Прекрасное и ужасное

Летишь на крыльях ты судьбы, Паришь, не зная страх. Уже окуплены труды, Все неудачи стерты в прах. *** Приближался вечер, казалось бы, обыкновенного летнего дня. Пусть было еще не так поздно, но на темном бесконечном небосводе уже показалось некоторое количество маленьких сияющих далеких точек – звезд. Глядя на них, ты погружаешься в мир воспоминаний и не чувствуешь одиночества. А в некоторых случаях твоя душа и вовсе может обновиться, очиститься, а сам ты будто бы в прекрасном далеком мире очутился, где не существует проблем и тревог. Но в данный момент звезды вселяли ему надежду и помогали немного отвлечься от предстоящего концерта. Кому ему? Речь идет о молодом пегасе по имени Джаз Скин. Его тело было белого цвета, а грива и хвост оранжевого. Кьютимаркой была звезда, вокруг украшенная четырьмя нотками. Пегас ждал своей очереди, чтобы ВПЕРВЫЕ сыграть на сцене перед публикой. Собирался он играть на саксофоне песню, над которой очень долго бился. Желая сделать ожидание разнообразнее, Джаз облокотился на подоконник, положив рядом с собой саксофон, и стал наблюдать за звездами, которые значат для него многое: больше, чем для остальных пони. Дело в том, что Скин лишился родителей в довольно раннем возрасте, из-за чего до совершеннолетия его воспитывали далеко не любезные пони из интерната. Помимо этого пегаса сопровождала атмосфера суровости этого места, несправедливости и ненависти. Многие жеребята там задирали его, просто так и из-за того, что он был слишком спокойным, а заступаться за Джаза было некому. Не было того пони, кому Скин мог бы довериться. Но несмотря на это, пегас не лишился чистоты души и совести и даже, повзрослев, поступил в музыкальную школу, а позже в училище. Его всегда тянуло к музыке, особенно к звуку саксофона, и поэтому еще на тот момент живые родители дали ему такое имя. Но в заведениях, где Джаз учился игре на саксофоне, ему не позволяли показывать свой талант на публику, из-за того, что он сирота. Да что уж там – учителя, зная его происхождение, никогда не поощряли его, не хвалили и придирались к самому мельчайшему. Никого не радовал тот факт, что Скин очень хорошо владеет игрой на своем инструменте. Но Джаз уже давно перестал обращать внимание на своих «добрых» учителей, ведь успехов он должен сам добиться. И этот первый концерт – старт, который даст, либо не даст начало его музыкальной карьере. «Я смогу! Я смогу!» - говорил про себя пегас, прижимая к груди саксофон и глядя на ночное небо, наполненное звездами, которые напоминали ему родителей. Кажется, что какая-то звезда сейчас к нему спустится и перевоплотится в отца или в мать. Смерть несправедлива, это всем известно. Она помешала родителям и сыну быть вместе. Раньше они были единственными пони, кого Скин любил. А сейчас некого ему любить. Почти некого. «Интересно, они бы гордились мной?» - спрашивал себя пегас, глядя на звезды и как будто ожидая от них ответа. Жаль, что эти прекрасные сияющие точки не могут говорить. Пока пегас размышлял, прошло время. Вдруг он услышал чей-то женский голос, отвлекший его от мыслей: - Мистер Скин, проходите на сцену. Ваша очередь. - Уже? – недоумевал Джаз, - как-то быстро время прошло. - Это так. Кажется, что только что на сцену вышел первый выступающий, а теперь вы – уже последний. Удачи вам. - Спасибо большое, - поблагодарил пегас и взял в копыта свой саксофон, успев даже помолиться наудачу. Первый концерт не должен закончиться провалом, ни в коем случае. Нельзя этого допустить. Но все равно пегасу было страшно, ему казалось, что какая-то невидимая веревка сцены душит его. Сердце его бешено стучало, вот-вот выпрыгнет из груди. Скин чуть не позабыл ноты, но вовремя их вспомнил. «Все будет хорошо, - сказал себе пегас, пытаясь не нервничать, - мне все по плечу!» И он наконец вышел на сцену, глядя на публику, аплодирующею ему, и стараясь не показывать страх. «Сейчас или никогда, Джаз, сейчас или никогда!» - кричал он про себя, чувствуя при этом, как страх постепенно отступает, а уверенность приходит. Этим моментом с приходящей уверенностью нужно