Эмма

      Сегодня его малышке исполняется пятнадцать лет.       Он смотрит на то, какой красивой, какой взрослой она стала. Выросла, став полной копией Маринетт. Такая же темноволосая, с мамиными огромными небесно-синими глазами и светлой сливочной кожей.       Смотреть на нее почти физически больно - едкое чувство вины разъедает изнутри, хотя прошло уже много времени. Десятилетие — приличный срок, но вид мертвой Маринетт, лежащей в кресле в том злополучном кабинете, до сих пор преследует его по ночам. Он все ещё не может простить себя за ее смерть.       Да и не сможет никогда.       

***

      Тот дом Адриан продал за копейки, но деньги его тогда волновали в последнюю очередь. Главным было избавиться от особняка, который давил на него, напоминая, что он повинен в ее самоубийстве.       Он вернулся в дом отца вместе с маленькой Эммой, и там начал топить свое горе в алкоголе с удвоенной силой. Он тогда сломался, почти сошёл с ума. Габриэль не мог на него никак повлиять - никакие увещевания, врачи, психологи не могли помочь, даже принудительное лечение не давало долговременного эффекта. Адриан возвращался домой, видел Эмму, и все начиналось по новой. И не мог никому объяснить, не мог рассказать, чем вызвано такое его состояние.       Умерла жена? Да.       Любимая жена? Нет.       Умерла его возлюбленная. Та, кого он любил всю жизнь. Та, кого он клялся защищать и оберегать. Умерла его Леди.       Он почти своими руками убил ее.       

***

      Когда казалось, что Адриану уже не помочь, появилась Хлоя. Она ворвалась разъяренным вихрем, златовласой фурией в его дом и устроила разнос. Она кричала на него так, что дрожали стены, кажется, даже что-то разбила, чтобы привлечь внимание. И Адриан сдался. Лишь ей он смог рассказать все.       Долгие годы Хлоя была его единственным другом. Единственной, кому Габриэль позволял быть рядом со своим сыном. Их жизни были похожи, это и сплотило их. Мать Адриана исчезла, оставив его. Мать Хлои постоянно была в разъездах, скидывая маленькую дочь на прислугу. Его отец не уделял сыну внимания - Габриэлю всегда было некогда. Отец Хлои, хоть и очень любил ее, не мог уделять ей много времени, вместо этого откупаясь дорогими подарками - это все отложило свой отпечаток на характер Хлои.       Адриан всегда знал, что она не такая уж стерва, какой хотела казаться. Капризная и избалованная — это да, но все же хорошая, что ли? Она просто привыкла, что окружающим нет дела до ее переживаний, а деньгами можно откупиться от всего и купить все. Привыкла… и отвечала миру тем же.       

***

      Они сидели в его комнате на полу, как делали это в детстве. Он рассказывал ей их историю. Говорил, говорил и говорил. Все то, что в нем копилось на протяжении многих лет. Адриан наконец-то смог излить кому-то душу, облачить в слова все свои чувства, мысли и эмоции.       Хлоя молча выслушала все, а потом отвесила ему звонкую пощечину.       Дышать стало легче.

