Hunt those who hunt us

Когда Лиам слышит об этом впервые, он смеется. Вайолет поджимает губы и хмуро смотрит на своего парня: — Я тебе говорила, он не поверит. Гаррет только пожимает плечами: — Ты все сам увидишь однажды, Ли. Ты просто не можешь вечно оставаться таким слепым. Ты все сам поймешь. У Лиама мурашки от этих двоих. Какого хрена они вообще стали его друзьями? Когда к парню приходит полиция, он почти не удивляется. Этого стоило ожидать. Если двое подростков, потерявших родителей, увлеченно ищут неприятности, в конце концов им обычно везет. Только вот у Гаррета расплющен череп и каша вместо мозгов, а у Вайолет практически выдран бок. С мясом. А это уже не тянет на обычные, по представлениям Лиама, неприятности. Данбар проводит вечер в поисках ключей от тачки Ви, а следующий — в поисках самой тачки. Девушка прячет ее так далеко, что копы при всем желании не нашли бы, а уж при его отсутствии… Лиам вытаскивает Мейсона из дома в одиннадцать ночи, и они вместе исследуют брошенную на краю леса тойоту. То, что они там находят, заставляет Лиама поверить. Мама снова пытается подменить переезд походом к психологу. Она думает, что после случившегося с его друзьями, Лиаму нужна профессиональная помощь, а не милый домик в городе, где их убили. Но сдается, когда в ответ на сотни раз заданный вопрос, почему именно Бейкон-Хиллс, слышит: «Потому что там нет никого, кто бы меня знал».

…зато есть те, кого знает сам Лиам и за кем он идет…

Стая химер — последние незачеркнутые имена в списке Вайолет и Гаррета. Имя Тео Рэйкена выделено жирным и подчеркнуто три раза. Лиам думает, что что-то это да значит. И упаковывает чемодан. Не то чтобы Лиам собирается мстить за друзей. И не то чтобы он планирует продолжить их собственную вендетту. Просто когда он видит самодовольную рожу Рэйкена и становится невольным свидетелем подстрекательства с его стороны, единственное, о чем мечтает Данбар, — это его кулак, с хрустом врезающийся в челюсть химеры. И в этом они с Тео солидарны. Потому что в прошлый раз, когда Лиам не смог сдержать себя, Мейсону и Кори пришлось растаскивать их по разным углам. После того случая Данбар осознает две вещи: во-первых, Тео, несмотря на свой абсолютно мудацкий характер, дерется честно, не используя оборотнические штучки с человеком; а во-вторых, ему нужно быть внимательнее. И осторожнее. И сдержаннее. Настоящие охотники, такие как Гаррет и Вайолет — и Арджент, с которым Лиам знакомится, как бы смешно это ни звучало, в магазине, — никогда не нападут на жертву в холле школы во время перемены, вооружившись собственными кулаками и бурлящей в душе яростью. Для начала нужно хотя бы узнать, на что способен противник. И поэтому Лиам следит за Тео. Он проводит целый год за подглядыванием (господи, как жалко это звучит). Спустя какое-то время Данбар привыкает к тому, что по пятницам они с Тео ходят в "Синему" (где-то на пятый поход в клуб Лиам убеждается, что Рэйкен не особо заморачивается в плане пола предполагаемых сексуальных партнеров), по субботам обычно проводят утро в прачечной, а двадцать третьего числа* каждого месяца движутся по «маршруту скорби», как его про себя называет Лиам: цветочная лавка на углу дома Макколов-лес-мост. Тео не делает ничего злодейского. Абсолютно! Он просто…живет. Ходит по магазинам, готовит завтрак — за ужин отвечает Трейси, — и в перерывах между подготовкой к колледжу тренирует химер. Лиам знает, что по вечерам он читает книги за чашкой кофе (кто вообще пьет кофе на ночь?), а утро начинает с пробежки по лесу. И еще Лиам знает, что Тео в курсе его маленькой игры в шпионов и просто великодушно позволяет ему развлекаться. Лиам ненавидит это. Потому что никто не имеет права позволять или запрещать ему что-то. Никто. А тем более Рэйкен, который ухмыляется насмешливо каждый раз, встречая взгляд Данбара, и продолжает специально приходить на все его игры в лакросс. Лиам сам со временем начинает искать жилистую фигуру Рэйкена в толпе болельщиков. Он отказывается признавать, что стал одержим Тео. Что его собственная маленькая охота на химер превратилась в маниакальную зависимость от их Альфы. Сам Тео упускает момент, когда автоматически перехватывать каждый взгляд мальчишки и криво усмехаться ему с другого конца поля становится обычным делом. После таких переглядываний в воздухе еще долго чувствуется запах ярости и раздражения, волнами расходящийся от Данбара. Джош называет это звериным флиртом и получает за свои слова усиленный курс тренировок по самообороне. Лиам нарушает их дистанцию в пятницу. Он пробирается в дом Тео без задней мысли, ведь в этот день Рэйкен наверняка должен отрываться в клубе со своей стаей. Как и все пятницы до этого. И это значит, что Лиам может поискать в их доме какие-то улики. Когда он оказывается в комнате Тео, сердцебиение не сбивается с ритма — его взгляд спокойно скользит по заставленным книгами полкам и замирает на кровати…на которой скрючившись, как от боли, лежит Рэйкен. Его глаза закрыты и дыхание такое рваное, что у Лиама не остается сомнений — у оборотней (и даже у химер-оборотней) бывают кошмары. Данбар подходит ближе, когда изо рта Тео вырывается всхлип: — Тара...