воспользоваться, нельзя его упустить. И поэтому он скорее поднес ко рту саксофон и заиграл. *** Ноты, на удивление пегаса, нигде не обрывались, шли чистым, правильным звуком. И Джаз не смел останавливаться, продолжая напрягать легкие для игры. Ему казалось, что он в самый неподходящий момент собьется, но этого не произошло. Уверенность и сила играли вместе с ним, подобного Скин никогда не чувствовал. Даже не верилось, что именно этот пегас играет перед публикой, а не какой-то другой пони. Хоть его сердце продолжало неумолимо стучать, но в этот раз оно будто бы помогало держать ритм, стучало в такт музыки. Зеленые глаза Джаза светились счастьем и гордостью, оранжевый хвост от удовольствия слегка метался из стороны в сторону. Чтобы лучше держать ритм, во время вступившего крещендо он красиво расправил крылья, что удивило зрителей. «Святая Селестия, неужели это я?» - думал Скин, до сих пор не веря, что именно он сейчас играет перед всеми. Счастью его не было предела. К сожалению, пони не так светились счастьем, как Джаз. Во всяком случае, некоторые. Мелодию, которую играл пегас, раздражала их уши, действовала на нервы. И не только песня, даже звук саксофона заставил их скорчиться, не желая слушать. И странно то, что до этого все шло благополучно. Эти некоторые пони со всеми остальными спокойно сидели и слушали, аплодируя под конец. Но эти аплодисменты были адресованы какому угодно инструменту, но не саксофону. Видимо, по какой-то причине эти некоторые ненавидели инстумент, на котором играл Джаз. Но пегас, не желая сбиться, вовсе не обращал внимания на публику. Этих пони убивал звук саксофона, даже несмотря на то, что Скин ни разу не сфальшивил. Пегас играл правильно и уверенно, но половина зрителей это не оценила. Не на шутку сердитые, некоторые слушатели решили положить этому конец. Один из недовольных пони наколдовал камень, будучи единорогом. И магией он запустил снаряд прямиком в Джаза. Послышался свистящий звук летящего предмета, после чего резко прозвучала не вовремя прерванная, оборванная нота, вызванная неожиданным ударом. Пегас, почувствовав острую боль в боку, пошатнулся и выронил из копыт саксофон, едва не разбив его. «Ах!» - ужаснулась половина зрителей. Тот единорог злобно улыбнулся, наконец услышав желанную тишину. Остальные недовольные пони издали одобрительное мычание. Скин, не желая показаться слабым, промолчал и попытался встать на ноги, хоть боль в боку давала о себе знать. Крыльями держа равновесие, он пытался собраться с мыслями, но не тут то было: новый камень с новой силой угодил ему уже в плечо, из-за чего Джаз не смог устоять и упал на больной бок. Вновь прозвучало зрительское «Ах». «Неужели я так плох?» - думал Джаз. Казалось, что он этим боком упал на острый нож, о чем символизировал громкий крик пегаса. Половину зрителей охватила ярость, а другую половину охватил страх, никто не смел тронуться с места. Джаз замер в страхе: у многих пони стали появляться камни в копытах, даже у пегасов и земных пони. Это разъяренные единороги делятся с ними с помощью магии. У многих дикая зверская улыбка, сопровождаемая слабым, но серьезным и пугающим рычанием, их глаза светились яростью и жаждой боли. Некоторые смельчаки пытались убежать за подмогой, но тогда доставалось и им. Злые пони не собирались никого здесь отпустить. Уши пегаса опустились от страха, боли в боку и плече пульсировали. Сердце, казалось, замедлилось. Скин видел, что нужно делать. Бежать, иначе его закидают камнями, пощады не жди. Уже не важно, как он сыграл, главное – это остаться в живых. Джаз, несмотря на боль, подпрыгнул, тем самым встав на ноги, и, как только мог, быстро замахал крыльями, направляясь за кулисы. Но его планам помешал один пегас, запустив тяжелый снаряд и тем самым задев пегаса. Скин упал посреди сцены. Только он собрался встать, но тут же начался настоящий ад: сотни камней обрушились с неведомой силой на его тело, теперь бежать или лететь невозможно. От боли, страха и беспомощности из глаз пегаса полились слезы. Теперь какой смысл их скрывать? Белый мех стал серым от пыли и красным от