими. То есть, вряд ли все до единого, но в идеале — полное погружение, очищение через... через этот мистический опыт? Не смотри так. Я, например, полностью в трансе. Будто здесь может произойти что угодно. А вдруг ты на самом деле русалка? Светлана выгнула брови. — Признавайся: таблетки брала? — Нет, водка и только водка. Дело в том, что я люблю искусство. Здесь очень артистичная атмосфера, из-за дома. Советский партийный шик. — Поэтому ты не веселишься с народом? — Да. Иначе время пролетит быстро и я ничего не увижу. Призраки видят всё, — доверительно прошептала Ирина. У неё в руке обнаружилась запечатанная бутылка вина. Светлана внимательно слушала. — Если ты призрак, то я Папа Римский. Пойдём-ка найдём себе комнату. От адреналина вдруг затряслись руки, хотя русалка ничего такого и не сказала. Ирина выпрямилась, кивнула: — Сейчас поищем. В этом что-то есть: ходить по дому босиком. Поднимаясь на второй этаж, Ирина думала, что на неё нашло. Русалка, наверное, считает её чокнутой. На её месте Ирина сама развернулась бы да ушла от поехавшей. Под ковром в коридоре происходила борьба. Его оттащили вправо, и прямо сейчас в углу две девушки пьяно фотографировались, завернувшись в ворс. — Мы в домике! — проорала одна из них, пока вторая загибалась от смеха. Ирина подёргала первую дверь — заперто. Вторая вела на свалку сонных тел, и Светлана захлопнула её, не дав и слова сказать. С бутылкой в надёжном захвате Ирина покрутилась, прикинув, где была та самая тёмная, неинтересная, непроходная комнатушка, откуда она направилась навстречу приключениям. Напротив той, где Игоря лишали девственности. Точно. И здесь всё ещё было пусто. — Я нашла, — Ирина включила абажур с висюльками. Так-с, кресла... Выключатель щёлкнул, лампы погасли. — Темнота лучше, — сказала Светлана. Из-за стены слышался монолог, прерываемый взрывами смеха. Судя по всему, кто-то травил байку о жизни. Ирина не стала сопротивляться, когда Светлана забрала вино и принялась профессионально его вскрывать. — Стаканов нет. Кружек нет. Бокалов тем более, — заметила Ирина, продвигаясь ближе к окну. Даже кровати, чтобы расслабить ноги, не было, разве что два мягких кресла в разных углах. Ира передвинула одно из них к другому. — Знаешь, я как пришла, так ещё ни грамма алкоголя не выпила, — Светлана положила пробку в центр журнального столика. — Вода, чай, кока-кола. — Почему? — Ирина упала в кресло. Твёрже, чем на вид. — Таковы пути мои. Хотела уйти раньше, вообще-то. — Я тоже. Светлана села в кресло рядом. Поёрзала и, помогая себе ногами, сдвинула их кресла боком вместе. — Ну что ж, — сказала она, — вино — это хорошо. — Пей. Светлана сделала большой глоток и рассмеялась, когда Ирина тут же перехватила бутылку себе. Ирина запрокинула голову, прикрыла глаза, медленно втягивая вино. Стыки паркета под пятками. Твёрдое кресло. Положение костей, мышц. Дыхание другого человека. Запах дерева и ночного воздуха из форточки. Её распирало от желания нырнуть в это всё, как дым. Кресло едва заметно качалось. — Почему я русалка? — спросила Светлана. — Блёстки похожи на чешую, — немного подумав: — Глаза. — Глаза? Что у меня с глазами? — на этот раз Светлана не стала отбирать вино. — Не знаю. Ты как картинка из сборника фольклора. Ночью появляются из озера три сестры, вот с такими глазами, и уводят рыбаков под воду. Светлана расслабилась, вытянувшись всем телом. Блёстки на её платье перетекали в лунном свете от плечей вниз. Она заговорила: — В выпускном классе я с парой человек пошла на озеро. У озера торчала табличка "не купаться!", но ты понимаешь. Мы полезли туда, вещи оставили под кустами. Купаемся, плещемся, озеро чистое. Я умею нырять, и вот я ныряю подальше от берега. Открываю глаза под водой и вижу: на дне, совсем рядом, что-то лежит. Возвращаюсь, набираю побольше воздуха и ныряю посмотреть. Водоросли низкие, пару сантиметров. Вижу: над ними шатается что-то на верёвке. Трогаю, а это не верёвка, а цепочка, и на ней маленький кулон. Ну вот же, думаю, повезло. Потянула, сорвала, и только тогда поняла, что он тянулся из какого-то длинного мешка. У меня