Влюбленность без памяти

      Над городом нависли серые массивные тучи, полностью заслонившие собой голубое небо и теплое летнее солнце. Казалось, что еще совсем недавно не было даже малейшего намека на плохую погоду, но начинающийся дождь говорил совершенно об обратном. С каждой секундой ветер становился все сильнее, а его порывы шатали деревья из стороны в сторону.       Начался сильный ливень. Люди старались скорее уйти с улиц и спрятаться в магазине или под ближайшим навесом, ведь даже зонт не мог помочь в подобной ситуации. Те, кто находились в это время в теплом и уютном доме или в собственной машине, безумно радовались тому, что им не нужно было выходить и подставлять свои сухие головы и наряды под неожиданный небесный поток воды.       Мэйбл шла вдоль давно знакомой ей улицы, находящейся за два поворота от дома Сайфера. Она была вся промокшая и замерзшая, но в здание или под навес она не хотела идти. Её не волновал свой внешний вид и мнение людей, проходящих мимо. Сердце ныло, по щекам текли горькие, нескончаемые потоки слез, которые терялись на лице из-за капель дождя. Никто бы из прохожих даже не подумал, что девочка, идущая к ним на встречу, плачет, ругая себя за то, какая она есть.       Она шла, постоянно прокручивая слова демона в своей голове, соглашаясь с каждым его высказыванием или упреком в её адрес. Он был прав, всегда был прав на её счет. Пайнс ругала себя за свою наивность и легкомыслие, за свою доверчивость и детскую натуру. Она поверила в ту сказку, в тот волшебный мир, полный любви, романтики и искренних чувств, который создал для неё Билл. Он обманул её, а она с легкостью и почти сразу без всяких сомнений сама бросилась в его новую и хорошо продуманную ловушку. Билл, словно паук, сплел сети из всего того, что Мэйбл не хватало в жизни, и поймал её в них, как очередную жертву.       Но даже так главную боль причиняло совсем не это. Не ложь Билла и её доверчивость, а то, что все те чувства, дни и мгновения навсегда останутся для нее в прошлом. Понимание того, что она снова одна, что нет того, кто бы поддержал, обнял и приласкал её. Мэйбл чувствовала опустошение. Было тяжело дышать и соображать, но хотелось довести все до конца и расставить все точки над «i».       Билл её не любил, а лишь красиво подал свое издевательство. Но она любила его, была зависима от него, а он вонзил ей острый нож прямо в сердце, разрушая тем самым все её надежды, мечты и чувства. Он, сам того не подозревая, не только разрушил, но и убил в ней то счастье и радость, испытываемое ею при виде его самого.       Мэйбл было плохо от этих мыслей, от осознания своей никчемности и слабости.       Но как бы больно, тоскливо и одиноко она себя не чувствовало, так не могло долго продолжаться. Шли минуты, и девушка перестала плакать. Она немного успокоилась, казалось, пришла в себя, но что-то в ней изменилось. Что-то, что делало её собою, исчезло. Что-то поменялось, из-за чего Мэйбл стала казаться совершенно иным человеком.       «Любовь… — думала она. — Лучше бы я не знала, что значит любит и быть любимой… Пусть второе и было простым притворством. Лучше бы я не испытывала всех этих приятных и чувств, не помнила тех сладостных мгновений, проведенных рядом с любимым и дорогим человеком… Никогда…»       Почти после часа прогулок под холодным дождем, Пайнс вызвала такси и, дождавшись приезда машины, отправилась домой. Она сидела на заднем сидении, тупо пялясь в окно. Она была разбита и подавлена. Её пустой взгляд, устремленный куда-то вдаль, больше не был живым, а былые искорки пропали. Мэйбл была не похожа на себя: разбитое сердце; без эмоциональное, но в то же время скучающее лицо; словно потускневшие глаза, в глубине которых скрывались горечь и печаль. В ней не было желания жить дальше, если жизнь обещала быть такой, какой она была в тот момент.       Апатия, одиночество, печаль — вот каким видела Мэйбл своё будущее.       Поездка была на удивление быстрой. И, только подъезжая к хижине чудес, Пайнс натянула на себя максимально широкую и правдоподобную улыбку, все же надеясь проскочить в свою комнату незамеченной братом или дядями, ведь иначе расспросов ей не избежать.