крови, не было ни одного участка на теле пегаса, где не побывали булыжники. Камни не собирались заканчиваться, недовольные пони швыряли их, каждый раз сильнее напрягая мышцы, из-за чего Джазу было еще больнее. Сначала Джаз хотел защититься саксофоном, но не успел: сердитые пони первым же делом камнями разбили инструмент вдребезги, только медные кусочки валялись около кулис. «Умоляю, хватит!» - кричал пегас, но его муки только радовали мучителей, продолжавших атаковать с новой силой. Некоторые зрители пытались помочь пегасу, но сердитые пони, на удивление всех, могли одновременно и мучить пегаса, и контролировать зрителей. Если кто-то пытался кричать или предпринимать какие-то действия, снаряд попадал и по ним. Ничего не оставалось, как с ужасом наблюдать за происходящим. Кровь пегаса стекала по его телу, все тело было сковано неописуемой болью. Он лежал, понимая, что его уже ничего не спасет. Долго Скин не выдержит, силы покидали его вместе с кровью. Эта битва за жизнь может скоро окончиться, и не факт, что в его пользу. Вдруг вокруг пегаса образовалась какая-то магическая оболочка – его защита. Благодаря ней камни не могли причинить ему боль. Это было настоящее чудо, появилась надежда на спасение. «Неужели!»- радовался Скин, плача и от боли, и от надежды на счастье. Появление щита крайне не обрадовало яростных пони, злобно шипевших из-за этого. Бесполезно уже кидать снаряды, все равно они не долетят до Джаза. «Пусти, урод!» - вдруг прорвали чьи-то слова возникшую тишину. И неожиданно из первого ряда вырвалась из «нежных объятий» одного из метателя камней белая единорожка с голубоватой гривой, выпрыгнув на сцену и приближаясь к пегасу. Выйдя на сцену, она злобно косилась на всех, в душе презирая их. Этот взгляд заставил всех мучителей – абсолютно всех – молчать и не двигаться, они были будто парализованы. Либо от неожиданности, либо от железного пристального взгляда этой пони. Скорее всего, второе. Вокруг ее рога светилась светло-желтая магическая аура, такого же цвета была и оболочка, защищавшая несчастного пегаса. Значит, именно она решила заступиться за него. Джаз немного ослеп (один из пони угодил камнем ему в затылок, из-за чего Скин стал хуже видеть), поэтому не смог разглядеть свою спасительницу, но понял, кому принадлежит щит. Только пегас хотел закричать во все горло: «Спасибо тебе огромное!», но тут же произошло нечто, удивившее всех: рог единорожки сильнее засветился, исполняя новое заклинание. А именно телепортации, после чего произошел пуф – и на сцене кроме небольших обломков разбитого саксофона, нескольких капель крови и перьев ничего не было. Скин и его спасительница исчезли, ничего не сказав напоследок, хотя этого и не требовалось. Увидев эту хитрость, все пони раскрыли рты. «ЧТО?! КАКОГО СЕНА?!» - орали пони, минут десять назад швырявшие камни в свою жертву. Одна половина рычала от досады, не имея больше возможности продолжать издеваться над пегасом. А другая половина вздохнула с облегчением. *** Скин открыл глаза, наконец очнувшись. К его телу был подключен аппарат, показывающий сердцебиение, а от одной из вен торчала длинная трубка капельницы. Не оставалось сомнений, пегас находился в больнице. Не верилось, что он все еще жив после тех событий, произошедших тем ужасным вечером. Однако об этом Джаз не мог вспомнить, просто не мог. «Почему я здесь? Что со мной произошло?» Да, он понимал, почему он лежит здесь: крыльями и остальными конечностями невозможно было пошевелить, множество синяков и глубоких порезов, из которых до сих пор сочилась кровь … «Но .. что случилось до этого? Кто причинил мне все эти страдания?» - думал пегас, рассматривая свою больничную палату. Но вдруг его мысли нарушили: - Но … что еще можно сделать, доктор? Он должен выжить, я на все готова ради этого. Только скажите, что нужно сделать, и … - произнес первый голос, явно указывающий на женский. Этот голос Джаз сразу узнал, пусть он слышал его очень давно, но это из его памяти не ушло. Но, может, он ошибается? Лучше дослушать разговор до конца. - Поверьте, - послышался уже второй голос, явно