едва ноги не отказали! Выплываю наверх... "Аха-ха, — говорю, — ребята, там, кажется, труп на дне", — Светлана замолчала. — И? — Набрались храбрости, я нырнула в третий раз. Это был даже не мешок, вроде как кусок брезента, поэтому цепочка всплыла. К счастью, я развернула его посередине и увидела локоть, а не лицо. Утопленников... В общем, мы вызвали полицию. — Что случилось с кулоном? — Подожди. Я имела в виду, русалки должны быть красивыми. — Да, — согласилась Ирина, прикладываясь к бутылке, но не в силах оторвать взгляда от Светланы. Её голос обволакивал. — Я красивая? — Очень. — Я не смогла отдать кулон полиции. Сначала самой было противно, потом я долго его мыла, вымачивала в водке. Меня вызывали в отдел, и я пришла туда с кулоном покойной. Надевать его на шею, конечно, не решилась... Почему-то казалось, что он меня задушит. Ирина развернулась к Светлане. Та смотрела перед собой, медленно моргая. — Теперь я не могу с ним расстаться. Сначала он щекотал нервы: чувствуешь себя особенной каждый раз, когда смотришь на руки. Правда, ночью он лежал в другой комнате. Сейчас я даже сплю с ним. Светлана подняла левую руку. Вокруг её запястья был защёлкнут браслет, на котором, надёжно закреплённый, болтался золотой кулон с чёрным камнем по центру. Хотя в лунном свете любой камень показался бы чёрным. — Врёшь, — провозгласила Ира. Она взяла Светлану за руку и поднесла браслет к глазам. — Это золото? И... оникс? Чёрный бриллиант? — Золото, проба есть. Камень — без понятия. Всё правда. — Ну тогда бойся, мертвецы держат обиды очень долго, — сказала Ирина таинственным голосом, не отпуская. — Ты, наверное, проклята. — Да, — театрально кивнула Светлана. — Многое ты видишь, красная девица. — Хочешь, я помогу тебе, — Ирина запнулась, поднимая брови, — красная девица? Нет, без повторений. Хочешь, я помогу тебе, царевна? — Так я уже не русалка, я уже царевна, да? Ирина захохотала, уронив лицо себе на локоть, и тут же дёрнулась, когда разбитый нос прострелил болью до самых зубов. — Ауч, — сказала она, осторожно прикладывая холодный бок бутылки к переносице. Рука Светланы выскользнула из её ладони, чтобы подняться к лицу и одним пальцем пощупать опухшее место, так нежно, что Ирина почти ничего не почувствовала. Отражая луну, покачивался кулон с камнем. Ирина, как во сне, обернула ладонь выше браслета, удерживая Светлану на месте. — Так помочь тебе, царевна, или не нужно? — Семь волшебниц пытались снять его, но если ты так уверена, попробуй сама. Ирина поставила вино на пол и взялась за сложную застёжку. — Если ты поможешь мне, красная девица, я дам тебе всё, чего пожелаешь, — прошептала Светлана почти в ухо Ире, когда та придвинула её ещё ближе: застёжка оказалась непростой, алкоголь мешал ловкости. "Позор, — думала Ирина, сжав зубы, — не могу расстегнуть сраный браслет". Светлана дышала рядом, и от её близости по спине катился то жар, то мороз. — Всё, что пожелаю? — Да. Так принято. — Мне ничего не надо. Но если принято... Я возьму только то, что ты сама захочешь отдать. Под давлением застёжка щёлкнула, едва не отодрав Ирине ноготь, и браслет упал ей на колени. Светлана громко рассмеялась. — Что такое? — Ничего... Ничего. Ирина подобрала браслет и вложила его во всё ещё протянутую руку русалки или царевны. Хотелось что-то сказать, но вместо этого она только нащупала бутылку и в спешке приложила её к губам. Светлана встала, одёрнула платье, прошла ко столику. Положила браслет рядом с пробкой от вина. Немного постояв, развернулась к Ирине и так остановилась, смотря ей в глаза. Ирина не смогла бы представить эту сцену при свете дня. Вино казалось чёрным, тени на стенах менялись местами. Зачарованная, она попыталась не думать и отдаться моменту так же, как раньше вечеринке. Светлана и дальше смотрела на неё, то ли с ожиданием, то ли с интересом. — У тебя никудышные формулировки, — наконец-то с улыбкой сказала она. — "Только то, что сама захочешь отдать"? Вот сейчас откуплюсь одним рублём и будет тебе урок, красная девица. "Мне как раз не хватает денег на такси", — едва не ляпнула Ирина, но получилось другое: — Ты хочешь отдать мне рубль? — Нет-нет. Я имела в виду... — она вздохнула. — Вдруг ты не хочешь взять то, что я хочу дать. — Покажи. Ну а вдруг. Ирина вернула бутылку на пол, и вовремя: Светлана была уже перед ней, а потом наклонилась и отдала поцелуй. — Хочу, — сказала Ирина. В висках шумело. Она мягко потянула Светлану на себя, завлекая её, целуя и отодвигаясь миллиметр за миллиметром, пока они обе не прижались друг к другу. Светлана была лёгкая, её вес практически не ощущался, и Ирина обняла её крепче — ближе, ближе — выцеловывая шею и за ухом, обсасывая пирсинги. — Боже, — прошептала Светлана дрожащим голосом. — А... Она отстранилась и, тяжело дыша, вцепилась Ирине в футболку. — Ты не... — Снимай. Платье-чешуя то царапало, то щекотало голую кожу. Оно подвигалось выше, выше, выше по бёдрам Светланы, пока Ирина не пробралась под него рукой до самых лопаток и тут же обратно, чтобы сжать в ладонях крепкие ягодицы. Поцелуй становился глубже: Светлана практически вылизывала её рот изнутри, увлечённо и с вдохновением. Язык вперёд — язык назад — широкой полосой по нижней губе. В комнате не было кровати — вспомнила Ирина, когда ждать стало совсем невмоготу. Светлана притиралась к ней то так, то этак, едва не танцевала, двигаясь в такт собственному языку: вперёд — назад, вперёд — назад. Ирина скользнула пальцами по линии белья и сквозь трусы прошлась ногтями по мокрому пятну — Светлана тут же подалась навстречу руке, виляя бёдрами. Пальцы вместе с тканью скользнули глубже. — Слушай, — выговорила Ирина, — хочешь... Светлана что-то промурлыкала, не отрываясь от дела, и придержала Ирину, когда та хотела вставать. — Нет-нет-нет. Расслабься и получай удовольствие. И, словно решив показать на примерах, она тут же выпуталась из её объятий, в одно движение стекая вниз. Стук — обнажённые коленки о паркет. — Да, — невольно сказала Ирина. "Да, да, да, да, да". Светлана кусала зацелованные, глянцевые губы, помогая ей расстёгивать джинсы и стягивать их пониже. Серебристые её волосы сбивались в волны, из которых подмигивали металлические серёжки. Ресницы из-за теней от луны казались невероятно длинными. "Я пьяна, как же я, наверное, пьяна. В ничто". Ирина бережно убрала волосы русалки назад. Чтобы не мешались. Как бы ей ни хотелось всего и сразу, как бы ни звенел от напряжения каждый нерв, она откинулась в кресле и сжала подлокотники до боли в пальцах. — Скажешь, когда перестать. Я могу очень долго, — нервно выдохнула Светлана, глядя снизу вверх голодными, горячечными глазами. "Она действительно меня хочет". На секунду Ирина почти решила всё остановить и поменяться местами, но не успела. Светлана без прелюдий широко лизнула её клитор, издав при этом такой звук, будто в жизни не пробовала ничего вкуснее, а рука Ирины сама по себе оказалась у неё в волосах. Которые снова грозились расстелиться тяжёлой волной, закрывая обзор. Кажется, Светлана решила повторить свои поцелуи уже внизу: громко, мокро, двигая головой, напряжённо сведя брови. За стеной кто-то смеялся. Пульсировало, гудело в ушах. По всему телу, как зыбь, разбегалось невыносимое удовольствие. Ещё чуть-чуть. Ещё немного. Ирина не успела удивиться, как её пробило наслаждением, впечатывая лопатками в кресло и выгибая спину. Вдох застрял в горле. Бездумно закусив ладонь, чтоб не кричать, на несколько секунд Ирина перестала существовать. И резко вернулась обратно, хватая воздух. — Стоп, — выдавила она. Светлана подняла голову. Её рот и подбородок блестели от слюны и смазки, а глаза — глаза были всё такие же голодные. — Секунду... Дай отдышаться, — просипела Ирина. — Охренеть... Так, давай теперь я. Иди сюда. Они встретились на полпути и как-то незаметно Ирина оказалась на полу тоже, так и не позволив Светлане сесть, прижимая её к подножию кресла, задирая её платье и жадно целуя всё, до чего могла дотянуться. Светлана дрожала под её руками струной, толкалась в рот, и колёсики кресла ритмично скрипели, отодвигая его дальше. В конце концов, она потеряла равновесие и рухнула на спину, грохнув локтями о паркет. Когда всё кончилось, Светлана шатаясь