***

      Билл оставался на месте, не шевелясь. Щека горела. Удар был сильным, особенно для такой маленькой и хрупкой девочки. Но, как бы то странно не было, Сайфер ничего не чувствовал. Никакой физической боли для него в тот момент не существовало. Не существовало ничего…       Ничего кроме гнева и ярости…       Он злился на Мэйбл, злился на то, что она снова бесцеремонно ворвалась в его жизнь. Он прошел через многое, чтобы забыть её и месяцы, проведенные с нею. Он сделал все, что было в его силах, чтобы защитить девчонку от Эда, от себя… От смерти. Билл вернул ей память, отпустил домой, лишь бы та жила и находилась в безопасности вдали от него и опасности в лице Эда Эллера, грозящего убить её. Билл переступил через себя, через свои желания и чувства, которые впервые за все время разгорелись в нем. И как бы он не хотел отказываться от них, разлучаться с той, кто стал для него целым миром, оставляя прошлое в прошлом, Билл все же предпочел не свои эгоистичные мысли, а её благополучное будущее, пусть и такое, в котором для него не было места.       Но сейчас она, вернувшись, неосознанно пробудила в демоне все те воспоминания, которые он хотел похоронить, сжигая и уничтожая бывшую комнату девушки. Сейчас все снова всплыло на поверхность. От этого ему было невыносимо.       Спустя минуты Билл все же сдвинулся со своего места, присаживаясь в одно из кресел. Он потер пальцами переносицу, прокручивая в своей голове недавний диалог с девушкой. Сайфер чувствовал себя последней мразью и двуличной скотиной, вспоминая все то, что он наговорил Мэйбл. Он помнил, как изменялось лицо Пайнс от каждого сказанного им слова. Он помнил струйки слез, бегущие по её щекам, и помнил, как в глазах её появились страх, злость и отвращение к нему.       Билл не хотел обижать и оскорблять Мэйбл, но другого выбора не было. Поэтому Сайфер злился и на себя. Он не смог сделать или придумать ничего, кроме как оттолкнуть Пайнс от себя таким способом. Показать себя таким, каким он был раньше, разрушая в ней воспоминания о том, каким он стал теперь. Но он был готов на этот шаг, зная, что так он спасает ей жизнь, пусть девушка этого не знала и никогда не узнает.       Но больше всего Билл злился на другого человека, и даже не на человека, если подумать. Он злился на Эда, проклинал его в своей голове, с трудом туша в себе пожар ярости. Все, что Сайфер делал и говорил, было из-за Эда. Из-за его угроз и предостережений, из-за его желания отомстить старому товарищу за прошлые обиды. Он все подгадал, подстроился под план Билла, оказавшись в нужном месте в нужное время.       Сайфер ослаб после событий в Гравити Фолз и еще больше размяк и расслабился после встречи с Пайнс и осознания чувств к ней, а Эд Эллер лишь набрал мощи и сил, готовясь противостоять демону разума. Он заставил страдать его, но не физически, а морально, угрожая убить девушку, если Сайфер раскроет перед ней себя настоящего.       И Билл верил в это. Он знал себя, знал Эда, и был убежден, что тот не врет и действительно сможет сделать то, о чем говорит. Он верил, что Эллер стал сильнее, чем он, именно поэтому сделал то, что сделал: прогнал Мэйбл, притворившись бездушным и безразличным к ней, и промолчал о встрече с Эдом, которая многое изменила.       Эта встреча произошла пару дней назад, когда Эллер явился в дом к Сайферу, ставя перед ним новые условия…       /Шесть дней назад…/       Прошло меньше суток с того момента, как Билл вернул девушке память, и она вернулась домой, оставив демона одного с мучающими его мыслями. Желание бросить все и кинуться за ней не покидало его. Путеводная звезда в его мраке больше не светит, заставляя Сайфера теряться в собственной голове. Он лежал на кровати, максимально спокойно смотря в потолок, стараясь понять, что ему теперь делать и как дальше действовать.       