Тара…пожалуйста! — шепчет он, сбивая простыни в промокший от пота ком. Все его тело напряжено, как-будто перед прыжком, а лицо мокрое — от пота и…слез? Шокированный открывшейся картиной, Лиам делает резкий вдох, от которого Тео буквально подбрасывает на кровати. Он конвульсивно дергается и продолжает шептать имя сестры: — Тара…все хорошо… Тара! Не… Тара…не останавливайся! Я больше не причиню тебе боль… Последние слова звучат так тихо и неразборчиво, что Лиаму приходится наклониться практически вплотную к его лицу, чтобы расслышать. И именно в этот момент Тео распахивает глаза, вскакивая на постели. Он напуган — Лиаму не нужно быть оборотнем, чтобы почувствовать это, — сбит с толку и дезориентирован, но это не мешает ему мгновенно подмять под себя Данбара, сжимая его горло своей рукой и хищно прищуриваясь. Оборотню хватает пары вдохов, чтобы успокоить ломающее ребра сердце и вернуть себе контроль над ситуацией. Он скалится игриво, вновь скрывая эмоции. Скрывая то, каким несчастным, сломанным и беспомощным был всего несколько минут назад. Сейчас беспомощный здесь только Лиам. — Зря ты полез в логово к волку, Данбар. — тянет он, вдавливая парня в кровать, лишая возможности дышать. Лиам сипит, безуспешно пытаясь вернуть себе доступ к живительному кислороду, и дергается под тяжелым натренированным телом. Он из последних сил вцепляется в предплечье Рэйкена и чувствует, как под его дрожащими пальцами перекатываются и напрягаются мышцы. Кажется, Лиаму и правда не стоило заходить так далеко. Он подкидывает бедра вверх, надеясь таким способом расширить себе свободное пространство, но только неосознанно притирается к паху Тео. — Что такое? Испугался, волчонок? — Тео шепчет, ведя носом по краешку уха. Данбар брыкается и хрипит — крепко сжатая на горле рука не особо способствует коммуникации. Оборотень с досадой слегка ослабляет хватку. — Сука, Рэйкен, не смей меня так называть. — рычит под ним парень, слегка подрагивая, — Отпусти немедленно! — Тебе стоит попросить получше. Просто признай, что ты всего лишь маленький. Напуганный. Ребенок. — Тео выдыхает каждое слово прямо в ухо Лиама, обдавая его горячим воздухом, — Я буквально могу почувствовать твой страх, Лиам. Рэйкен поглаживает большим пальцем кадык своей жертвы, слегка надавливая, и вдыхает полной грудью, зарываясь носом в растрепанные волосы Данбара. Он уже с ликованием готовится уловить кислые нотки едкого болезненного аромата животного ужаса, вот только… Лиам не боится. Совсем. — Оу… — шокированно выдыхает Тео, приподнимая голову и впериваясь горящим взглядом прямо в голубые глаза Лиама, — Ты… — Что такое? Голос пропал? — сипло кривляется парень, не в силах, однако, отвести взгляд. — Ты… — повторяет Тео, не реагируя на неумелый выпад, и снова втягивает воздух, — Тебе нравится! Он выглядит таким восхищенным, что, кажется, едва хвостом не виляет (даром, что хвоста нет…по крайней мере в этой форме). Сумасшедшая улыбка растягивается на губах химеры, а глаза блестят волчьим огнем. — Да ты кайф ловишь, волчонок… — шепчет он, а Лиам замирает, словно кролик перед удавом, завороженно глядя в яркие желтые глаза с заметно расширившимся зрачком — как у наркомана, — Ты же кончить в штаны готов от моих прикосновений! — Что ты, блять, несешь?! — Лиам сглатывает, — Какой к херам кайф? Мне ни капли не нравится тот факт, что какая-то блохастая псина перекрывает мне доступ к кислороду. Он едко ухмыляется, а Тео только гортанно смеется, наклонившись так низко, что едва не касается кончиком носа шеи Данбара. Его смех вибрирует во впадинке между ключиц Лиама и расходится волнами мурашек по телу. — Неужели ты думаешь, — Тео насмешливо встречает сердитый взгляд парня, — что у псины отказало обоняние? Думаешь, я не способен распознать запах возбуждения? О, поверь, малыш, его ни с чем не перепутать. Это особенный аромат… Терпкий. Тягучий и густой, как патока. Пряный и сладкий…невыносимо сладкий. И ты сейчас пахнешь так сладко, что тебя хочется облизать. Тео ведет от запаха похоти, забивающего все маленькое пространство его комнаты, и он уже не контролирует слова, срывающиеся с кончика его языка и уходящие прямо под кожу Лиама, легким покалыванием отдающиеся в ослабевших конечностях. Лиаму кажется, что он никогда не чувствовал так ярко. Он замирает и тяжело дышит, с трудом выпуская разом потяжелевший воздух через ноздри и так же с трудом втягивая его обратно. Тео резко сжимает хватку на его горле, выбивая весь кислород из безвольного тела, и наклоняется так