Нелюбимый якудза: Русская невеста.

Примерно большую часть дороги мы ехали по улицам шумного города. Я пинала по сиденью, пока мне не надоело и не начала побаливать нога. Водитель то глубоко вздыхал, то пыхтел. Остальные трое мужчин сидели и занимались своими делами. Но я заметила, что мужчины были очень бдительны и следили за дорогой. Пусть я это не показывала, но меня это заставило переживать. Напряжение постепенно начало спадать, когда автомобиль покинул город вместе со второй машиной, едущей перед нами. По ровной дороге, без единой выбоины машины ехали мимо полей с редкими зарослями, представленными в виде диких кустарников и обычных деревьев, собравшихся в небольшие лески. В основном большинство полей было обработано для будущих посевов или заняты громадой особняков с большим количеством огороженной земли для будущих садов, хозяйственных и прочих пристроек и облагораживания придомовой территории. Родной особняк жениха я заметила ещё издалека. Хоть мне и не представился шанс полюбоваться архитектурой этого раньше, но всё же я его приметила. Дом моего жениха выглядел очень помпезно и был сделан в европейском привычном стиле. Не много, не мало, этот дом можно было запросто назвать не большим замком. Он величественно возвышался на фоне других одно этажных зданий в традиционном японском стиле. Местами особняк возвышался на два, а то и три этажа. Когда машина въехала на площадку перед крыльцом главного дома, а ворота с противным скрипом петель закрылись, я услышала, как мои спутники глубоко вздохнули. Кто-то даже откинулся на спинку сиденья, немного сползая, а потом все покинули авто. Носивший меня мужчина, бесцеремонно достал меня из салона машины без сопротивления с моей стороны. Хоть желание и было полягаться, и разбить кому-нибудь ещё нос, но всё же я сдержала этот порыв. Подчинённый господина Акихико понёс меня, снова поддерживая под животом одной рукой, прижив к своему боку. Я грустно вздыхала, под хлопающие двери машин. С крыльца к машинам уже спешили женщины в кимоно, которое прислуживали мне. Завидев меня, меланхолично на всё взирающую, они припустили быстрей, всплёскивая руками … от радости? Они подбежали, радостно что-то щебеча. Мужчины вяло им отвечали, скорее для того чтобы их быстрее оставили в покое и наконец закончить с поручением босса. Пока меня несли в дом, я молчала и рассматривала своих служанок в кимоно. Обычно выглядящие идеально женщины, казалось, постарели на несколько лет за время моего отсутствия. Они тоже были бледные, как и мои спутники, с покрасневшими от усталости глазами. Но, не смотря на усталость и мой побег, за который они наверняка получили нагоняй, женщины были рады. Только не ясно было, чему именно они радовались: моему возращению или тому, что я в полном порядке. В окружение шумных женщин, помощник Акихико внёс меня в дом, где моего возращения ждали с нетерпением. В холе стоял господин Токедо и госпожа Момое. Если на господина Токедо, сварливого старика с плотно сжатыми губами, метавшего из глаз молнии, не сильно обращала внимание, то вот от госпожи Момое я глаз не отрывала. Женщина седела на инвалидном кресле и держала палочку. Она смотрела на меня опухшими и красными от слёз глазами. Заметив мой взгляд, она улыбнулась мне. Опираясь на палочку, она попыталась встать с кресла и сделать несколько шагов на встречу, но она была так слаба, что ей пришлось сесть обратно. Господин Токедо приобнял жену и, убедившись, что она в порядке, встал обратно на своё место, вновь продолжая обвиняющее смотреть на меня. Второй раз за день я почувствовала сильный укол совести за свой побег. Госпожа Момое, наверняка, сильно нервничала за меня, из-за чего её самочувствие ухудшилось. Вырвавшись из рук носильщика, я сразу бросилась к ней. Момое распростёрла руки для объятий. Упав передней на колени, я почти упала в объятия единственного человека, который поддерживал меня и облегчал пребывание на чужбине. Будущая свекровь обняла меня как заботливая мать дитя и гладила меня по волосам, пока я, всхлипывая, крепко обнимала её. Получая тепло её тела, я изливала в слезах страх перед предстоящим будущим, отчаянье положения пленницы и душевную боль. Я плакала и не могла остановиться, как в нашу первую встречу. Женщина понимала меня и давала выплакаться снова. Своего сына она хоть и безумно любила, но также она понимала, что похищением он насильно принуждает слабую и беззащитную девушку к супружеской жизни против воли. В холе мы пробыли долгое время. Пока я плакала и Момое держала меня в своих объятиях, нам никто не мешал. Я не заметила, как перестала плакать, обмякла на колени и крепко уснула. Эмоциональные качели сильно истощили меня за этот день, забрав из моего тела все силы, и отправили сознание в беспамятство. В себя я пришла на мягкой кровати в той самой комнате, где я проживала раньше. Со стороны окна, через не плотно зашторенные шторы, пробивался бледный голубовато-фиолетовый свет, но освещавший комнату достаточно хорошо, чтобы я смогла увидеть пышные тяжёлые букеты роз. Я включила лампу на одной из прикроватных тумб, откинула одеяло со своего тела, чтобы вскочить с постели и поближе рассмотреть букеты. Под одеялом мне ожидала знакомая картина. Я вздрогнула от пережитого не приятного чувства дежавю. Мой сон был таким крепким, что я не заметила, как меня переодели в пижаму. Вздохнув, я посидела ещё немного на кровати, а потом всё же встала и подошла к благоухающим нежным ароматам розам. Букеты роз стояли на длинной тумбе между высокими шкафами. Пышные букеты стояли в стеклянных вазах с разными незамысловатыми узорами, но, несмотря на это, некоторые букеты всё же привяли. Все цветы имели тёмно-синие оттенки. Какие-то розы были на несколько тонов светлее или переходили в сине-фиолетовый цвет. Я коснулась нежных лепестков некоторых роз, плотно стоявших друг другу букетов. Я смотрела на букеты, наслаждаясь их красотой. В душе что-то приятно колебалось и тянулось наружу. Это странное чувство обволакивало полностью моё сердце своими шипами, причиняя щемящую боль, и заставляло беззвучно плакать. Плакать не от страха или боли, а от чего-то другого, чего я никогда не чувствовало раньше. Постепенно это чувство поглощало и мою душу. Я держала руку на груди, глубоко дыша. Странное чувство, сковывающее меня, как бутон цветка, раскрывало свои лепестки сильной тоски по сильному и заботливому мужчине, желание оказаться в ласковых объятиях, предвкушения перед чем-то неизвестным и что-то очень глубокое и нежное. Я не понимала что со мной. Я злилась на господина Акихико, не хотела, чтобы он быстро возвращался и снова склонял меня к пастели. Но с другой стороны я хотела, чтобы он вернулся и снова меня обнимал, нежно ласкал и жадно целовал. Я простояла перед цветами, касаясь лепестков. Лучи утреннего солнца уже ярче освещали комнату через щели между шторами. Вскоре раздался щелчок в дверном замке и дверь тихонько скрипнула. Я неохотно повернулась на шум, вытирая слёзы. В мою комнату пришли служанки для утренних процедур. За семь дней у Мерилин я отвыкла от того что меня мыли против воли чужие руки. Время препровождение в ванной, не смотря на это, выдалось приятным и прошло очень быстро. После ванных процедур, меня усадили на чёрный пуфик перед белым трюмо. Я попыталась отказаться от макияжа и платья, но попытки увенчались провалом. Косметику привычно нанесли, чтобы подчеркнуть приятные глазу черты лица. Платье подобрали также привычного фасона со шнуровкой с атласными лентами. Цвет был мягким небесно-голубым. Белая широкая лента, охватывающая талию, была завязана большим бантом на пояснице. Его концы опускались вниз по пышной фетровой юбке. Во время приготовлений в комнату принесли завтрак с любимыми блюдами. Я с радостью съела завтрак с большим аппетитом и начала ждать то, что приготовил мне этот день. Я не знала, что меня ждёт, но морально готовилась ко всему. Жених говорил, что скучать мне не дадут. Но по его тону было не ясно: понравится мне это или нет. Поднос с пустыми тарелками от еды унесли и, спустя несколько минут, ко мне пришла госпожа Момое. Она приветливо мне улыбнулась. Я радостно подбежала к ней обниматься. Обменявшись любезностями, мы сели на кровать. Момое протянула мне заряженные наушники-переводчики. Я заткнула их в уши, и почти сразу начали говорить друг с другом. Женщина рассказала мне о том, что происходило здесь, когда меня искали и как все волновались обо мне. Она рассказывала мне всё в подробностях. Больше всего я была растрогана рассказам на моменте, когда любящая мать рассказывала о чувствах своего сына. Она рассказывала, как он сходил с ума от переживаний без результатных поисков, ничего не ел, никого не замечал и почти не спал. А если и засыпал, то постоянно звал меня или просыпался в холодном поту с криками ужаса, болезненно крича, опять же моё имя, умоляя не отбирать меня у него и пощадить. Странное чувство, возникшее утром, заворошилось вновь, сильнее сдавливая моё сердце. Я испытала сильное чувство вины, что снова чуть не расплакалась. Мне до глубины души поразило, как сильно мужчина любит меня, что страдал всю неделю, пока я была неизвестно где. Я судорожно дышала носом, представляя эту картину. В горле появился тяжёлый ком, не дававший спокойно глотать слюни. Я тихо всхлипнула несколько раз. Собравшись с силами, я рассказала будущей свекрови о своих приключения также подробно, но постаралась умолчать имена соратников. Хоть с госпожой Момое мы хорошо общались, но всё же подставлять людей, которые поддерживали меня и пытались помочь в побеге, мне не хотелось. Женщина наверняка могла рассказать сыну о моих благодетелях, так что из предосторожности я не сказала их имена и как они связаны с женихом. Кроме своих приключений, я поделилась со своей собеседницей противоречивыми чувствами по отношению к господину Акихику. Я рассказала ей как мне страшно быть рядом с мужчиной, и то, как трепещет моё сердце в его объятиях. Я рассказала, как что-то внутри меня, после нашего первого свидания, тянется к жениху и не надаёт бесстрастно думать о нём и вынуждает чувствовать странные чувства. Эти странные чувства я тоже описала. Момое выслушивала меня с загадочным выражением на лице и таинственным блеском. Уголки губ были приподняты в доброй покровительственной улыбке. Она выслушала меня, не перебивая, а потом ошарашила словами, которые я ну ни как не ожидала услышать. - Боюсь, дитя, что ты влюбилась. – Голос женщины звучал мягко, понимающе и сочувственно. Не веря своим ушам, я со страхом вскрикнула. -Не может быть!? Я не люблю его! Я кричала больше, чтобы успокоиться и убедить себя в своих словах. Сама мысль о том, что я люблю мужчину, вырвавшего меня из одного мира в другой, была мне не приятна и поражала до ужаса. Нет, я не могла любить его. Это просто интерес глупой и наивной девушки и не больше. -Это так. – Утвердительно проговорила Момое. В подтверждение своих слов приятельница рассказала о своей молодости и о моменте, когда её чувства к господину Токедо от холодного равнодушия менялись на страсть и желание. Она рассказала мне, как ей сложно было принять эти чувства и признаться в них мужу. Сейчас она вспоминала свою женитьбу с трепетом, но тогда ей, как и мне было страшно. Страшно быть с мужчиной, который женился на ней из-за долгов и может делать с ней все, что душе его будет угодно. Я поражённо слушала женщину. Ещё когда она первый раз скомкано, рассказала свою историю, я была поражена схожестью наших ситуаций. Но теперь я была подавлена этим пугающим сходством. Разница была лишь в том, что у Момое какой не какой был опыт общения с мужчинами в любовном плане, и то ей было сложно принять свои чувства. А я не имела этого опыта. Я подпускала к себе парней только в роли друзей или приятелей. Мы общались почти до обеда. В какой-то момент дверь скрипнула, и наш разговор прервал тихий не решительный детский голос грустного мальчика, рядом с которым всхлипывала девочка. -Отец, можно, пожалуйста, войти... Мальчик с надеждой смотрел на кровать, ожидая увидеть там своего отца. Увидев вместо родителя меня и госпожу Момое, опустил голову с досадой, и хотел было уйти. Но женщина его окликнула и попросила войти детей в комнату. Дети послушались её и неуверенно прошли, остановившись в нескольких шагах от двери. Служанки замерли, глядя на госпожу и меня. Момое мяла губы друг об друга, явно решая как именно начать разговор. Причем сказать, похоже, она хотела что-то важное, но не знала, как начать разговор. Я же смотрела на детей у порога. Если девочку я уже видела один раз, то вот мальчика я видела впервые. Мальчишка стоял перед девочкой, сжав ладошки в кулачки, и смотрел на меня напуганным и в тоже время яростным взглядом, готовый в любой момент защищаться. Чёрные короткие волосы, торчавшие в разные стороны, делали мальчонку похожим на взъерошенного котёнка чёрной пантеры. В детском личике со сведёнными на переносице бровями и плотно сжатыми губами, я уловила до боли знакомые черты лица. Девочка, выглядывающая из-за спины брата, имела те же знакомые черты лица. Я повернулась к будущей свекрови. -Это дети господина Акихико, да? – Пусть и не уверенно, в лоб задала свой вопрос. Женщина мне кивнула, подтверждая мои предположения. Вздохнув, я слезла с кровати и под настороженные взгляды слуг подошла к детям. Момое смотрела мне в спину и не останавливала, давая шанс, познакомится с детьми будущего мужа. С каждым приближающимся моим шагом, я рассматривала детей внимательно, но так чтоб не напугать пристальным взглядом. Девочка хоть и имела схожие черты лица с господином Акихико, на отца она была не сильно похожа, а вот боевой мальчишка, был его точной копией. Тот же тёмно-синий отлив чёрных волос. Те же чёрные ониксовые омуты. При воспоминании о женихе сердце снова защемило. Неужели я и правда, влюблена в своего похитителя? Поверить в это хоть и сложно, но, похоже, что всё так и есть. Буквально всё, что я сейчас чувствую, говорит об этом. А если вспомнить с чего эта самая любовь началась, то выходит у меня стокгольмский синдром. За размышлениями я подошла к детям, оставляя между нами расстояние в несколько шагов, и опустилась на пол, садясь на ноги. Я поздоровалась с детьми на родном для них языке, вспомнив уроки японского языка, протягивая руки ладонями вверх. Дети неуверенно пожали мне руки. Потом мальчик, как старший и более сообразительный, обратился к госпоже Момое. -Бабушка, а кто эта тётя? – Неуверенный голос мальчика был настороженный. -Эта девушка невеста вашего папы. – Ответила женщина. - Она будет нашей мамой? – Подола голос девочка. После своего наивного вопроса, девочка невинно похлопала глазами, с надеждой глядя на меня и сжимая мягкую игрушку. В комнате повисла напряжённая тишина. Момое похоже не знала, что ответить внучке. Ведь ребёнок не знал всей ситуации, а говорить за меня будущая свекровь считала, что не имеет право. Мальчик сжал снова кулачки. Он смотрел на меня с интересом и, как сестра, с некой надеждой. Он смотрел также с неким страхом и обречённость, будто боялся услышать жестокий ответ. Глубоко вздохнув, под настороженные взгляды детей я задумалась. Конечно, я предполагала, что у моего жениха есть дети и он был в браке до меня, но не предполагала встретить его отпрысков так скоро. А тем более нести ответственность за этих детей и за выбранный мной ответ. Если я скажу детям «Да», я буду вынуждена взять на себя роль матери и нести большую ответственность не только за себя, но и за чужих детей. К тому же нести ответственность и за воспитание. Готова ли я к такой ответственности стать для кого-то матерью? Конечно же, нет. Материнство - это серьёзный этап жизни для каждой женщины, к которому стоит подготовиться основательно, как материально, чтобы обеспечить детей лечением и нормальным платным образованием, так и запастить терпением и быть готовой отдать всю себе. Да, есть, конечно, женщины, которые рожают, чтобы привязать к себе мужчину, или назло и потому что «получился». Но я хотела подойти к этому периоду жизни осмысленно, когда буду готова, как меня воспитывали. Так что я не знала, как поступить в сложившейся ситуации, потому что даже и представить не могла, что меня украдут, и теперь я буду стоять перед детьми, которые хотят увидеть меня как свою мать. К тому же о детях мне никто не сказал. Если я скажу сейчас «Нет», то избавлю себя от материнской ответственности, но разобью детям сердца, чего я тоже не хотела. Я не хотела обижать деток, даже не смотря на то, что их отец похитил меня, ведь они не виноваты. Мстить через детей очень грязный и запрещённый приём, которым совесть мне ни когда не позволит воспользоваться, как и обидеть. Обдумав все «за» и «против» двух ответов, я постаралась найти компромисс, но в мою голову ничего путного не приходило. В голове возник совет Мерилин. -Не уверенна в своём решение? Подумай ещё раз. Опять не уверена. Тогда думай, стоит ли озвучить свой ответ на сложный вопрос. Многозначительное молчание и просьба дать время на размышления, тоже не плохой ответ. Что ж, совет как раз идеально подошёл к ситуации и раз он всплыл в моей памяти так почему бы им не воспользоваться. В конце концов, две пары угольных глаз, смотрящие с надеждой, сильно давили на меня и не давали собраться с мыслями. Выдохнув спокойно воздух, я попросила Мамое передать мои слова и дала свой ответ на наивный детский вопрос. -Я не уверенна, что смогу сразу стать для вас мамой. Это решать вашему папе. – Хитрый манёвр по перекидыванию ответственности на другого человека, который как раз был виноват прошёл успешно. Дети приняли первую часть моего ответа из уст своей бабушки спокойно и смиренно, понурив. Затем я продолжила. – Но вы не против, если сначала побуду пока вашим другом и мы узнаем, друг друга лучше. Вторая часть взбодрила детей и госпожу Момое. Девчушка сразу же кинулась обнимать, а вот её братик более сдержанно подошёл ко мне и не уверенно попробовал прижаться. Я обняла детей, улыбаясь им как можно дружелюбно. Детишки побыли в моей комнате всего несколько минут. И все эти несколько минут я говорила с детьми, пытаясь сблизиться с ними. За краткое знакомство я не успела узнать даже их имена. За детьми пришла строгая нянька. Женщина мне сразу не понравилась, но детей я всё же позволила забрать. При них я не смогла посекретничать с госпожой Момое как о женихе, так и о самих детях. Было кое-что с ними не так, что меня насторожило. Воспользовавшись возможностью, я попросила Момое выгнать служанку, чтобы поговорить с глазу на глаз. Не хотелось, чтобы наш разговор подслушали и разнесли сплетней по всему дому из уст в уста. Женщина поняла моё желание и выгнала слуг. В первую очередь я решила узнать, почему дети выглядят так зашугано, а служанки слишком жестоки к ним. И хотелось узнать еще, почему мне не говорили о них. Услышанная история мне совсем не понравилось. Господин Акихико был в браке один раз, имея дохрена любовниц. Женился он по расчёту с подачи отца. Жена долго не могла забеременеть. Точнее она предохранялась и делала аборты в угоду карьеры. Женщина осчастливила моего жениха не желанными детьми под конец жизни, только чтоб получить деньги от господина Токеда за внуков, а от господина Акихико за страдание от беременности и за испорченное тело. С детьми оба родителя не занимались. Матери они были нужны только, чтобы удержать мужа и получить деньги на свои побрякушки. А отец детей вообще никак не воспринимал и игнорировал их существование, как и игнорировал брак, развлекаясь с другими женщинами и приглядывая за мной, не скрывая не от кого интерес к моей персоне. Эта женщина ненавидела своих собственных детей и меня. Если детей она била, изливая так свою ненависть к мужу и его выродкам, то меня она заказывала убить. По карме эта сука, иначе назвать эту тварь язык не поворачивался за её выходки над детьми, умерла при попытке отравить свою собственную дочь. Малышке было всего пять. Я негодовала и злилась. Как!? Как можно так поступать с детьми? Ладно, господин Акихико. Он мужчина, а у них не всегда просыпаются отцовские инстинкты. Отцы часто ревновали своих жён к собственным детям, потому что женщины тратят на малышей большую часть времени. Но я ни как не понимала, как женщина могла так поступать с детьми. Как можно избивать и пытаться убить слабых и беззащитных малышей? Я понимала, что женщина носила детей без желания ради своей выгоды, но неужели у неё совсем не проснулся материнский инстинкт, такой же сильный как инстинкт самосохранения. Неужели ей не было жалко детей, и она так сильно их ненавидела? Ужас. После свадьбы я обязательно стану лучшей мама для этих детей и приложу для этого все усилия. Своих детей я вряд ли захочу рожать после такой истории. Особенно после того как я услышала отношения мужчины к детям. После смерти «любимой» жены мужчина остался холоден и даже вовсе пытался отдалиться от детей. При жизни жена всё время тыкала мужу детей в лицо и пыталась всячески помыкать, что его злило. Дети пытались хоть как-то получить любовь и привязанность от оставшегося родителя, но в итоге отец скинул детей на дедушку, с подачи которого начался весь сыр бор. Дедушка хоть и был рад внукам, но был с детьми очень строг и учителей нанял также строгих. Момое как любящая бабушка старалась баловать внуков, но не так часто как хотелось бы. Что ж, я утвердилась ещё больше в намерении стать ещё одним лучом надежды для этих ангелочков. Но ещё мне хотелось низвергнуть патриархальный строй в этой чокнутой семейке. Хоть и есть пословица: «В чужой монастырь со своим уставом не лезь»; всё же нужно было как-то воздействовать хотя бы на Акихико. Просто мне страшно представить, что будет с моим ребёнком, если всё же осмелюсь родить, и со мной что-то случится на родильном столе. Если мужчина любит меня так сильно, как я думаю, то пойдёт на уступки. Но а пока буду его ждать. На следующий день дети тоже были с небольшими переводчиками в ушах, чтобы сразу самим без третьих лиц понимать, что я им говорю. Детишки хоть и не до конца мне открылись, но общение со мной понравилась. Я старалась не напоминать детям о родителях, а интересовалась только их делами и интересами. Малышка Юки, охотнее делилась информацией о себе. Ей уже было восемь и, как и всем девочкам, ей нравилось играть в куклы. Она была очень наивной и громкой болтушкой. Казалось, что так она пыталась наверстать упущенное и наговориться, как следует. Общение с бабушкой и братом ей было мало. А покушение собственной матери, и холодность отца оставили едва заметный след на её психики. Возможно, о плохом обращении малышка не помнила и верила, что отец со временем станет более мягким. Тэтсуя, в отличие от сестрички, был зажат и менее разговорчив. Каждое слова из него приходилось тянуть почти клещами. Я не давила и не заставляла мальчика говорить без его желания, а вот сестра и бабушка подталкивали малыша к общению. Я попыталась охладить этот напор и не давить на мальчика. Это помогло слабо. Родственницы успокоились ненадолго, но потом снова начали давить. Я одёргивала их, то в итоге была вынуждена смериться с напором бабушки и внучки, как Тэтсуя. Мальчик только вздыхал на попытки родственниц разговорить его. Вскоре они сами прекратили пытаться разговорить мальчика, осознав, что это бесполезно. Пока я разговаривала с Юки, звонко щебечущей сидя у бабушки на коленках наперебой с бабушкой, у меня разболелась голова, и я слушала их уже устало в полголоса. Я едва сдерживала позывы тяжело вздохнуть и попросить говорить женскую часть семейства замолчать ненадолго, чтобы прийти в себя. Большую часть разговора малыш, стоявший в отдалении от кровати, молчал и держался особняком, изредка что-то говоря. Не заметно он сел на кровать рядом со мной и прижавшись, схватил мои руки в захват. Я невольно повернулась к нему и обратила полностью на него внимание. Тэтсуя посмотрел мне в глаза уверенно. Его взгляд был точь в точь как у отца. -Тэтсуя, ты что-то хотел? – Обратилась я к малышу. -У тебя болит голова? – В лоб спросил мальчик уверенным голосом, будто заранее знал ответ. Ну, точно в своего папашу пошёл. В ответ я кивнула. Малыш оказался проницательным и сразу понял моё самочувствие. Я виновато улыбнулась. Тэтсуя за меня осмелился озвучить, что мне не хорошо, когда я промолчала, побоявшись сказать. Он взял сестру за руку и командным тоном, не терпящим возражение, объявил: -Юки, нам пора. Насти устала и ей надо отдохнуть, а то завтра она не сможет с нами поиграть в саду. Личико девчушки просияло довольной улыбкой. Она посмотрела на меня с надеждой и очень счастливо. Малышка взяла меня за руку. -Ты, правда, пойдёшь с нами завтра в сад погулять? В ответ ей было достаточно и кивка. Юки задорно подпрыгивая пошла на выход из комнаты за старшим братом, который напротив был собран и спокоен. Я проводила детей взглядом, пока дверь за ними не закрылась. После до обеда я болтала с госпожой Момое о детях. Я говорила о впечатление от общения и что я хочу позаботиться об них как смогу. Момое понимающе кивала и рассказывала, как мне расположить к себе детей. После обеда я осталась одна. Точнее я так думала. В комнату ко мне пришёл зашуганный Тэтсуя. -Можно я у тебя посижу, нянька меня достала. -Хорошо посиди. Но чем тебя няня достала? Малыш мне нехотя и не сразу пожаловался на няньку. Рассказал, как грубо она с ним обращалась. Рассказал, как отец игнорировал жалобы и как дед вместо того чтобы защитить внука, наказывал ещё больше. Мальчишка жалобно чуть не плача от обиды, старался сдерживать свои слёзы, жалуясь на издевательство. Сказать, что я была зла, ничего не сказать. