Хрустальный блеск их глаз.

      Огромная вилла была обустроена в готическом стиле и издали навевала крайне жуткие ассоциации с различными призраками, вампирами, демонами и прочей нечестью. Ну, многие из ассоциаций были не так далеки от правды, но вот никто наверное не знал, что в этой самой вилле сейчас развлекаются подростки различных рас, закончившие наконец академию и вступившие во взрослую жизнь. Суеверные подумали бы, что это ведьмы слетелись на шабаш, слыша грохочущую музыку или видя яркие вспышки светодиодов и софитов. Некоторые, романтики к примеру, подумали бы, что графы этого места празднуют пышный бал в честь снятия проклятия с прекрасного принца этого замка, другие бы просто пожаловались на такой шум…       Передний двор, напоминавший больше парк с шикарным фонтаном в центре, перед широкой лестницей в саму виллу был украшен факелами, а на статуях, что итак стояли здесь, красовались всякие различные маски, пышно украшенные перьями или золотой тесьмой. Мимо этих самых статуй шли прекрасные дамы в пышных и ярких платьях, скрывающие свои личности за такими же красивыми масками. Абсолютно каждая девушка была по своему красива, а их платья блистали в свете факелов. Этих же дам провожали юноши, также шикарно разодетые в различного цвета фраки и камзолы, а на их лицах были маски, по большей степени отличающиеся цветом или узором. Это место искрилось волшебством и легкой таинственностью. Многие только прибывали в это место, некоторые дожидались своих друзей и знакомых у входов, а большинство уже разгуливало по главному холлу в компании близких людей. Во двор въезжали и лимузины, а некоторые, решившие посильнее влиться во всю эту атмосферу средних веков, приезжали прямиком на шикарных каретах.       Наша главная героиня, в компании своих лучших подруг, ехала в одной из таких карет. Её экипаж был не слишком вычурный, но при этом не был лишен изыска. Белые пегие лошади, тянули за собой карету цвета темного шоколада, украшенную золотым и темно-зеленым узором. Кучер мягко потянул поводья и остановил экипаж аккурат перед лестницей, на другом конце которой, стояли хозяева виллы.       Одетые в шикарные костюмы, именно эти шесть юношей и выделялись среди всего остального народа. Они были словно принцы из сказок, о которых только и можно, что мечтать. Во главе с таким же прекрасным, как и они сами, отцом, юноши встречали гостей, выказывая чисто формальное гостеприимство, и перевели взгляд на очередную подъехавшую карету.       Из этой самой кареты, неспеша, начали выходить девушки. Первая — известная на всю академию своей «шумной» репутацией, всегда одетая как-то небрежно, сейчас казалась принцессой солнечных лучей и подсолнухов. Её яркое желтое платье, как ни странно не резало глаза и не казалось вычурным, черный узор, придавал легкого шарма, а вечно отстриженные в каре волосы сейчас были аккуратно собраны и украшены желтыми цветами, один из таких же, но больше украшал еще и правое запястье. Лицо этой девушки скрывала вполне себе обычная желтая, с таким же узором как и на платье, маска, полностью скрывающая её глаза. В этом платье девушка не казалось, как обычно, больно толстой, а даже наоборот, она словно постройнела в нем, а итак неплохие формы сейчас подчеркивались тугим корсетом и пышной юбкой. Да, ночь преображений и красоты.       Вторая вышедшая, тут же напомнила о красоте эльфийского народа. Она была словно королева этих самых эльфов — не пышное, длинное белое платье в пол, украшенное бледно-зеленой шелковистой, полупрозрачной тканью. Серебряный узор, что едва выделялся на белом атласе платья, мягко искрил в свете огней, а лицо, наполовину скрытое белой маской, что была украшена нежными розовыми цветами, было в красивых белых линиях-узорах, рунах эльфов. Эти узоры нежно очерчивали шею, плечи и руки, почти не скрываемые легкой полупрозрачной тканью. Волосы девушки были полусобраны и украшены такими же цветами, что красовались на маске, а правое запястье девушки украшал браслет в виде белоснежной лилии. Она была будто олицетворением нежности и загадочности всей магии эльфов, в то время, как её подруга, казалась одним солнечным лучом, ярким и почти слепящим, но так мило греющим.       Все, кто еще не зашел в здание, наблюдая за их знакомыми, были сильно удивлены их преображению. Даже вечно бесстрастный Шу чуть приподнял брови, явно подмечая, что фраза «каждая девушка может быть красивой» правдива. Ну и конечно, также как и его братья, он наблюдал за ними, явно ожидая и третью девушку (три мушкетера чтоб их). Старший сын с нетерпением желал увидеть именно третью девушку, которую видел всего три дня назад в том самом парке. Он с нетерпением желал утонуть в том золоте, что видел тогда, хотел снова услышать этот мягкий голос…       И вот из кареты выходит еще одна «принцесса». Она была красива, очень… Конечно же некоторые из девушек здесь были куда красивее, но не посмотреть на нее было трудно. Её платье было черным, с алыми кружевными вставками на корсете, и такими же алыми розами на юбке, между которых протягивалась, будто золотом вышитая, лоза. Кружевные свободные рукава прикрывали лишь вторую половину плеч, подчеркивая острые плечи и тонкую шею, на которой красовалась алая лента с черной розой. Волосы, собранные на затылке были украшены алыми розами, а с макушки волосы плавно опускались на спину и завивались у кончиков. Правое запястье украшала такая же роза, что и на волосах, а глаза были сокрыты черной маской, украшенной небольшими красными розочками и золотым узором. Втроем эти девушки так и привлекали к себе взгляд, заставляя проноситься в голове куче ассоциаций с королевами и принцессами. Некоторые даже смеялись со своих заключений — «три Золушки пришедшие на бал». Только вот это никак не Золушки и личности этих троих известно, как минимум половине всех пришедших гостей.       Этих троих знал и сам «принц» этого бала. Однако в отличии от других он не мог оторвать взгляда от последней «принцессы», желая разглядеть за скрывающей глаза маской тот самый золотой блеск, в котором он тонул несколько дней назад. Такой интерес к этой особе не остался незамеченным. Карлхайнц, отец Шу, четко видел, как он был взволнован, хотя вроде бы его старшего сына ничего не выдавало.       Девушки, о чем-то переговорив, все-таки направились в сторону лестницы. Карлхайнц тут же вышел вперед, приветствуя их. На нем, как и на его сыновьях, красовалась чисто белая маска, скрывающая глаза, так что ни одна из подошедших девушек не увидела заинтересованный блеск в глазах этого мужчины, ну и заискивающий взгляд синих сапфиров, которые отчаянно пыталась высмотреть «третья принцесса».  — Добро пожаловать, дамы, — обворожительно улыбнулся девушкам Карлхайнц, в уважительном поклоне приветствуя их, и, следуя традициям таких вот балов, продолжил:  — Я Карлхайнц, а это мои сыновья — Шу, Рэйджи, Аято, Канато, Райто и Субару, — на этом моменте, неожиданно, как и для отца, так и для братьев, блондин в белом фраке и голубой рубашке, протянул спрятанную в белую перчатку руку в приветственном поклоне «третей принцессе», что стояла напротив него. Девушка очень, даже очень, смутилась, сначала запаниковав, а после, быстро собравшись, чуть нервно присела в приветственном жесте и протянула руку в ответ.  — Я Мика, — прозвучало как-то слишком тихо. Шу незаметно для остальных усмехнулся с этой нервозности, беря тонкую ручку в свою и мягко целуя её. Мика вся зарделась, явно пораженная этим жестом. В принципе, не только она была удивлена, но и братья этого «ангела», как девушка называла его про себя, тоже были поражены, и только отец парня и две оставшиеся «принцессы» ухмылялись, наблюдая за этой картиной. Правда, если одна из тех двух принцесс готова была запищать от умиления, то вторая была довольна тем, что они все же достигли той самой цели — даже сам Шу не мог оторвать от них взгляд (а вы думали она тогда шутила?). — Я Наги, — представилась также как и её подруга и присела «принцесса солнечных лучиков», как только Шу отпустил руку Мики.  — Я Рин, — также представилась и «королева эльфов». Мика, покрасневшая и сильно смущенная, отошла чуть назад, как бы желая перевести все внимание с себя на своих подруг. Те же это поняли и тут же перевели внимание на себя, за что «принцесса алых роз», как прозвали её братья Сакамаки не сговариваясь, была благодарна своим подругам.  — Что же, дамы, рад с вами познакомиться, а теперь проходите в зал — скоро начнется шоу, — вышел вперед Карлхайнц, все еще наблюдая за своим старшим сыном, что не отводил взгляда от смущающейся Мики, которая, к его удивлению, вдруг резко успокоилась, выпрямляясь и улыбаясь. Её эмоциональный фон теперь ничем не отличался от фона его старшего сына. Теперь ему ясна одна из причин, по которой Шу выбрал (а он не сомневался в том, что он уже ВЫБРАЛ) эту девушку себе в невесты.  — Спасибо, — как-то синхронно и одновременно, словно репетировали это движение, все три «принцессы» присели, чуть склонив головы, и не спеша направились дальше.  — Так ты о ней говорил, — тихо, почти на грани слышимости, спросил вдруг Рэйджи, наблюдая за отдаляющимися девушками. Он до сих пор помнил как тогда, сначала взъяренный Шу, вышел из дома, а после трех часов гуляния черт-те где, пришел домой в таком задумчивом и (о боги) мечтательном состоянии, что Субару практически заставил самого старшего брата рассказать ему о том, что с ним случилось, а сам брюнет стал невольным свидетелем услышанного. Нет, Шу не начал с восторгом описывать девушку, которую встретил в парке, не рассказал о тех эмоциях, что испытал тогда, он просто как-то сжато сообщил, что он встретил девушку, с необычными глазами, девушку что зацепила его. Он не мог выкинуть лишь одну необычную фразу брошенную его родным братом: «Она слишком необычна в плане внешности для простого человека и это отталкивает, но когда я увидел её душу… я не мог не поразиться её красоте». Субару был единственным из братьев, с кем Шу мог говорить ТАК. Зачастую это никого не волновало, а самому младшему даже нравилось такое отношение, ведь с Шу он делится такими же мыслями. Однако, впервые услышавший ТАКИЕ слова от Шу, Рэйджи не мог не заинтересоваться, что это за девушка, что так зацепила вечно пофигистичного блондинистого вампира.  — Да, — к удивлению Рэйджи, Шу не стал скрывать этого и даже…не огрызнулся и не оттолкнул своего родного брата. Брюнет как-то подозрительно оглядел старшего, но лишь прикрыл глаза.  — И ты уже выбрал её? — чисто формальный интерес, не требующий ответной реакции, но видимо блондин решил поиздеваться над братишкой.  — Да, но хочу перед тем, как сказать о выборе, снова увидеть её глаза, — Шу вдруг повернул голову к Рэйджи. Даже через скрывающую глаза тонкую черную ткань, были видны эти странные искры, от которых Рэйджи вдруг почувствовал зависть — ему вдруг захотелось найти такого же человека, что вызвал бы в нем такие эмоции и чувства. Однако это было лишь мимолетной мыслью, после которой брюнет смерил братца нечитаемым взглядом и повернул голову в сторону очередных прибывших гостей. Кто бы знал, что в этой чертовой академии будет столько классов по двадцать с лишним человек.       Тем временем три принцессы, что прошли в хол, тут же почувствовали на себе около тридцати заинтересованных и оценивающих взглядов, некоторые из них были удивленными и восхищенными, некоторые завистливые. Однако двоим из них далеко не нравилось такое внимание к их персонам. И если Мика шла спокойно, но в уме просила всех тех, кто смотрел на нее, отвернуться, то Наги начала смотреть в ответ, едко улыбаясь, хотя они обе не могли признать, что очень польщены таким вниманием. Рин же не могла не гордиться собой. Ведь не зря она выбирала эти платья. Да, платья, что были на них надеты, выбирала именно она, а Наги лишь предлагала выбор Рин, Мике.  — Блин, Мика, ты неотразима настолько, что даже Шу не мог тебя не поприветствовать по-особенному, — тихо прошептала Наги, ухмыляясь так, словно разгадала тайну вселенной и теперь горда, как никогда. Мика на такое заявление, снова покраснела, смущаясь пуще прежнего, на что полуламия тихо захихикала.  — Опять издеваешься?! Ничего я не…  — Слушайте, больше двух говорят вслух и я сейчас обижусь, если вы не скажете о чем говорили, — фыркнула Рин, останавливаясь возле красиво обставленного всякими яствами и напитками фуршета. Наги как-то дернулась и нервно глянула на Мику, а та в свою очередь также посмотрела на Наги. Ламия сдалась первой — она до ужаса не любила, когда Рин на нее обижалась:  — Да я просто говорила, что кажется «ледяной принц» положил глаз на нашу «принцесску алых роз», — пожала плечами «принцесса солнечных лучиков». «Королева эльфов» закатила глаза, явно не удивленная.  — Ну что же, думаю теперь у тебя есть огромные шансы оказаться в женах с ним, Мика, — в ответ Рин также пожала плечами. Ей было лень называть себя «королевой», а подруг «принцессами чего-то там», хотя они и сами напридумывали себе эти прозвища. — Сочувствую и поздравляю, — как-то печально вздохнула она и радостно похлопала брюнетку по плечу — в «своем кругу» можно и не обращать внимание на этикет, который положено соблюдать на таких балах.  — Блин, и не поймешь, что искреннее: радость или печаль, — фыркнула Наги, снова впавшая в ступор от слов и действий Рин, ну, а еще она была удивлена тем, что Рин в курсе о «тайной» любви Мики. Ну, а последняя в свою очередь сверлила полуламию обвиняющим взглядом. — Что? — взмахнула руками она как бы пытаясь тем самым донести «я тут не причем!».  — Ой, да брось ты, Мика, не будь я твоей лучшей подругой, еще посомневалась бы в этом, но с чего ты взяла, что я не увижу то, как ты смотришь, на этого «принца», — Рин аж изобразила кавычки. Не было видно глаз, но взгляд так и говорящий «я разочарована» ощущался так, будто она только что это сказала.  — Блин, не знала что это так заметно, — вдруг убито произнесла Мика, пуская голову и поворачиваясь к фуршету, что бы налить себе что-нибудь, но тут перед её носом показался бокал шампанского, а второй такой был протянут Рин.  — Дамы, давайте не будем заострять на этом внимание, а просто хорошенько проведем выпускной. Знаю, мы увидимся еще не раз, за оставшееся лето, но все же это наш первый и последний выпускной, проведенный вместе, и я хочу чтобы он запомнился для каждого из нас, как самый необычный вечер в нашей жизни, прежде чем мы разойдемся кто куда, — она печально улыбнулась, успев взять еще и свой бокал, а те два, как-то с подозрением взяли Рин и Мика. — Знаю, что сейчас спаиваю вас, а еще говорю слишком красивые тосты для себя самой, но все же, дамы, я слишком рада и опечалена сейчас, чтобы не сказать, как сильно я вас люблю, и как же сильно я рада тому, что у меня есть такие подруги как вы, — она посмотрела на своих подруг так радостно улыбаясь, но они чувствовали в её взгляде такую печаль, что не могли не улыбнуться ей и не протянуть бокалы в ответ её. — За нас?  — За нас, — кивнули Мика и Рин одновременно. Девушки чокнулись и сделали по глотку шампанского.  — И все же тебе не идет такое красноречие — ты слишком похожа на какого-то напыщенного оратора, — не смогла не фыркнуть Рин, на что Наги и Мика засмеялись, представив такое зрелище.       Когда последние гости прибыли — братья Сакамаки предстали перед публикой во всей красе на большом пьедестале, что был одновременно и сценой для музыкантов. Карлхайнц, отец, кажущихся сейчас принцами всего бала, братьев, прошел к микрофону и улыбаясь, начал свою речь.  — Дамы и господа, в первую очередь хочу поздравить всех вас с окончанием вашей академии и вступлением во взрослую жизнь, — на этих словах все присутствующие радостно захлопали. — Я не хочу растягивать свою «нудную» речь, а потому просто пожелаю вам успехов в вашей жизни, удачи и стремления, упорства. Каждый из вас ныне пойдет своей дорогой, каждый из вас будет сам строить свою жизнь, каждый из вас создаст свою семью, а кто-то сделает это уже сегодня. Хочу объявить, что на сегодняшнем балу будет объявлена та, кто станет спутницей всей жизни моего старшего сына, Шу. Пусть ею окажется самая достойная из вас, дамы. Мой сын, Шу, объявит о своем выборе в течение этого вечера, а сейчас, дамы и господа, прошу вас получать лишь положительные эмоции и веселье! Сегодня позволено все! — он заговорщицки улыбнулся. Выпускники захлопали, кто-то даже радостно улю-люкал. И только братья Сакамаки скривились от такой показушности своего отца. Шу, о котором объявили парой секундами ранее, не мог не искать во всей этой толпе ту самую брюнетку. Он нашел её только спустя минуту, находящуюся возле фуршетного стола… смотрящую прямо на него. Он чуть ухмыльнулся, после чего отвернул голову от нее, а Мика была взволнована и счастлива — её сердце трепетало от предвкушения.       Шоу началось. Оно было не обычным, ну, по крайней мере для подростков этого времени. Акробаты парили в воздухе, выполняя опасные трюки, подхватывая друг друга, подкидывая и просто пугая зрителей мыслью «упадет». Наги не могла оторвать взгляд, постоянно что-то восторженно говоря Мике или чуть сжимая бокал от нервозности, Мика в свою очередь лишь поражалась умениям этих людей, а Рин же больше увлекалась едой. Далее шли гимнасты, что вытворяли со своим телом немыслимые вещи, выгибаясь так, что казалось вот-вот и они сломаются. Трюкачи-экстремалы пугали и восхищали своими страшными фокусами, ну, а огненное шоу понравилось подросткам больше всего. Они заворажено наблюдали за тем, как подожженные пики и шары вертели эти мастера.       Шу нравилось наблюдать за восторгающейся девушкой, что иногда прикрывала рот от легких испугов, тихо посмеивалась от комментариев её подруг, восхищенно вздыхала, когда артисты на сцене применяли трюк «дыхание дракона». Она явно любила огненную стихию. Сакамаки наблюдал за ней из тени, где его никто не видел и он продолжил бы так наблюдать и дальше, если бы его не потревожил отец.  — Я вижу, как ты смотришь на нее, не смей отрицать — ты выбрал её, — хмыкнул Карлхайнц, так же наблюдавший за Микой. Не считая её наряда, то она ничем не отличалась, хотя эта способность перенимать настроение его старшего сына, весьма интересна.  — Да, я выбрал, я бы и не отрицал, — в ответ так же хмыкнул Шу, отведя взгляд от Мики и переведя его на отца. Карлхайнц лишь задумчиво промычал.  — Я не одобряю, — он покачал головой. Почему вдруг? Да потому что он не уверен, что эта девушка достойна его сына. Она казалась ему слишком простой, слишком обычной, чтобы хоть как-то зацепить. Она не цепляла ни внешне, ни своим поведением, пускай он и не отрицает того, что девушка умеет перенимать эмоциональный фон от его сына.  — Мне не нужно твое одобрение, — фыркнул Шу, злобно глянув на отца. Однако Карлхайнц в долгу не остался — Шу еле сдержался от того, чтобы не передернуть плечами.  — И чем же тебя зацепила эта девушка? — с подозрением спросил старший вампир. — Если ты сумеешь мне показать, что она и вправду достойна твоего внимания, если она сможет зацепить и меня, то так уж и быть, я приму твой выбор, — поставил условие Карлхайнц. Он растворился в воздухе в ту же секунду, когда Шу начал тихо рычать, явно недовольный. Однако быстро успокоившись, он с явной уверенностью посмотрел на Мику. Он обязательно докажет своему отцу, что Мика куда достойнее каждой, кто здесь находиться.       Шоу закончилось и теперь, восторженные подростки тянулись к фуршетам, явно проголодавшиеся за целых полтора часа всего шоу. Собравшись кучками, они обсуждали со своими друзьями номера, кто-то попивал шампанское, кто-то соки, а кто-то ел различные закуски.  — Шоу было шикарным, — прервала безумолчный лепет своей подруги Рин, взглядом пресекая любую её попытку снова начать лепетать о чем попало. Наги только насупилась и принялась обдирать гроздь винограда, закусывая им шампанское — боялась быстро опьянеть. — Кстати, Мика, ты ведь выучила ту песню Корда Оверстрита? — вдруг поинтересовалась Наги, глянув на брюнетку, что удивленно приподняла брови, припоминая, как она играла её в парке для бездомного кота. Тогда ей казалось, будто она пела для кого-то еще, будто кто-то еще тогда слушал её. Она списала это на паранойю.  — Ну да, а что? — хмыкнула девушка, явно не понимая к чему вопрос.  — Да так, просто я выучила партию пианино из этой песни и вдруг вспомнила, что ты тоже её учила. Странное предчувствие у меня, — покачала она головой. Наги никогда нельзя было понять — она всегда говорила сумбурно и многое из сказанного оставалось понятным лишь ей, ну или смысл сказанного понимала только она. Рин на это закатила глаза, явно не желая спрашивать зачем она выучила её, ну и не хотела лишний раз себя нагружать, пытаясь понять, что это за предчувствие. Мика лишь пожала плечами.  — Ну классно — можно иногда и сыграть вместе, — хмыкнула брюнетка, попивая сок. Девушки продолжили говорить на какие-то отдаленные темы, как вдруг на пьедестал поднялся Карлхайнц вместе с Шу. Мика тут же прекратила пить, оборачиваясь в слух, а Наги и Рин лишь заинтересованно глянули на сцену.  — Прошу внимание! — проговорил в микрофон чем-то заинтригованный Карлхайнц, оглядывая толпу подростков. Они тут же перестали шуметь и обернулись к говорящему. — Хочу сделать объявление. Сейчас будет проходить конкурс для наших дам, и мой сын выберет нескольких девушек для этого. Добровольцы также приветствуются, однако нам требуется всего шесть девушек, — он подмигнул дамам, что тут же столпились у сцены. — Конкурс будет музыкальный, на исполнение нескольких песен, о которых объявит мой сын для каждой участницы. Чье выступление будет наилучшим получит приз, но о нем я скажу попозже, — лукаво ухмыльнувшись оповестил Карлхайнц, на что девушки разочарованно повздыхали. — Итак, Шу, выбирай, — кивнул Карлхайнц, наблюдая за сыном. Светловолосый блондин оглядел оценивающим взглядом толпу девушек чисто для показушности, ведь он уже выбрал одну из них.  — Лили, — проговорил Сакамаки, глянув на знакомую девушку, что даже так продолжала строить ему глазки — она уже давно мечтает отхватить себе лакомый кусочек в виде богатенького красавчика-вампира. Его взгляд тут же перенесся на брюнетку, что все чаще и чаще занимала его мысли.  — Мика, — если с выбором Лили не было ничего удивительного, все же она первая красавица их потока, то вот эта ничем неприметная кроме, как своими глазами девушка, явно вызвала недоумение, хотя сегодня она и была очень даже красива. Сама же Мика от такого выбора сильно вздрогнула, явно удивленная и смущенная сим фактом. Однако она все же направилась в сторону сцены, яро подталкиваемая её же подругами. Встав на сцене возле Лили, девушка отвела взгляд в сторону, пытаясь не обращать внимание на удивленные и недоуменные взгляды. Шу назвал еще несколько имен, после чего вышла и парочка добровольцев. Блондин отошел к музыкантам, о чем-то с ними говоря, тем временем как отец продолжил объяснять правила конкурса:  — Итак, дамы, снимите ваши маски, — попросил Карлхайнц, глянув на девушек, что переглянувшись между собой, принялись медленно их снимать, не желая еще и прическу испортить. Первой справилась Лили и её серо-голубые глаза тут же обвели взглядом оставшихся девушек. Да, цвет её глаз явно мерк на фоне золотых глаз Мики, зато вот внешне она была куда красивее, когда Мика казалась простенькой и отличалась лишь цветом глаз. Карлхайнц не мог не подметить и этого. Но он продолжил свою роль ведущего: — Что же, вижу наши дамы и впрямь красивы, причем все. Итак, если кто не умеет играть на инструментах — попрошу заявить об этом заранее, а те кто умеет — назовите инструменты, — три девушки подняли руки, заявляя что они не умеют играть.  — Хорошо, Лили, на каком инструменте Вы умеете играть? — спросил он первой красавицы. Та гордо ухмыльнулась и с презрением глянула на Мику и остальных участниц.  — Я играю на многих инструментах, — похвасталась она в микрофон, — но лучше я играю я на фортепиано и скрипке, — кивнула она. Зрители одобрительно загудели, ведь эти инструменты были одними из самых красивых по звучанию.  — Прекрасно. Дальше, Мика, на каком инструменте играете Вы? — спросил мужчина, подойдя теперь к брюнетке, которую Лили оградила оценивающе-надменным взглядом.  — Я играю на гитаре, — тихо ответила брюнетка, покосившаяся на Лили, испытывая раздражение к этой девушке за её надменность. Шу, который в это время с интересом наблюдал за ней, не мог не согласиться, что эта нимфа слишком высокого о себе мнения. Дальше Сакамаки не слушал, он лишь после прошел к участницам. Первой он выбрал Лили, желая избавиться от созерцания её личности.  — Песня «Once upon a December»? — чуть подумав объявил Шу. Он не знал так уж много песен со словами — в основном это песни чисто инструментальные, но с этим ему помог Субару, который совсем недавно помог Шу составить список песен и найти ту, что пела Мика тогда в парке. Лили только кивнула, вспоминая эту песню. Она села за выдвинутый на сцену фортепиано, плавно и красиво кладя руки на клавиши, оглядывая их и явно вспоминая. Девушка усмехнулась, уверенная в своей победе. Вспомнив и ноты, и слова, она начала свою игру. Остальные участницы ушли на задний план.       Первые звуки заполнили хол и, находясь под впечатлением от столь безупречной игры, юноши приглашали дам на танец. Они кружили в вальсе, о котором пела Лили. Все было идеально, голос не дрогнул ни разу, а музыка ни разу не прервалась. Другие участницы помахали ручкой своей победе…       Мика, потрясенная такой игре и такому голосу, отчаялась. Она уже догадалась, что призом будет — замужество с Шу и была уверена в себе вплоть до выступления Лили. Сейчас вся её уверенность пропала. Она перестала замечать, как участницы сменяли друг друга. Некоторые также играли на фортепиано, кто-то играл на скрипке, кто-то просто пел под аккомпанемент музыкантов. Она пустым взглядом глядела куда-то вдаль. Этого не мог не заметить Шу, явно разочаровавшийся тем, что брюнетка так быстро сдалась, но он зставит её сыграть так, как она играла в том парке. Он заставит отца убедиться в правильности его выбора. Но сейчас он только с тоской смотрел в блеклые глаза, наполненные разочарованием в самой себе.       Предпоследняя участница выступила и теперь Шу мог объявить оставшуюся. Мика подошла к нему и с какой-то болью в глазах посмотрела на блондина. Ему стало как-то не по себе, но он быстро успокоился, желая передать это спокойствие и самой девушке. И это возымело эффект — она глубоко вздохнула и уже более спокойными глазами глянула на вампира.  — Мика, твоя песня «Hold On» Chord Ovestreet, — произнес Шу, уверенный в том, что эту песню девушка исполнит безупречно, однако вместо того чтобы поверить в свои силы, она удивленно посмотрела на него с еще большим отчаянием. Она ведь только-только выучила эту песню и еще даже не отточила её игру. Однако ей ничего не оставалось, кроме как кивнуть и нервно проследовать к стулу, садясь так, чтобы удобно было играть. Девушка взяла в руки гитару и мягко прошлась по струнам. Она отчего-то начала её перенастраивать. На вопросительный взгляд музыканта, владельца этого инструмента, и Карлхайнца, девушка, смущено опустила взгляд.  — Для этой песни требуется особая настройка, — пояснила она, продолжая нервно настраивать гитару, а Карлхайнц понятливо кивнул.  — А еще для той песни нужно пианино, — вдруг послышался чуть нервный, но громкий голос. Карлхайнц удивленно обернулся, а Шу только смерил недовольным взглядом девушку, что решила вмешаться. Он был слегка удивлен, увидев Наги, считая, что та хочет испортить игру Мики своим вмешательством. Он совершенно не догадывался о том, что своим присутствием полуламия собиралась поддержать свою подругу. Он не видел, как удивленно смотрела Мика на свою подругу, явно не понимая. — Если это возможно, то я хотела бы дополнить песню Мики, иначе песня кажется незавершенной без пианино, — уже как-то тише и неувереннее произнесла Наги. Карлхайнц немного подумал, но все же не мог не согласиться:  — Что же, в таком случае поднимайся и снимай маску. Знай — приз все равно достанется той кто будет петь, — предупредил Карлхайнц, ожидая пока девушка поднимается на сцену. Она как-то небрежно сняла с себя маску и отложила её в сторону. Девушка была самой обычной на взгляд — такую увидишь и забудешь секунду спустя. Однако Шу был удивлен насколько ободряющей и успокаивающей может быть улыбка, когда Наги посмотрела на Мику и прошла за фортепиано. Плавно опустив руки на клавиши, шатенка глянула свою подругу, как бы спрашивая готова ли она, после чего подмигнула, усмехнувшись. Шу не смог не заметить, как Наги глазами стреляет в него, как бы намекая Мике на что-то, от чего та густо покраснела и что-то одними губами прошептала, явно желая убить подругу. Эта перепалка продлилась всего секунд десять, но лишь за эти десять секунд Мика вдруг стала увереннее и свободней. Шу, как и его отец не могли этого не заметить, а потому они стали с большим интересом наблюдать за девушками. Наги кивнула Мике, и они обе опустили головы, закрывая глаза.       Музыка началась мягко. Девушки начали играть одновременно, не давая никаких знаков для начала, полностью погружаясь в саму музыку и атмосферу песни. Пианино красиво переплеталось с гитарой. Звуки фортепиано и вправду дополняли музыку, делая её цельнее, завершеннее. Шу подметил, что Наги играет также чувственно, как и Мика. Техника требовала доработки, но эмоции скользящие в музыке, заставляющие вслушиваться и замирать дыхание, полностью компенсировали недостатки. И наконец Мика запела.       Мягкий голос переплетался с игрой инструментов, делая его ярче, красивее. Исполнение было не идеальным, как у Лили, но все же музыка и голос были красивее, чем у нее. История, о которой повествует эта песня, яркими картинами передавалась каждому слушателю. Даже Карлхайнц видел эти картины, будто был участником этой истории. Ему стало понятно, что так зацепило его старшего сына в этой девушке. Её голос, полный той боли, тоски и отчаяния, о которых повествует песня, яркими красками передавались в самое сердце.       Голос Мики дрогнул от какого-то переизбытка боли и печали в нем. Этого не было запланировано, от чего брюнетка чуток запаниковала, но продолжила. Она не знала, что эта её ошибка пронеслась табуном мурашек по коже большинства и осталась скопившимися слезами в глазах самых чувствительных. Петь эту песню тяжко, ведь в ней так много боли и отчаяния, печали. Если слушатели испытывают такую бурю эмоций, то что же испытывает сам исполнитель. Впечатлительные удивленно ахнули, увидев скатывающуюся слезу по щеке Мики и Наги. Но замерли абсолютно все, когда все это время закрытые глаза открылись. Даже Карлхайнц, почувствовал эту душераздирающую печаль, что была почти осязаема. Но его волновало не это, а сверкающие золотом глаза, что казалось осветили этот зал ярче, чем хрустальные люстры висящие в нем. Он удостоверился, почему именно эта девушка была достойна его сына больше, чем та же Лили. Что же, теперь он не станет препятствовать своему сыну. Он лишь глянул на Шу, который не мог оторвать гордого взгляда от девушки, что закончив играть, стёрла слезу и посмотрела на Наги. Видя свою подругу, Мика не смогла сдержаться и усмехнулась, силясь не начать смеяться громче — глаза Наги были на мокром месте, а по щекам все еще скатывали слезы, но никто не заметил этих звуков, громко аплодируя и стирая скопившиеся слезы.  — Я больше не буду играть с тобой, — фыркнула шатенка, стирая слезы. Мика, только улыбнулась ей.  — Спасибо, — прошептала она, обняв подругу, и мельком глянула на Шу, что не сводил взгляда с нее. Она смутилась, покраснев и отведя взгляд. Оторвавшись друг от друга, Наги надела маску обратно и спустилась со сцены, а возле Мики встали и остальные участницы. Лили метала молнии в сторону Мики, но все еще продолжала смотреть на нее с презрением и напыщенной надменностью. Карлхайнц встал чуть сбоку от Мики.  — Ну что же, ребята, мы единогласно приняли решение и, думаю никто не будет против него, — для виду обговорив что-то с Шу, мужчина перевел взгляд на участниц. — Несомненно Лили выступила идеально, — начал было старший вампир, на что нимфа гордо и победно улыбнулась. — Однако думаю мы все здесь понимаем, что единственной победительницей является — Мика Лун. Давайте же поаплодируем её исполнению, что так затронуло наши сердца, — и тут же зал разразился громкими овациями и рукоплесканиями. Лили как-то обвиняюще уставилась на Мику и Карлхайнца, явно желая оспорить это решение, но, не желая унизить саму себя, лишь гордо приподняв голову, направилась прочь со сцены.       Мика не могла поверить в услышанное. Она неверяще оглядывала аплодирующих, находя взглядом довольно лыбящихся Рин и Наги. Брюнетка даже забыла как дышать… Она перевела неверящий взгляд на Шу, что подошел к ней так близко, что ей казалось вот-вот и она умрет от переизбытка эмоций. Но стоило ей ощутить спокойствие, триумф, гордость и даже в какой-то степени радость, перемешанную с чем-то до ужаса нежным, как она тут же вздохнула, смаргивая оцепенение. Она не могла не улыбнуться ему так счастливо, как только могла, не могла не посмотреть на Шу с такой любовью, что у Сакамаки вдруг что-то сжалось внутри. Он впервые чувствовал нечто подобное. Вампир снял с себя маску, заглядывая в глаза девушки, что ныне пленила не только его разум, но и сердце. Синий океан столкнулся с золотым солнцем.  — Думаю многие догадались, что за приз ожидал победительницу. Я, на правах отца, благословляю выбор моего старшего сына, — с какой-то гордостью произнес Карлхайнц, наблюдая за юношей. Он, взяв девушку за руку спустился со сцены. Подростки расступились, давая им место. Заиграла красивая песня и эти двое, вновь заглянули в глаза друг другу. Шу, нежно взяв девушку за руку и притянув к себе её за талию другой, закружил вместе с Микой в красивом вальсе. Мика изрядно порадовалась, что подучила движения этого танца, однако она не могла ни на чем сосредоточиться. Мысли путались, то собираясь в огромный клубок, то разбегаясь в разные стороны. Её сердце гулко стучало, грозясь разбить грудную клетку и вырваться наружу. Она чувствовала такую эйфорию и такое волнение, что это просто не описать словами. В животе закручивался рой бабочек, хотелось вопить от счастья, легкие спирало от восторга. Она сейчас танцует с тем, кого любит вот уже 5 лет, она чувствует, что на ее чувства отвечают не совсем взаимным, но очень похожим чувством. Она, глядя в глаза Шу, не может насмотреться, не может перестать тонуть. Она не может поверить во все происходящее.  — Ты красива, -тихо молвит Шу, также смотрящий в глаза Мики. Он не мог перестать любоваться ею, не мог перестать чувствовать неверие и счастье, эту нежную любовь, исходящие от брюнетки. Он не мог не ответить, хотя бы симпатией и нежностью, гордостью. Он определенно сделал правильный выбор.  — Ты тоже, — в ответ шепчет Мика, смущенная таким комплиментом. Они продолжают кружить в танце, не обращая внимания и на то, что помимо них в танце теперь кружат и другие пары. — Шу, я так давно хотела сказать тебе…ты мне…  — Замолчи, — мягко шепнул вампир, чуть ухмыльнувшись, отчего сердце в груди Мики сделало кульбит и забилось чаще. — Я знаю, — Мика, просто завороженно оглядывала Шу, не веря в свое счастье. Она могла лишь счастливо улыбнуться, от чего глаза заискрили ярче. Она не знала, что её глаза сейчас блестят как самое настоящее золото — для нее сейчас был важнее такой же блеск сапфировых глаз напротив. Они не знали когда остановились, не знали, когда музыка обрела такие трогательные ноты, они не слышали её совсем. Сейчас для них было важным лишь то, что Шу склонился над Микой, накрывая её мягкие губы своими, а та в свою очередь, прижалась к нему, отвечая на поцелуй, умирая от эмоций, переполнявших её.  — Этот хрустальный блеск их глаз — самое красивое что я видела, — шепчет Наги, чуть всхлипывая, а Рин только улыбается, радуясь за свою подругу.  — Да, этот хрустальный блеск их глаз, — тихо прошептала Рин.       Да, Мика поняла это уже давно, но вновь убедилась в своей правоте — она самый счастливый человек на свете. Вот и мой первый завершенный фанфик! Честно сказать, я очень горда этой работой, ведь она первая завершенная, первая полноценная моя работа. Я так рада за такие теплые комментарии от беты, от читателей. Огромное спасибо Настушка, за то, что помогла мне, что поддержала и откликнулась. Темный__Ангел, надеюсь ты счастлива, потому что я — очень. СПАСИБО!!! Спасибо всем, кто читал эту работу и ждал продолжения, спасибо!!!