низко, что Лиам может чувствовать горячее дыхание на своих губах и тонуть в безумных золотых глазах. — Малыш Данбар любит подчиняться? — воркует Тео, не давая Лиаму возможности вдохнуть, — Любишь, когда больно? Когда тебе перекрывают дыхательные пути? Когда вдавливают в кровать и силой лишают способности двигаться? Когда принуждают и жестко… — голос Тео срывается, кажется, будто ему самому не хватает воздуха, чтобы продолжить. Рэйкен внезапно убирает руку с горла Лиама и подушечками пальцев скользит по ключице, забирается под воротник футболки и ведет по плечу, перескакивает на обнаженный участок кожи, выглядывающий из рукава, и тянет вниз, исследуя чужую руку, вдоль предплечья до кисти, поглаживает костяшки и сплетает их пальцы. Лиам знает — осознает — что руки на горле, мешавшей дышать, уже нет, но все равно не может сделать вдох. Тео переводит взгляд с их сцепленных рук на лицо Лиама и улыбается безумной улыбкой. Наклоняется к его шее и широко лижет бьющуюся в сумасшедшем темпе венку. Лиам захлебывается внезапно обрушившимся на него потоком воздуха и скулит. У Тео, кажется, тормоза срывает от этого звука. Он дергается резко, разрывает на Лиаме футболку и проводит пальцами с проявившимися острыми когтями по его телу. Царапает пресс, с садистским удовольствием наблюдая, как судорожно сокращаются мышцы под его пальцами. А потом, не раздумывая, целует. Ни намека на осторожность или нежность — звериная страсть, агрессия, доминирование. Тео жестко сминает губы Лиама, кусает, втягивает, лижет своим блядским языком и не позволяет отстраниться. Будто именно от Лиамовых губ зависит его жизнь. Будто стоит им оторваться друг от друга — и грядет Армагеддон. И Лиам ловит себя на том, что отвечает так же яростно и страстно. Запускает собственные пальцы в удивительно мягкие волосы химеры, тянет их, сжимает и рвет на себя, притягивает еще ближе, впечатывает его лицо в свое. Пальцы Тео уже хозяйничают под ремнем его брюк, а сам Данбар сильнее скрещивает ноги на талии оборотня, вжимаясь своим пахом в его. Это похоже на сумасшествие. На стихийное бедствие. На лавину, нахлынувшую внезапно и похоронившую под собой все рациональное, что было в Лиаме… Но прекращается это так же быстро, как и началось. Тео вздрагивает и отрывается от его губ, слегка приподнимаясь на локтях и по-волчьи принюхиваясь. Он издает разочарованный полустон и опускает голову, упираясь лбом в плечо Лиама. Рэйкен дышит тяжело, его глаза все еще отсвечивают золотом, а когти втянулись не до конца, но он постепенно приходит в себя, возвращая контроль над разумом и телом. Лиаму это дается сложнее. Но когда он окончательно спускается с небес на землю и мысленно прокручивает в голове произошедшее, его словно бы прошибает током. Хочется завыть совершенно не по-человечески и повторить по меньшей мере тысячу раз «блять». Бля-ять! Да они были похожи на одичавших голодных хищников! И если Тео таковым и являлся, то Лиам уж точно нет, не-а! Он был самым настоящим человеком…который только что стонал и извивался под оборотнем, как течная сука, и пытался его сожрать. Хотя кто кого пытался сожрать — это еще стоит поспорить. — Стая вернулась. — хрипло прерывает его самобичевания Тео и, отталкиваясь ладонями от матраса по бокам от лица Лиама, встает. Рэйкен спокойно отходит в сторону валяющейся в другом конце комнаты майке (как она, блять, там очутилась) и напяливает ее на свое слишком охуенное тело. Сказать, что она нихуя не прикрывает его — это не сказать нихуя. Лиам думает, что начать замечать такие вещи после того, как чуть было не потрахался с парнем (с оборотнем, Лиам, он не человек, он оборотень), означает, что все очень, очень плохо, но встает и планирует тоже найти свою футболку… Пока не осознает, что эти жалкие тряпочки, лохмотьями висящие на его теле, — и есть та самая футболка, которую он планировал искать. Данбар рычит — совсем как Тео во время их…эм…совместного времяпровождения, — и подскакивает к химере: — Ты порвал мою футболку! Тео без интереса осматривает плоды своих трудов и пожимает плечами: — Возьми любую из ящика. — он кивает в сторону шкафа, и Лиам, недовольно сведя брови, все же следует совету. Лучше уж быть в одной из футболок Тео, чем голым. Когда они спускаются из комнаты Рэйкена, разговоры в гостиной стихают. Кори тянет носом воздух и пораженно распахивает глаза слишком широко — Лиам удивляется, что у людей вообще могут быть такие большие глаза. Ах да, не у людей. Лицо Джоша кривит косая ухмылка. Он пошло двигает бровями, и Лиам подсознательно тянет край футболки Рэйкена вниз. Сам Тео выглядит абсолютно безучастным, словно бы это не он только что вывел из своей комнаты их врага, облаченного в его собственную футболку. Нет, Лиам предпочитает не думать о том, что все в этом доме знают, кому на самом деле принадлежит надетая на него футболка. Трейси