мужской, - я и мои коллеги сделали все, что в наших силах. Ни вы, ни мы больше ничего не сможем сделать. Однако … мистер Скин в ужасном состоянии: камни проломили почти все его кости, да и крови он немало потерял. Шанс на его выживание возможен, но он ничтожно мал. - Но … но… - Мне очень жаль, мисс Хоуп. Нам остается только надеяться. Джаз, услышав это, все вспомнил. Камни и снова камни, те мучения, перенесенные на том концерте, злые морды тех пони … Но, если верить словам доктора, у Джаза маленький шанс остаться в живых. Это и видно, с такими увечьями долго жить все равно нельзя, и то, вся эта жизнь будет сплошными муками. Как вдруг к нему в палату вошла та самая белая единорожка, спасшая несколько часов его о той злой публики. Сердце пегаса сильнее забилось, от удивления его рот едва не открылся. Ему не верилось, что он видит ее. Это была не просто его спасительница, это была его любовь! … В Мисти Хоуп он был влюблен еще с детства. Единорожка тоже рано потеряла родителей, и ее отправили в тот же интернат, что и Джаза, там они и познакомились. Вместе, бок о бок, они помогали друг другу переносить страдания в том ужасном месте. Сначала дружба, а потом любовь. Но это длилось не вечно: Мисти нашла любящих приемных родителей, и ее забрали. Джаз остался один. Но несмотря на это, пегас вечно помнил единорожку и продолжал ее любить. И теперь, спустя столько лет, его любовь стоит перед ним. Невероятно! - Здравствуй, Джаз. Как ты? – спросила Мисти. - Благодаря тебе лучше. Мне не верится, что спустя столько лет вижу тебя здесь вновь. Я так рад этому. Спасибо, что спасла меня. - Если бы тот пегас не держал меня, я бы не позволила им больше тебе навредить. Телепортировала бы тебя сразу, а не под конец, - закончила она и замолчала. Она была так рада видеть пегаса, но слова доктора не выходили из ее головы. Ей было больно видеть Джаза израненным, измученным, и которого скоро может забрать смерть. Пегас прочел ее мысли. - Ты думаешь о тех словах доктора, верно? О моем нулевом шансе на выживание? - Что? Неужели … - Да, я слышал ваш разговор. И даже если бы не слышал, был бы такой же результат. И без доктора я знаю, что умру, - с нотой грусти сказал Скин. Эти слова резали единорожку, она не верила, что Джаз так легко это говорит. У него не осталось надежды на исцеление. Этого нельзя допустить. - Нет! Не смей так говорить! Ты выживешь, выживешь! - Я бы сам этого хотел. Но посмотри на меня: камни проломили мне почти все кости и пробили почти все мои органы. Мой организм не сможет с таким жить. Честно, я хочу жить, но, видимо, этому не суждено сбыться. Но с другой стороны мне предоставили хорошую альтернативу. - О чем ты говоришь? – спросила она. Пора признаться ей в своих чувствах, а иначе будет поздно. Немного помолчав, Скин ответил: - Пусть я пожил немного, но у меня самые лучшие минуты перед смертью, потому что … сейчас я встретил ту пони, которую люблю еще с детства. Она как яркий лучик яркого солнца среди серых и ужасных дней. Единственная, кто меня понимает. И ее счастье – мое счастье. Я так был рад, когда она обрела любящую приемную семью. Хоть я с ней больше и не виделся, но я знал, что так будет лучше. Родители – святое, это нельзя отрицать. Когда я вырос, я понимал, что не найду эту пони, у нее своя жизнь, у меня своя. Тем не менее, хоть я и потерял надежду встретить ее вновь, я помнил ее и продолжал любить ее … И скоро я покину этот мир, но я успел встретить ее – или она меня – и признаться ей в своей любви. Мне так не хочется оставлять ее одну в этом жестоком мире, но, видимо, так решила судьба. Несправедлива ты, судьба! Но главное: она узнала о моих чувствах. Я не умру, не признавшись ей. И эта пони – ты, Мисти. Я люблю тебя, - прошептал он и поцеловал ее в щеку. Мисти тронули эти слова, она не верила, что именно Джаз говорит ей это. Ведь и она его любит еще с детства. Она не сдержала слез: - И я тебя люблю, еще с детства, - сказала она и тоже поцеловала его. Это был их первый и последний поцелуй. – Мне так жаль, Джаз, что нет надежды на твое выздоровление. Мне так жаль. - Не плачь, Мисти. Все