Женские чары и детские желания

Рамонда гладит дочь по спине и целует в самую макушку, пряча улыбку. Её девочка повзрослела. Окончательно и, увы, бесповоротно. Женщина помнит испуганный взгляд и прямую спину Т’Чаллы, когда он, наконец, понял. Когда в первый раз застыл под нежным женским взглядом. Когда любимого сына впервые поцеловала Накия. С тех пор его сестра и верная Окойе навсегда приобрели тему для общих шуток, а сам Т'Чалла стал взрослым. Шури вдруг всхлипывает на грани слышимости и вскакивает с кровати. Девушка подбегает к зеркалу и долго смотрит на себя. — Мама? — Да, милая, — отзывается Рамонда. — Неужели я настолько не…не… — Ты красивая, Шури, — веско промолвила она, и девушка тут же повернулась, ожидая подтверждения. — Не смей сомневаться в этом. Ты красива, умна и у тебя светлое сердце. — Шури опустила голову, принимая сказанное матерью, но отказываясь по-настоящему верить. — Но ты ещё слишком молода. Особенно для него. Вместо того, чтобы вскинуть голову, Шури опустила её ещё ниже и произнесла: — Я совсем забыла, мама. Мне нужно в лабораторию. Рамонда тяжело вздохнула, глядя на закрывшуюся дверь, и вспомнила себя в возрасте Шури. Они только встретились с Т’Чакой тогда, и она помнит, как боялась каждого прикосновения, анализировала каждое слово и была жутко не уверена во всём, а особенно в себе. Но любовь целительна ровно настолько же, как и разрушающа. Рамонда желала дочери понять это как можно скорее.

***

— Шури? — Т’Чалла подошёл к ней, глядящей в окно лаборатории, и положил тяжёлую руку на хрупкое плечо. — Привет, — прошептала в ответ сестра и посмотрела на него. — Проблемы с костюмом? — Проблемы с тобой. Шури грустно улыбнулась и снова отвернулась к окну. — Ты перестала нормально питаться и, я уверен, спать. Ты почти не улыбаешься и не появляешься на тренировочных боях. — Я уже взрослая и… — Если это так, то перестань вести себя по-детски. Сестра вдруг резко повернулась к нему и опустила руки на плечи. — Скажи, Т’Чалла, только честно скажи. Я красивая? — Я мог бы многое рассказать, Шури, — ответил он после недолгого молчания. — Но скажи, какой в этом смысл, если ты жаждешь услышать подтверждение своей красоты от другого?

***

— Таким образом ваша реабилитация, сержант Барнс… — Я же просил звать себя Баки. Шури вскинула голову на это заявление и поймала его взгляд — прямой и спокойный. Девушка тут же отвела глаза и посмотрела на документы в своих руках. Барнс только молча усмехнулся в ответ и продолжил смотреть. Баки с грустью подумал, что до войны бы его это, если бы и зацепило, то мельком. Ведь это льстило — ещё бы, сама принцесса, никогда не лезущая за словом в карман, смущается от взгляда простого работяги. Сейчас это вызывало интерес, желание подождать и дождаться. В конце концов, недоступные девушки его привлекали больше, чем легкодоступные, но и дураком он не был — без чувств лезть бы не стал. А так… Ему стоило лишь дождаться её готовности. Дождаться знака от принцессы, ну там — сброшеннных с окна высокой башни волос или обронённой в спешке туфельки.

***

Он ждал не такого знака. Барнс смотрел, как с Шури флиртует какой-то вакандиец на городской площади. Она смеялась и будто бы не видела ничего особенного в общении. Просто не догадывалась о чужой симпатии. Это угадывалось в прямом взгляде и полном игнорировании комплиментов и намёков, от которых Шури отнекивалась и над которыми смеялась, воспринимая как шутку. Баки не подошёл к ним, не нарушил её покой, но зато наконец-то принял решение. И перестал ждать знаков от той, которая и не знала, как и с чем их подавать.

***

— Баки, — кивнула ему Шури и робко улыбнулась. Он набрал в грудь побольше воздуха, вдруг подумав, что тот, прежний Баки, никогда бы так не волновался, приглашая девушку на свидание. Только вот Шури… Её согласие было слишком важным. А отказ был бы убийственным. Но действовать нужно было сейчас, без глупых намёков и долгих разговоров. Прямо в лоб. Баки ещё раз глубоко вдохнул и произнёс на одном длинном выдохе: — Покажешь мне Ваканду? И только сейчас он понял, что это не очень-то походит на предложение чего-то большего. — Я имею в виду свидание. — Глаза Шури расширились от удивления, а улыбка стала шире. — Да. Верно. Свидание. — Да, Баки, — Шури улыбалась, — да.

***

— Шури? Девушка как раз ласково вела длинными худыми пальцами по его груди, вырисовывая узоры. Мелкие косицы растрепались, чёрные глаза сверкали в полутьме спальни, а тёмная кожа блестела под тонкой плёнкой пота. Бесконечно красивая. — Да? — Шури лениво оторвалась от своего занятия и посмотрела ему в глаза. — Ты очень… — слова восхищения будто застыли на самом кончике языка. — Я знаю. — Шури нежно улыбнулась и поцеловала Баки в колючую щёку.