хмыкает и отводит взгляд. Точно… Она же влюблена в Рэйкена. Вот дерьмо. — А ты не теряешь времени даром. — хитро растягивает губы Джош, — Надеюсь, мы не помешали? — Нечему мешать! — рычит в ответ Данбар, покрываясь красными пятнами. Джош отступает назад, подняв руки вверх в знак капитуляции и проговаривая: «Воу, воу», но в его глазах Лиам успевает заметить игривый огонек. — Лиам. — мягко окликает его Тео, и вся злость мгновенно сходит на «нет». Чертов Тео! Данбар фыркает и проходит мимо химер Рейкена, специально задевая плечом Джоша. — Лиам. — повторяет Тео, и парень не выдерживает, оборачиваясь у самого выхода, — Увидимся в школе. — Ага. — только и бурчит в ответ Лиам, на зло громко хлопая дверью. Чертов Тео! Лиам заваливается в кровать, как только приходит домой. Он думает, что Тео — это дементор, высосавший из него все жизненные силы через свой губительный поцелуй. Лиам трогает пальцами губы, и ему кажется, что они онемели, совсем как после анестезии. А еще ему кажется, что на них по-прежнему остался вкус Тео. Поэтому он проводит подушечками пальцев по ним снова, надавливая чуть сильнее, а после пробует кончиком языка слизать с пальцев сладость чужих губ. Какое-то время парень задумчиво пялится в потолок, так и не отнимая пальцев ото рта, а затем спохватывается, осознав, какую дурость только что сделал, и переворачивается набок, сжимая в руках одеяло и чувствуя, как жар поднимается по шее на его лицо. Лиам никогда не страдал излишней пунктуальностью. А еще за все годы учебы он так и не научился вставать вовремя. Но из-за Рэйкена его хроническая способность проспать что угодно только усилилась. Или, возможно, всему виной то, что полночи Лиам мучил себя воспоминаниями и домыслами. Но…приятнее все-таки было винить во всем Тео. Поэтому когда Мейсону наконец удалось разбудить его, Лиам не был готов узнать, что до начала занятий осталось каких-то двадцать минут. — Блять! — выдает он, наверное, в сотый раз, когда правая нога не попадает в штанину. Мейсон хрюкает от смеха, но умело маскирует этот звук под кашель. — Так вот, Ли, я прочитал все про русалок. Буквально каждую книгу или статью, где они упоминаются. И я абсолютно уверен, что они существуют. Я имею в виду, реально, чувак, ты видел ту речку? Да она определенно вся кишит русалками! — Не знаю, чувак. — Лиам застегивает пояс на джинсах и хватает первую попавшуюся футболку со стула, — Звучит не особо правдоподобно. — Господи, половина наших одноклассников в полнолуние обрастает шерстью! По-твоему, это правдоподобно? Да весь этот город совершенно не правдоподо…эм… Лиам…это ведь не твоя футболка, верно? — внезапно прерывается Мейсон, и Лиам вздрагивает. — Что? Моя, конечно. А чья же еще? Ты…ты ошибся, Мейс. — кажется, Лиам начинает потеть. — Нет. — задумчиво повторяет Мейсон, внимательно осматривая синюю ткань, свободно болтающуюся на довольно крепком теле друга, — Я абсолютно точно уверен, что это не твоя футболка. У тебя никогда таких не было! Да и размер. Она определенно выглядит великова… Лиам делает глубокий вдох, абстрагируясь от слов Хьюита. Они уже вышли на улицу, поэтому прохладный осенний воздух тут же заполняет его легкие. — Я почти переспал кое с кем. — выпаливает он, желая заткнуть друга хоть на секунду. —…а цвет? Ты ведь не носишь…что? Вау. — Мейсон замолкает и шокировано хлопает глазами, — Ты почти переспал кое с кем? О. Мой. Бог. Она милая? И горячая, да? О, ну, определенно горячая, раз ты на нее запал. А я ее знаю? Она из школы? Господи, Ли, как я рад, что ты наконец забыл Хейден! Пора двигаться дальше, бро! Стоп. Подожди. Что значит «почти»? — Ну… — Лиам нервно поправляет ремешок сумки на плече и сглатывает, — Пришли его…ее родители, да. Врать Мейсону безумно стремно и неловко, но у того и так слишком фанатично горят глаза, а если уж он узнает правду… Лиам не желает знать, что тогда будет. — Оу…черт, чувак, это фигово. — Мейсон сочувственно треплет его по плечу, — Помню, мы как-то с Кори были уже раздеты, когда вошла его мама. И это было, ну, знаешь, очень неловко. — Нет, я…не то чтобы…я вроде успел уйти. Ну, то есть они меня видели, конечно, но уже в одежде и выходящим из их дома. Я…я думаю, они ничего не поняли. — торопливо поправляет Лиам, упрямо прогоняя сомнения, скребущиеся на дне его черепной коробки, — По крайней мере, надеюсь, они ничего не поняли, и что Те…эта…девушка все им объяснит. Надеюсь, они не догадываются… Лиам вздыхает совсем уж безнадежно, и Мейсон быстро переводит тему, вновь возвращаясь к русалкам. За разговорами они безбожно опаздывают на первый урок. На перемене Данбар понимает, что стая не просто догадывается. Они уже давно в курсе. Тео подходит к нему и облокачивается о шкафчик рядом, увлеченно наблюдая за попытками Лиама игнорировать его. Взгляд мальчишки то и дело неосознанно соскальзывает на сильные