будет хорошо. Обещаю, все будет хорошо, - обнял Скин ее и прижал к себе. Мисти плакала, и мех пегаса стал мокрым от ее слез. Но и сам Джаз был тронут тем, что Мисти ответила взаимно на его чувства, и его слеза упала на ее синюю гриву. Это было их первое и последнее объятие, настолько сильное и трогательное. Вдруг грудную клетку пегаса схватила острейшая боль, вызванная слабой работой сердца. Пони восприняли это как ужасный знак, указывающий на конец. - Видимо, это все, - тихо вздохнул Джаз. – Спасибо тебе за все, Мисти. Береги себя … ах … Прощай … Последний выдох и, к сожалению, не последовавший за ним вздох. «Пи, пи, пи-и-и-и,» - пропищал сердечный аппарат, показывая прямую линию, тем самым указывая на то, что у Джаза остановилось сердце. Глаза стали тусклыми и не живыми, практически полностью сломанные крылья пегаса свесились с больничной койки. Мисти встала рядом с кроватью пегаса, и на пол покапали ее слезы, символизирующие боль от тяжелой утраты. Единорожка вспомнила, как она и Скин, будучи еще маленькими жеребятами, сбегали, прикрывшись ночной мглой, из интерната и вместе неслись на ближайшее кладбище, чтобы вспомнить родителей и постоять около их могил в скорби. Как удачно, что родителей обоих жеребят хоронили на одном и том же кладбище. Еще Мисти вспомнила, как Джаз старался ее защитить, когда к ней приставали. Правда, из-за этого пегас получал от тех задир фингал под глаз, но он был рад, что этот синяк красуется у него, а не у Мисти. Много еще моментов, связанных с Джазом, всплыло у единорожки в памяти. «Ах, как это было давно,» - вздохнула она, глядя на израненного и мертвого пегаса. Казалось, будто он жив и просто спит, а через несколько минут проснется и вновь обнимет единорожку. Но, к сожалению, Мисти знала, что этого не произойдет. *** Через некоторое время Мисти узнала при помощи средств массовой информации причину смерти Джаза. Оказывается, его камнями забросали вовсе не пони, а чейнджлинги – насекомоподобные существа, способные в кого и во что угодно превращаться и питающиеся любовью. Концерт – место, где всегда присутствует множество пони, а значит, и множество любви. Прикинувшись пони, они пробрались в зрительный зал и планировали после концерта напасть на пони и схватить их в плен как источник питания. Однако Джаз Скин, появившийся с самым убийственным для ушей чейнджлингов инструментом – саксофоном, вынудил их показать свою агрессивность чуть раньше. Но чтобы это сделать, нужно избавиться от помехи, то есть, от пегаса. И эти псевдо-пони закидали Джаза камнями, к сожалению, насмерть. Но даже после этого у них не получилось воплотить свои планы в реальность. Один из пони все-таки смог пройти мимо глаз чейнджлингов и позвать на помощь. Принцесса Селестия и ее стражники, услышав зов о помощи, мигом примчались на тот концерт и собрались отразить атаку псевдо-пони. Это было непросто, чейнджлинги – превосходные войны, так еще у них преимущество – перевоплощаться. Но Селестия не могла позволить тронуть этим существам своих подданных, поэтому стражники и она смело и достойно сражались, благодаря чему смогли победить. Ни один пони не был взят в плен, и поживиться псевдо-пони никем не смогли. Злобно шипя, чейнджлинги улетали восвояси, а пони, которых едва не схватили, благодарили Селестию и ее стражников. «Недаром она принцесса,» - говорили они. Прошло время, и чейнджлинги отказались питаться любовью, став добрыми, благодаря их новому лидеру Тораксу. Но теперь при упоминании этих существ Мисти вспоминала, с каким страхом в глазах Скин смотрел на своих мучителей, когда его шкуру обкидывали камнями. Хоть единорожка и рада, что план насекомоподобных провалился, но она не могла им простить смерть Джаза. Так ужасно, что Скин умер очень рано и просто чудовищным способом, а его талант к игре не был никем оценен. Кроме единорожки, разумеется, ей всегда нравилось, как пегас играл на саксофоне. А сейчас любой звук саксофона навеивает Мисти воспоминания о том концерте и о пегасе. «Покойся с миром, Джаз,» - говорит единорожка, стоя у могилы пегаса и вытирая набегающие слезы.