Ассимиляция

      Главный попытался было выдернуть у Чел-Овека ногу, но она держалась как влитая. Русик продолжал смотреть на Сар-Анча тяжелым прямым взглядом. Вторая рука его, как будто действующая автономно, с хрустом огрела металлоконструкцией ближайшего ТАРакана по вибриссам. Тот рухнул, как подкошенный.       Последний оставшийся после нападения Ко-лень-ки Шершень непроизвольно выпустил струю секрета, что для этого вида было совершенно не характерно.       Главный, опомнившись, издал клокочущий боевой клич, яростно швыряя Ко-лень-кой в агрессивное чудище с арматурой в одной руке и… собственной ногой в другой, надеясь, что тот хотя бы отцепится. Русик отцепился. Вместе с ногой Главного. Раздался отчаянный вой. Ко-лень-ка приземлился, прокатился упругим мячиком и юркнул в подъезд, в объятия Нюры.       Окна жилища вновь распахнулись:       — Махач, пацаны, махач!!!       — Мочи уродов!!!       — У-у-у, Русланчик, ты шикарен, хочу от тебя сына!!!       — У тебя и так уже шестеро, угомонись!       — Тапки тащите, таракашек бить будем!       Сар-Анчи открыли прицельный огонь ШУРом. Мощные струи едкого оружия ударили прямо по жилищу, умыли Русика, сбили несколько любопытных Чел-Овеков в окнах. ШУР сначала ослеплял, а потом насквозь отравлял мгновенно… всех, кроме «Дикого Племени».       — Че это за херня?       — Обдристали чем-то! Гремучая смесь! Селитра?       — Ух, ты! У меня поясницу отпустило!       — Метиловый, что ль? Я как-то в девяносто шестом годе…       Главный, уже успевший выпустить запасную ложноножку на месте потерянной конечности, подрагивая, поднялся с земли. Дикий народец, видимо, содержал такое количество этилового спирта в крови, что действие метилового оружия немедленно нивелировалось. Атака Сар-Анчей провалилась с треском.       Главный шипяще выплюнул в сторону Жужи фатальную команду «Огненный туман», готовясь умереть с честью в грядущем потоке огня, выжигающего все в радиусе трех километров.       Жужа подозрительно булькнула и перевернулась на другой бок. Огня не было. В Синем матовом корпусе открылась впечатляющих размеров оплавленная дыра. Черный снег уже успел подчистую расплавить ОгнЕдышей и обшивку, выдержавшую недавно вход в атмосферу на гиперскорости.       У Главного отвалились все четыре челюсти.       — Оба-на! А двойной оцинковочки-то нету, глянь, пацаны!       — Э, тащите че потяжелее, сначала сверху пиздить будем!       Последние ТАРаканы пали под утюгом и двумя табуретками.       Прото-Паук, вереща, в панике забился под скамейку, для маскировки забросав себя сверху снежком. Снимать на чип все происходящее он при этом не забывал.       На Шершня свалился тазик с непонятной жирной субстанцией, аккуратно нашинкованной кубиками.       — Ты че, блин! Это ж оливье!       — Так он позавчерашний!       — Ну и че, я бы доел еще завтра!       Шершень закатил глаза и повалился навзничь, в агонии дрыгая мохнатыми лапками.       Русланчик уже несся на тяжелых, покрытых броней СКАРабеев. Ногу Главного он так и не выпустил, признав в ней идеальное оружие. СКАРабеи вынуждены были отступить к самым стенам жилища, но держались пока уверенно. Главный пытался связаться с Центром, уворачиваясь от метательных снарядов и прикрываясь пленным американцем.       — Бля, еще давай! Чем еще бросить?!       — Люди, ну же! Русик упрел уже против этих носорогов!!!       — У Рабиновичей пианина была, тащите, блин!       — Таки притащили уже, не пролазит!       — Куда не пролазит?!       — В окно, уважаемая, куда же есчо!!!       — Е-мое, че делать-то?! Руся, держись!!!       Прямо над столпившимися у стены жилища СКАРабеями раздалось странное, глухое потрескивание, переросшее в оглушительный мощный «ШЛЕП!».       С крыши (хвала коммунальщикам!) наконец-то скатилась вниз ледяная глыба, мелодично позвякивающая метровыми сосульками, и снесла СКАРабеев. Главного обрызгало остатками его же армии.       Чел-Овеки торжествующе взревели. Русланчик, красуясь, сделал техничный удушающий прием отодранной ноге Главного, сорвав бурные овации зала.       Главному поплохело. Вокруг все завертелось, Сар-Анч тихо проскрипел самому себе «отступаем…», шагнул в сугроб в сторону Жужи и… исчез. Провалился в вечно открытый дворовый канализационный люк, ухнув по самые усы и отчаянно барахтаясь. Справиться с течением не удалось.       Во двор высыпало Дикое Племя, втыкая в снег и подрывая последние петарды.       Мило улыбающемуся американцу, пускающему пузыри, вытерли слюни, укутали в телогрейку и тут же чем-то быстро напоили.       Пока Русланчика с трофейной ногой подбрасывали в воздух, Прото-Паук начал медленно отползать в закат. Он почти добрался до чахлых кустиков, как сзади раздалось: «Какой пушистенький, беленький! Ки-и-и-иса!» Кто-то цепко ухватил его за шкирку и потащил назад.       Паук обмяк — это был конец.