руки, сложенные на груди. Мейсон рядом что-то нудно трындит ровно до тех пор, пока Тео не открывает рот: — Она тебе так понравилась? — Что? — Лиам выглядит сбитым с толку. Если он и ждал от Рэйкена какого-либо вопроса, то явно не такого. — Моя футболка. — охотно уточняет Тео, с довольным видом кивая на торс Лиама. И Лиам, черт возьми, понимает, что надевать «первую попавшуюся» футболку в школу не следует никогда. Особенно, если это футболка Тео. — Не то чтобы я был против. — серьезно продолжает Рэйкен, а хитрая ухмылка на его лице выводит Лиама из себя, — Наоборот, так все, — он особенно выделяет это слово, — будут знать, что ты мой. Лиам с трудом подавляет желание сорвать футболку с тела и кинуть ее в ухмыляющуюся рожу. Он останавливает себя, потому что он все еще в школе. И это как бы…ну это не будет круто, если он останется полуголым посреди заполненного школьниками коридора, окей? Лиам не привык быть в состоянии контролировать гнев, так что он радуется тому, что контролирует хотя бы свои руки, сжимающие края футболки в порыве потянуть вверх. Тео щурится, словно кот, объевшийся сметаны, и едва заметно ведет носом, чтобы четче уловить запах раздражения, исходящий от Лиама, и…делает контрольный выстрел: — Увидимся у меня, волчонок. В коридоре повисает мертвая тишина. Лиаму кажется, что все взгляды направлены на него. Когда ногти на его сжатых в кулаки руках вспарывают нежную кожу ладоней и в воздухе начинает витать слабый аромат крови, Тео довольно усмехается. Лиам не может этого видеть, так как Рэйкен уже отошел от него на довольное расстояние и все еще продолжает идти вперед, будто ничего не произошло, но он буквально чувствует дурацкую ухмылку на его лице. А еще он видит, как Джош подмигивает ему, а Трейси насмешливо фыркает. Стая только что имела честь поприсутствовать на настоящем шоу. И оно их знатно повеселило. Когда химеры наконец скрываются за поворотом, Лиам выдыхает, прикрывая глаза и повторяя про себя: «Солнце. Луна. Правда. Солнце. Луна. Пра…» — ТЫ ПЕРЕСПАЛ С ТЕО РЭЙКЕНОМ? — если до этого никто и не слышал, что за чушь Тео втирал Лиаму, то теперь каждый человек в этом чертовом коридоре был в курсе всех подробностей его личной жизни, спасибо, Мейсон. Лиам пришел. Тео улыбается, а волк внутри него едва ли не мурчит от удовольствия. Когда Тео говорил в школе: «увидимся у меня», он уже тогда точно знал, что Лиам придет. Вернее, ввалится в его окно, растрепанный и злющий, усядется прямо на бедра и не думающего сопротивляться Рэйкена и приставит к его горлу безрассудно спизженный — Тео в этом уверен на все сто процентов — у Арджента охотничий нож. Ничего, пусть волчонок попробует вести. Ярость ему идет. Выглядит сексуально. — Какого хуя, Рэйкен?! — выплевывает в лицо оборотня пацан. — Что случилось, волчонок? Ты выглядишь рассерженным. — Тео насмешливо выгибает бровь. — Какого хуя это было? — рычит Данбар. Тео с легким удивлением замечает, что из него действительно вышел бы шикарный волк. Необузданный, горячий, импульсивный и агрессивный. — «Это»? — В школе! Какого хуя это было в школе?! — Ты о том, что я разрешил тебе оставить мою футболку? — спокойно переспрашивает Тео, и Лиам, кажется, еще сильнее бесится. Он без задней мысли отпускает нож и стягивает предмет их споров с тела. — Она мне не нужна. — буквально выплевывает в лицо химеры Лиам, пока тот давится воздухом, жадно разглядывая открывшийся вид, и отходит к окну. Тео ловит футболку и медленно усаживается на кровати. Он разглаживает ее руками и, аккуратно сложив, откладывает в сторону. Лиам внимательно наблюдает за каждым его движением, тяжело дыша. Когда они встречаются взглядами, мальчишка со свистом выпускает воздух и будто бы весь сдувается. — Какого хрена ты рассказал им? — тихо говорит он, отводя глаза, — Я думал, ты сам не хочешь, чтобы они узнали. — Волчонок, не тупи. — нежно отвечает Тео, — Они оборотни. Эта футболка насквозь пропахлась мной. А тут ты выходишь в ней из моей комнаты с распухшими губами и не выветрившимся запахом возбуждения. Да, черт, от нас обоих друг другом несет все еще. Лиам удивленно распахивает голубые глаза и замирает. Кажется, до него начинает доходить. Он подходит к Тео и садится рядом на кровать, глядя на свои колени. Тео хочется провести ладонью по его волосам, пропустить сквозь пальцы пряди и спуститься на шею, проводя кончиками пальцев по позвонкам. Но он только смотрит, ожидая хоть какой-либо реакции. — Я…наверное, пойду. — шепчет наконец Лиам. Он выглядит таким потерянным, что Тео не выдерживает и мягко касается его руки. Он успокаивает себя тем, что это было для привлечения внимания. — Надень мою футболку, Лиам. Будет выглядеть еще хуже, если ты вылезешь из окна полуголым. Данбар вспыхивает, но послушно тянется за отложенной футболкой и напяливает ее обратно. Тео думает, что в его футболке Лиам