Внезапно послышался звук закрывающейся входной двери. Билл недовольно поморщился, лишь одними губами произнес ругательства, зная, кто именно пожаловал к нему в гости. Гость этот было не просто нежданным и нежеланным, но и ненавистным. Демон нехотя поднялся со своего места, выпрямился и, сделав невозмутимое лицо, вышел из комнаты, направляясь навстречу своему собеседнику.       Эд ждал его в холле, удобно раскинувшись на диване. Он закинул одну ногу на другую, медленно покачивая ею. Он незаинтересованным, совершенно равнодушным взглядом оглядел дом, стены и вещи находящиеся в зале, и лишь тогда, когда на лестнице показался Билл, Эллер самодовольно оскалился.       Он знал, что девчонки уже нет в этом доме.       — По твоей ухмылке вижу, что ты все знаешь, — говорил Билл, сцепив руки в замок, и присел в кресло напротив Эда, закинув ногу на другую ногу, как и тот. — Так зачем ты явился сейчас? Позлорадствовать?       — Ты очень умен и догадлив Билл, впрочем, как и всегда. Но я пришел не только за этим. Видишь ли, я хотел увидеть все своими глазами, убедиться в своей правоте и поглядеть на тебя, — он прищурился, проходя хищными горящими глазами по Сайферу сверху вниз.       — И что же ты видишь? — усмехнувшись, проронил Билл.       — Признаюсь, совсем не то, что я ожидал, — расслабленно сказал Эд, широко улыбнувшись, чем пошатнул уверенность на лице Билла. — Да-да, Сайфер, не удивляйся. Опустошенный, озлобленный, рвущий и сметающий всё вокруг себя — вот каким ты должен был быть сейчас. Но что я вижу? Спокойствие, сдержанность и равнодушие, — Эд засмеялся, прикрыв глаза, а после, медленно открывая их, продолжил говорить. — Нет, Билл, ты так просто меня не проведешь. Я знаю, что ты любишь её, что вернул ты ей память через силу, понимая, что это конец, но желая спасти её любой ценой, — Сайфер хотел что-то сказать, но тут же был перебит. — Не отрицай, это бессмысленно. Но вот же штука. Я прихожу и вижу то, что есть: твою абсолютную незаинтересованность. Словно тебя это не волнует, словно ничего и не произошло. Не странно ли это, как считаешь, а? И в голове моей всплывает три причины объясняющих твое спокойствие.       — Скажи же. Мне интересно послушать о том, что ты можешь вообразить и придумать. Думаю, что смогу от души посмеяться над твоими глупыми мыслями и идеями, — Билл расплылся в ядовитой ухмылке, скрывая за ней легкое волнение и всю свою неприязнь и нежелание разговаривать. — Ведь ты был прав — я умен, но ты! Боже, да тебе далеко до меня, Эд, поэтому ты много лет назад и стал посмешищем, особенно на моем фоне! Будь ты хоть немного сильнее и сообразительнее, то, возможно, мстить бы и не пришлось. Но нет! Были же времена! Помню, как весело мне тогда было! — Сайфер сам решил надавить на Эда и его больные темы. И судя по меняющему выражению лица Эллера, Билл попал в самый центр мишени, прицелившись туда острым и ядовитым ножом. — Но мы отошли от темы, прошу прощения. Давай же, дружище, развесели меня!       Эда передернуло лишь от одного обращения «дружище», что уж говорить о тех воспоминаниях из прошлого, упомянутых Сайфером.       — Да, Билл, ты выдаешь себя и свой страх с головой, якобы случайно вспоминая прошлое, — Эд покачал головой. — Твое спокойствие сейчас и надменность — лишь маски, которые ты нацепил на себя, лишь бы не выдавать себя и свое настоящее состояние. Либо ты так спокоен и расслаблен, потому что что-то задумал, — сказал он, некоторое время молча, наблюдая за реакцией Сайфера, которая не заставила себя долго ждать.       Билл первый раз за весь разговор отвел взгляд от собеседника и посмотрел в пол, словно что-то обдумывая. Он тяжело сглотнул, но так, что простой человек этого бы не заметил. Но Эд Эллер не был простым, поэтому это действие не укрылось от его хищного взгляда.       — Либо, — закончил он, — всё вместе. Неужели ты задумал объяснить ей все и вернуть?       — Даже если и так, — начал Билл, гордо подняв голову, — с чего ты взял, что это тебя касается?       — О, Билл, еще как касается. Я сюда ради этого и пришел. Неужели ты думал, что я остановлюсь на простом возврате памяти девке? Нет, все не так просто! Какая же это месть, если после разговора с ней у тебя все снова наладится?       — Что ты задумал?       — Ты хочешь, чтоб она жила? Уверен, что да. Поэтому забудь её, оттолкни от себя при случае. Спасти её от меня ты сможешь лишь одним способом — уйдя из её жизни. Ведь если я узнаю, что ты пытался наладить с ней контакт, все рассказать или просто пообщаться — я убью её, и ты это прекрасно знаешь. Вот она, Билл, вот она — моя месть, — злобно прошипел Эд.       — Низко шантажировать меня, используя её жизнь. Но почему ты так уверен в себе и своих силах? Пара лет и снова буду куда могущественнее тебя. Ты не боишься, что уже я приду по твою душу?       — Да, Билл, у тебя есть пара лет. Но у нее… У нее их нет. Запомни мои слова.       В зале повисла тишина. Билл обдумывал слова Эда, а тот в свою очередь наблюдал за Сайфером, вновь довольствуясь произведенным на него эффектом. Если бы не его врожденный дар убеждения, то Эллер никогда бы не смог внушить Биллу то, что тот сильнее него.       — Не советую рисковать, Сайфер, — грубо сказал Эд. — Ты меня понял? Со мною шутки плохи.       — Да, Эд. Но знай, если ты причинишь Мэйбл вред, хоть пальцем её тронешь — я убью тебя, не моргнув и глазом, забыв обо все правилах и запретах.       Они смотрели друг на друга глазами полными ненависти и презрения, но с пониманием, что слова каждого из них не были и не будут шуткой…       /Настоящее время…/       Билл помнил каждое слово, каждое движение Эда в тот день, и проклинал его за это, проклинал и себя. Сейчас он, как никогда, хотел снова увидеть Мэйбл, поговорить с ней, сказав все, как есть. Он хотел извиниться за себя, за свои жестокие слова и поступки, которыми он точно задел и ранил её чувства. Ведь она пришла к нему с надеждой, с еще не погаснувшими чувствами к нему, которые Сайфер растоптал в одно мгновение. Он хотел попросить за это прощение, признаться в… Но он не мог, потому что впервые боялся. Билл боялся потерять девочку навсегда, необдуманно ринувшись к ней.       Эд узнает. Может узнать.       Да и был ли смысл рисковать? Что если после сегодняшней встречи, после всех его гневных и неприятных слов, она полностью возненавидела и отвернулась от него? Билл подумал об этом слишком поздно, уже после того, как что-то сделал и сказал. Она должна была его возненавидеть, ведь в этом и был смысл всех его речей. Но если это не так? В глубине души, Сайфер надеялся, что шанс еще есть. И если он не ошибается, если еще можно что-то предпринять, то делать это нужно незамедлительно.       Демон хорошо знал девушку и поэтому очень надеялся, что Мэйбл продержится в здравом уме еще хотя бы пару дней, потому что в голове прочно засела мысль: теперь он должен идти к ней и все объяснить. Это риск, огромный риск, где хоть одна ошибка, один неверный шаг будет стоить её жизни.       Билл сидел неподвижно, много думал об этом. Он сможет позволить себе встречу с девушкой только тогда, когда будет полностью уверен в том, что Эд об этом не узнает или не сможет приблизиться к Пайнс. Чтобы он ничего не узнал, он, как минимум, должен быть чем-то занят и желательно, чтобы это дело было не на Земле длинною в несколько суток.       В голове стала зарождать новая, опасная, но рабочая мысль. У всех есть слабости, и Эд не был исключением. Если Сайфер сможет все проработать и тщательно спланировать, то у него получится избавиться от Эллера хотя бы на несколько дней. Если все пойдет по плану, то Билл сможет встретиться с той, что заставляет его жить, бороться и действовать. Сможет извиниться, сможет просто поговорить с ней, полюбоваться ею.       Он сможет увидеться с Мэйбл.