встала. Ирина, всё ещё сидя на полу, с несвойственной себе грацией надевала джинсы. На уровне её глаз Светлана потёрла красные даже в полутьме колени, одёрнула платье-чешую, взяла со стола мобильник. — Где... — начала она, но тут же подняла свои брошенные у кресла трусы и принялась их натягивать. Ирина выдохнула, невольно следя за представлением. Хотелось ещё. Точно также хотелось вырубиться часов на двенадцать. Она всё же нашла в себе силы подняться и напялить футболку обратно. Побаливала челюсть — с непривычки. Нос, как ни странно, выдержал скачки давления без крови. — Ты на кухню? Светлана замерла у двери. — Я домой, — тихо сказала она, вдруг растеряв румянец. — О... Я остаюсь со своими до утра. Не хочешь... — Мне пора. Ирина догнала её в коридоре. — Подожди! Вдоль двух или трёх комнат ковёр был стянут к одному плинтусу. В комнатах перешёптывались, напевали, мурлыкали, звякали, постукивали, что-то двигали, перебегали из угла в угол, вздыхали, царапали, чмокали, чокались, плакали, открывали-закрывали окна. — Я уже всё, — замотала головой Светлана. — Нет-нет, не в том смысле. Если хочешь... Я тебе перезвоню? Завтра или послезавтра? Или нет? — Ирина вдруг осознала, что ей холодно, и засунула руки в карманы. Надо же, телефон не потерялся и наощупь целый. — В смысле, мы можем больше никогда не встретиться... Можно записать твой номер? Светлана колебалась. Звуки из-за дверей словно давили на неё, толкая к выходу поскорее — вызвать машину и прощай, старый дом, прощай, партийный шик. — Давай лучше я запишу твой, — наконец-то сказала она. — Конечно, — Ирина попыталась улыбнуться, дважды сверяя в уме собственный номер. С некоторой спешкой Светлана записала телефон и кивнула: — Спасибо. — Тебя проводить или подождать такси? — Как ты меня проводишь, Ира, ты же босая. Хорошей ночи. Ирина выждала, пока Светлана не спустилась по лестнице, потом ещё минуту или две, и только тогда сделала первый шаг. Остановилась, развернулась. Взглянула на дверь, откуда недавно вышла. Вернулась в тесную комнату, из которой ещё не успел выветриться запах секса, и забрала браслет с мертвецким кулоном. — Где ты была? — Мать твою... — Ирина схватилась за сердце и тут же поскользнулась босой пяткой на пороге. — Везде была. Вика, ещё чуть-чуть и меня бы хватило на месте. Ты чё подкрадываешься? — Не хочешь с нами наперегонки? — неестественно широкие зрачки Вики сверкали опасным огоньком. — Ты пьяна, — тыкнула ей пальцем в грудь Ирина, стараясь отодвинуться как можно дальше. — Ты тоже не трезвая, котик. — В кухне что-то осталось? — Идём посмотрим. Внизу играла развесистая, медленная музыка, похожая на глубоководное эхо. Народу меньше не стало, но он поменял диспозицию: теперь кто не лежал, вальяжно покуривая и переговариваясь, тот сидел по углам и либо кемарил, либо занимал себя как мог. Пьяный Славик имитировал приёмы Брюса Ли. Одна из русалок танцевала с Таней вальс, но без страсти — они, судя по всему, вообще не видели друг друга и точно не слышали музыку. Смутно знакомый Ирине очкарик бродил по кругу, жестикулируя и дёргаясь. Староста, чисто символически прикрывшись одеялом, истязала парня из приглашённых, который только и мог, что лежать уставившись на неё, как жертва гипноза. Среди тарелок на полу Ирина подхватила относительно чистую салфетку и завернула в неё браслет. О Вике можно было не волноваться — едва спустившись, она тут же отвлеклась на кого-то и поплыла вон, красиво взмахивая юбками каждый раз, как её заносило. На кухне осталась пицца, минералка и горы бумаг, бутылок и коробок — неизменные последствия вечеринки с размахом. Кто-то пытался раскладывать мусор по пакетам сразу, но умыл руки, оставив раскрытые мешки у шкафа. Ирина выбрала самый полный и, засунув руку в мусор по запястье, оставила браслет между картонок из-под китайской еды. Даже завязала, подготовив на выброс — чтобы уж точно. Вернувшись в гостиную чистой и сытой, Ирина села на пол между товарищами. Игорь предложил сигареты, она закинула ноги на подушку — теперь уже всё. Можно и передохнуть до восхода. Она посмотрела на часы с маятником. Было три ночи.