выглядит правильно. Волк внутри него соглашается довольным рыком. Мейсон держится ровно половину урока истории. Он с самого утра пялится на Лиама этим своим взглядом «расскажи мне все самые интимные подробности своей жизни», но молчит, даря Данбару шанс начать самому тогда, когда он будет готов. Но в этом и проблема: Лиаму кажется, что он никогда не будет готов. Поэтому Мейсон не выдерживает и берет все в свои руки: — Лиам. — шепчет он, привлекая внимание Данбара, — Лиам! Ты и правда занимался с ним сексом? Лиам вздрагивает и раздраженно шипит: — Нет! Черт, Мейсон, что ты несешь?! — Данбар, Хьюит, я вам не мешаю? — мистер Юкимура лишь на миг отрывает взгляд от учебника и, услышав нестройный хор извинений, вновь возвращает ему все свое внимание. — Чувак. — спустя какое-то время снова окликает его Мейсон. Лиам решает игнорировать друга. Но когда тот начинает пинать ногами стул под Лиамом, Данбар оборачивается всем корпусом. — Что?! — Ты ходишь в его футболке. — непонятно, то ли спрашивает, то ли констатирует факт Хьюит. И да, черт возьми, Лиам все еще ходит в его футболке. Просто синий на удивление красиво оттеняет его глаза, а у Лиама нет ничего синего, кроме футболки Тео. Только поэтому! — Он сказал, что это означает, что ты принадлежишь ему. — не дождавшись ответа, продолжает парень. — Он такого не говорил! — возмущается Лиам. Он никому не принадлежит. Он не вещь в конце концов! — Чувак. — тянет Мейсон, выгнув бровь, — Он буквально сказал: «ты мой». Лиам сжимает руки в кулаки и хмурится. — Я никому не принадлежу. — озвучивает он собственные мысли, — Я принадлежу только себе. — Я очень за вас рад, мистер Данбар, а теперь не будете ли вы так любезны вернуть свое внимание классу. В конце концов, извините, но на время урока вы всецело принадлежите мне. — Лиам впервые жалеет, что он не оборотень, ведь тогда он бы обязательно почувствовал приближение учителя. — Извините. — он опускает голову, и мистер Юкимура дарит последний убийственный взгляд его затылку, отходя обратно к своему столу. Лиам усердно пытается вчитаться в строчки в учебнике. Черт побери, он же любит историю, так какого хрена?! Парень наклоняет голову ниже, словно надеясь, что при близком рассмотрении сможет уловить смысл всей этой бесконечной череды слов. — Чувак. — Мейсон зовет его в третий раз, и Лиам скрипит зубами. О чем вообще говорилось в предыдущем абзаце? Лиам переводит взгляд на начало страницы. — Чувак! — на этот раз шепот Мейсона сопровождается пинком по ножкам стула. Лиам закусывает губу и повторяет про себя прочитанное: «Следствием войны было, во-первых, ослабление…ослабление…» — Чувак! — и очередной тычок, от которого стул опасно качнулся. «…ослабление…» Телефон Лиама чирикает на всю аудиторию, оповещая о прибывшей эсэмэске и приковывая взгляды всех находящихся в классе к его скромной персоне. «Предатели» — думает парень, незаметно выуживая айфон из кармана брюк. На загоревшимся голубым экране высвечивается полученное сообщение: «Та девчонка, с которой ты «почти» переспал, — это же Тео, да?». Отправитель: «Мейс». Лиам рычит и кидает испепеляющий взгляд на друга ровно в тот момент, когда оказавшийся непозволительно близко (может, он тоже оборотень?) мистер Юкимура вырывает из его рук телефон и отвечает не менее устрашающим рыком: — Мистер Данбар, покиньте класс немедленно! То, что вы знаете и любите историю еще не позволяет вам неуважительно относиться к преподавателю! — Я…я не… — только и проблеял Лиам, заранее понимая, что этот бой уже проигран. — Выйдите из класса, мистер Данбар. — уже гораздо спокойнее, но все так же твердо повторяет историк, — И не забудьте зайти ко мне за телефоном после занятий. Лиам хватает вещи и вылетает вон, не обращая никакого внимания на подающего ему сигналы Мейсона. Парень даже не пытается уследить, куда именно его несут ноги. Поэтому оказавшись на поле для лакросса, он удивленно оглядывается по сторонам. В это время обычно все игроки на занятиях, а тренер как всегда дрыхнет в своем кабинете, так что Лиам садится на лавочку, надеясь насладиться одиночеством и подумать. Когда кто-то присаживается рядом, коленом, обтянутым черной джинсой, касаясь ноги Данбара, Лиам только вздыхает. Ему не нужно поднимать голову, чтобы понять: это Тео. — Выгнали? — как-то уж слишком понимающе спрашивает тот. Лиам отвечает совсем не то, что планировал: — Почему ты продолжаешь подходить ко мне? Говорить все…это… — он взмахивает рукой, словно бы нарисовав в воздухе какую-то закорючку, которая могла бы описать все происходящее между ними, — Я же хотел убить вас. И я могу это сделать. — Нет. Ты не можешь. — просто отвечает Тео. Лиам резко вскидывает подбородок, упрямо буравя его отнюдь не дружелюбным взглядом. — Потому что я маленький напуганный ребенок? — злобно выплевывает он, и Тео обязательно бы восхитился тому, как