***

      Хлоя перевернула все сверху в низ, с ног на голову. Впрочем, в этом вся Хлоя Буржуа. Взрывная, капризная, эгоцентричная и иногда не в меру наглая. Хлоя, не слушая никого и не принимая никаких возражений и доводов, забрала маленькую Эмму к себе. Сказав, что атмосфера в семействе Агрест вредит ребенку.       Хлоя заставила Адриана выйти из дома, привести себя в порядок. Чуть ли не силой заставила снова начать работать и сторожила его злобным цербером, иной раз ругаясь так, что уши закладывало. Она старалась не оставлять ему ни секунды свободного времени, чтобы не думал, чтобы снова не ушел в себя, чтобы опять не сорвался. Читала ему, как подростку, нотации, пытаясь вправить мозги.       Мозги на место встали. Может, не до конца, но все же…       Главное он осознал — Эмма здесь не при чем.       Она просто ребенок, который не виноват ни в чем. Она то единственное сокровище, что осталось у него от Маринетт.       От его Леди.       За то время, что Хлоя приводила его в себя, многое изменилось. Эмма может и не полюбила, но однозначно прикипела к Хлое. И опасливо сторонилась Адриана, не подпуская его к себе. Хлоя тоже привязалась к малышке. Не сказать, что полюбила, но однозначно дорожила ею.       Насколько знал Адриан, по-настоящему Хлоя любила только одного человека. Это должен был быть договорной брак, выгодная партия, для обоих. Но, не смотря на это, Хлоя полюбила своего жениха, но он не отвечал ей взаимностью. А когда оказалось, что Хлоя не сможет иметь детей, он без сожалений расторгнул помолвку.       Хлоя не плакала. Убила в себе любые чувства и с головой ушла в бизнес.       

***

      Время шло и они решили, что свадьба — это вполне себе неплохой вариант.       Они не любят друг друга - оба разучились, - но у них есть Эмма, которой они дорожат. У Хлои не будет своих детей, а Адриан больше никому не сможет открыться. Так что свадьба - логичный итог их недоотношений.       

***

      Время идет, и вот его малышке исполняется пятнадцать.       У его дочери внешность Маринетт и характер Хлои. Эмма смотрит на него холодно и надменно. Во всех ее манерах, во всех повадках, в ее взгляде чувствуется Хлоя Буржуа, и только избранным дано увидеть совсем другую Эмму. Добрую и отзывчивую, неравнодушную - такую Эмму, какой когда-то была Маринетт. Какой была их Леди.       Только вот Адриан в число избранных не входит.       Он судорожно из года в год пытается найти в Эмме хотя бы что-то от себя, но с каждым разом всё больше и больше убеждается, что от него малышке не досталось ничего. Эмма, как бы это не звучало, больше похожа на ребенка Маринетт и Хлои. В это даже верится куда легче, чем в то, что Эмма его собственная дочь.       Уже в пятнадцать у Эммы непревзойдённая деловая хватка. Это и понятно - гены Габриэля Агреста дают о себе знать. Но в купе с характером и манерой держаться на публике, кажется, будто это гены семьи Буржуа.       Адриан даже почти не удивлен, когда случайно узнает, что у его дочери талисман КвинБи. Она ведь, правда не очень-то похожа на ЛедиБаг и совсем не похожа на Нуара. Она КвинБи. Пчела. Хотя, скорее даже оса, стремительная и смертоносная, которая не побрезгует ужалить его посильнее.       Вот только теперь он волнуется за нее, как никогда раньше.       Когда-то талисманы чудес сыграли с ними со всеми очень злую шутку, и Адриан до дрожи боится, что с его малышкой случится то же самое.       

***

      Ей без пяти минут пятнадцать, она КвинБи, одна из героинь Парижа. И ей кажется, что теперь она имеет полное право знать, какой на самом деле была ее мама.       Узнать правду.       Она много слышала, и многое читала о ней, что-то помнила сама. Воспоминания выжжены в ее память раскалённым железом. И пусть Адриан и старается все эти годы искупить вину, но она помнит, каким он был когда-то.       Эмма не хочет знать, какой была Маринетт Агрест, она хочет узнать, какой была Маринетт Дюпен-Чен. Спрашивать отца бесполезно - он не знает, потому что если бы знал, всего этого не случилось бы.       Спрашивать Сабину и Тома тоже не имеет для нее смысла, да ей и не хочется говорить с ними. Наверно, она подсознательно их тоже винит в произошедшем. Будь они хоть чуточку внимательней, возможно, ее мама была бы жива. Но все же она частенько бывает у них, хоть и говорит от силы пару слов. Ей нравится старая комната Маринетт в пекарне - в ее тишине она может сидеть часами. Даже сейчас, больше напоминающая кладовую, она кажется уютной и теплой. Такой, какой никогда не будет ее комната в особняке Агрестов.       О том, какой была Маринетт Дюпен-Чен, она спрашивает Хлою, самого близкого для нее человека. Она так и не смогла назвать мамой, а Хлоя и не настаивала. Но это не меняет того, что они по-своему друг друга любят.       Хотя любовь вообще для ее семьи очень сложное чувство.       Эмма слушает рассказы Хлои об их школьных годах. И пусть она описывает Маринетт не самыми лестными словами, Эмма достаточно хорошо знает ее, что бы прочесть между строк.       Теперь она начинает понимать, какой была мама, но все же есть ещё кое-кто, с кем она хочет поговорить. Раньше ей не доводилось слышать этого имени, но оно всплывает в разговоре с Хлоей, и ей нестерпимо хочется услышать, что ей сможет рассказать этот человек.       

***

      Алья Сезер — известная журналистка, ведущая свою передачу на ТВ.       Эмма думает, что договориться о встрече с таким человеком будет очень сложно, но стоит ей назвать свое имя и сказать по какому вопросу, как мадам Сезер тут же находит для нее время.       Они встречаются на квартире Альи. Она с порога обнимает ее, как родную и Эмме от этого неловко, но отчего-то на душе становится тепло. Ее так раньше, наверное, никто не обнимал. Даже Хлоя. Возможно, когда-то так делала мама, пока все было еще не так плохо.       Алья рассказывает много, не скупится на выражения. Рассказывает все, без утайки и без прекрас. Рассказывает, как однажды побывала Реной Руж, как помогла тогда Ледибаг. Говорят они долго - так долго, что Эмма уходит уже за полночь, клятвенно пообещав звонить, писать и заглядывать в гости.       Напоследок Алья берет с нее еще одно обещание — поговорить с отцом.       «Когда-то он был хорошим человеком, добрым и отзывчивым. Светлым. А потом что-то пошло не так, да с нами со всеми что-то пошло не так. И, возможно, у Адриана есть на это ответы, хотя бы на некоторые вопросы», - с грустной улыбкой говорит Алья, снова приобнимая ее.       Почему-то ей Эмма верит.       

***

      Начать разговор с отцом сложно. Безумно сложно перебороть себя и подойти к нему. Она неделю пытается собраться с духом и в итоге все же решается.        Адриан не уверен, что дочь готова услышать правду, не уверен, что она поймет все, что с ними случилось. Но понимает, что если не расскажет сейчас, Эмма навсегда закроется от него и больше к себе не подпустит. Поэтому он начинает свой рассказ.       Начинает все с самого начала. Говорит о том, как исчезла его собственная мать, как отец после этого запер его дома, не выпуская одного никуда. Как он, сбежав, впервые пошел в школу. Рассказывает о своем знакомстве с Альей, Нино и Маринетт. О том, какой тогда была Хлоя.       О том, как стал Котом Нуаром, о Ледибаг.       Рассказывает, как влюбился в их Леди с первого взгляда, как она ему отказала, навсегда разбив сердце.       Рассказывает обо всем вплоть до смерти Маринетт, а потом протягивает ей потрепанную от времени розовую тетрадь.       «Ты все поймешь.»       

***

      С первой строки Эмма понимает — это дневник. Дневник ее мамы.       Она читает, и с каждой прочитанной строкой сердце сжимает от нестерпимой боли, дыхание перехватывает, из глаз начинают течь слезы.       Так вот какой была Маринетт Дюпен-Чен. Вот каким, оказывается, на самом деле был ее отец.       Вот что пошло не так. С ними со всеми.       Адриан неотрывно смотрит на нее, а затем встает со своего места и подходит к рыдающей дочери. И, наверное, впервые она позволяет ему себя обнять. Не отталкивает и не убегает, как делала это много раз ранее. И пусть она не отвечает на его объятия…       Адриану достаточно даже этого.