точно парень передал его собственные слова, если бы в это время не был занят, разглядывая невероятно голубые глаза, вновь оказавшиеся так близко. — Потому что на самом деле ты не хочешь. — пожимает плечами Рэйкен. Лиама это злит еще больше. — Хочешь сказать, ты лучше меня знаешь, чего я хочу?! — рявкает он, приближая свое лицо к лицу химеры еще сильнее. — Я хочу сказать, — осторожно выбирая слова, возражает Тео, — Что ты не сможешь причинить боль кому-либо, будь то человек или…зверь. Ты просто не такой. — Ты… — Лиам тяжело сглатывает, переведя на секунду взгляд на губы оборотня, — Ты не знаешь, какой я. — Я знаю, какой я. И знаю, что ты совершенно другой, волчонок. Ты совершенно другой, и от этого мне почти физически больно. — Тео смотрит на него так, что Лиам едва не захлебывается болью в его взгляде. Надо же… Раньше Данбар думал, что захлебнуться можно только водой, но в последнее время он только и делает, что захлебывается: воздухом, болью,…чувствами. Лиам не знает, что ответить на это. И поэтому просто преодолевает то ничтожное расстояние между ними и прижимается к губам Тео. Тео отвечает ему, и Лиам чувствует, что, наверное, впервые в жизни принял верное решение. Рэйкен тянет его на себя, вынуждая сесть к нему на колени, и Лиам подчиняется. Он прижимается к оборотню так близко, что начинает собственной кожей ощущать его сердцебиение. Такое же рваное, как и у него самого. Он обхватывает руками лицо Тео и лижет его губы, отчаянно зажмурившись, а тот судорожно сжимает его бедра пальцами с выступившими когтями. Они чувствуются даже сквозь плотную джинсу, и от этого Лиаму так хорошо. Он знает, что если открыть глаза, можно увидеть золотые блики в зверином взгляде Тео. Когда они отрываются друг от друга, чтобы вдохнуть, Тео задушено сипит, жадным взглядом окидывая сидящего на нем Лиама с ног до головы. — Ты носишь ее. Мою футболку. Господи, волчонок, ты продолжаешь ее носить! Ты не представляешь, как мне сносит крышу, когда я вижу тебя в ней, когда чувствую свой запах на тебе. Когда… Боже! — вскрикивает он, когда Лиам кусает его за шею, и хрипло смеется, ласково поглаживая Данбара по позвоночнику под одеждой, — Не играй со зверем, волчонок. Это я обычно кусаюсь. — Я тоже чувствую твой запах… — шепчет Лиам, и Тео замирает, — Я не оборотень, но я…чувствую. И мне так нравится, что я не могу перестать…не могу… — его голос срывается, и пацан утыкается носом в ямку между шеей и плечом Рэйкена. Тео запускает пальцы второй руки в волосы Данбара и нежно перебирает пряди. Лиам ластится, как…котенок. Да, с волчонком, кажется, был перебор. — О ГОСПОДИ, ДА ВЫ ОПРЕДЕЛЕННО ЗАНИМАЛИСЬ СЕКСОМ! Лиам вскакивает с колен Тео со скоростью, которой позавидует любой оборотень, спотыкается о так непредусмотрительно расставленные ноги Рэйкена и едва не падает, но сильная рука (боже, храни волчьи рефлексы) вовремя ловит его за предплечье. — Мейсон! Какого хуя! — орет Лиам, пытаясь выглядеть грозно, но правда в том, что он и сам прекрасно знает как выглядит в действительности: взъерошенный, раскрасневшийся, с распухшими губами, горящим взглядом и заметной выпуклостью на штанах. Радует только то, что Тео выглядит не лучше. — Вы занимались сексом. — шокированно (и чересчур воодушевленно) повторяет Мейсон. — Нет, Мейс, мы не занимались сексом. — фыркает в ответ Лиам, искренне надеясь, что жар, растекающийся по щекам, — не уродливые красные пятна смущения, а реакция на нещадно палящие солнечные лучи. — Нет, вы определенно занимались сексом. — утвердительно кивает лучший и единственный друг Лиама, — Люди, которые не занимались сексом, не дотрагиваются друг до друга так. — Как «так», господи?! — вздыхает Лиам, желая провалиться под землю прямо сейчас. Тео спасает его от ответа, готового вот-вот сорваться с уст Мейсона, поднимаясь и становясь рядом. Руку Лиама он так и не отпускает. — Волчонок. — ласково зовет он, — Увидимся у меня. И уходит. Блять. Тео не спасает его. Лиам остается наедине с Мейсоном. — Чувак… — восхищенно тянет тот, — Ты занимался сексом с одним из самых горячих парней школы и не сказал мне?! — Мы не занимались сексом, Мейс! — отчаянно восклицает Лиам и, черт возьми, он готов поклясться, что слышит, как ржет за углом Тео, — И он даже не человек! — Лиам, поверь мне, я видел многое. — не желает слушать его Хьюит, — И то, что вы делали сейчас на поле для лакросса — господи, я запомнил эти лавочки и никогда больше туда не сяду, — это было так горячо, что я почти кончил. — Фу! — только и успевает вставить Лиам. — И это был секс. Сквозь одежду, да. То есть…это был не совсем секс. Ну, без проникновения и так далее. И в одежде. — Мейсон, похоже, сам путается в собственных объяснениях, — Но это был практически полноценный секс. И, чувак…эти ваши прикосновения и взгляды… Черт, он так смотрит на тебя, будто у вас уже тридцать раз был секс, но ему все мало. Будто он с каждым разом хочет тебя все сильнее. О да, вот оно. Спасибо, Мейсон. Снова. Теперь Лиам ощущает, как вся его кожа буквально горит. Он настолько смущен, что наверняка похож на переспевший помидор. — Иди в задницу, Мейс. — шипит Лиам, и Мейсон отвечает ему задорным смехом. — Теперь только туда. Прости, чувак, но после вашего секса-сквозь-одежду мне нужно срочно найти Кори. И разворачивается в противоположную сторону. Его лучший друг сваливает, чтобы потрахаться. После того, как помешал потрахаться ему. Чем Лиам заслужил такую жизнь? Стоп. Данбар замирает, возвращаясь на одну мысль назад. Помешал потрахаться? Не то чтобы он собирался переспать с Тео на поле для лакросса. Не то чтобы он вообще собирался переспать с Тео, господи! Ну, в смысле реально, это же Тео! Злой оборотень-химера с золотыми глазами и тремя такими же злобными детишками, во всем подчиняющимися ему (хотя Кори определенно не был злым, иначе Лиам не позволил бы ему даже приблизиться к Мейсону…хотя, погодите, когда Лиам вообще позволял?). Лиам стал перебирать в голове все плохие качества Тео, выдающие в нем истинного злодея, но когда застопорился на мягких пухлых губах и сильных руках, приносящих своими прикосновениями боль, граничащую с наслаждением, понял, что пошел не в том направлении. И о, черт. Лиам определенно собирался переспать с Тео. Лиам не знает, сколько времени он валяется в своей кровати, разглядывая потолок, когда в его дверь настойчиво звонят. Родители пришли около часа назад — Лиам слышал, как хлопнула дверь и заработал телевизор, так что это точно кто-то чужой. Данбар всерьез обдумывает возможность сделать вид, что ничего не услышал, но в конце концов со вздохом встает. Видеть Тео Рэйкена на своем пороге — странно. Видеть неуверенного Тео Рэйкена на своем пороге — еще страннее. Лиам смотрит удивленно, но отступает, пропуская Тео внутрь, и на мгновение ему кажется, что после этого слабая улыбка на лице химеры становится ярче. Когда они обустраиваются в комнате Лиама, Тео тихо говорит: — Ты не пришел. О, конечно, Лиам ведь должен был догадаться, что Рэйкен его ждет! Прочесть мысли, уловить незаметные человеческому глазу химические сигналы. Мысль о том, что Тео открыто сказал: «увидимся у меня», Лиам поспешно гонит прочь. — Я просто… — он не находит, что ответить. — Мне не следовало приходить? — Тео по-птичьи поворачивает голову, глядя впервые так открыто и искренне, что Лиам понимает: он не может ошибиться со словами, просто не имеет права. — Я запутался. — честно выдыхает он наконец и кладет голову Тео на плечо. Этот невинный жест успокаивает оборотня, кажется, лучше любых слов: все напряжение уходит из его позы, а плечо под Лиамовой головой облегченно опускается. — Я так чертовски запутался. — шепотом повторяет Лиам. Тео осторожно запускает пальцы в его волосы, поглаживая по голове в привычном уже жесте. — Вообще ничего не понимаю. Раньше я думал только о том, как убить оборотней. А теперь все, что занимает мои мысли, — это ты. — Ну, фактически, я оборотень. — деловито замечает Рэйкен, мгновенно получая болезненный тычок под ребра. — Ты понимаешь, о чем я. И что на тебя вообще нашло тогда? Жили бы сейчас…спокойно. — Нет, волчонок. Спокойно бы мы точно не жили. Ты бы все носился с мыслью о своей глупой мести, которую никогда бы не решился осуществить, и в итоге…она бы сожрала тебя, уничтожила. А я бы мучился кошмарами, в каждом повороте видя собственноручно убитую сестру. И тоже жаждал бы крови. Всегда. — Когда я забрался к тебе домой, я думал, что убью тебя. — Ты думал пошпионить, волчонок. Думать убить меня глупо даже для тебя. Очередной пинок заставляет Тео засмеяться. — Вначале, да. Но когда ты заметил меня, я решил, что живым не выберусь. Вернее, живым выберется только один из нас. А мне вроде как рано умирать. — У тебя не было оружия. — У меня был нож. — Канцелярский нож для бумаги? — Да. — Идиот. — Тео беззлобно фыркает, — Ты даже достать его не успел. — В этом есть свои плюсы, знаешь ли. — Лиам улыбается. — И какие же? — тихо спрашивает химера, его рука в волосах Лиама замирает. Кажется, Мейсон называл это неосознанным флиртом? Лиам думает, что глубокие познания Мейсона в этой сфере ему бы пригодились. Да и в любой сфере. Особенно в математике. Мейсон вообще слишком умный. Нельзя быть таким умным, когда кто-то другой хорош только в истории и лакроссе. И нахождении приключений на задницу, да. — Ты бы меня не поцеловал. — шепчет в ответ Лиам, и слух оборотня, конечно же, позволяет Тео услышать. — Думаю, я все-таки не зря пришел. — отвечает Рэйкен на заданный самим собой недавно вопрос. — Ты слишком самоуверенный. — тут же подхватывает Лиам — мальчишка чертовски ненавидит уступать. Стоит Тео опрокинуть его на кровать, все аргументы застревают в горле и становится не до разговоров.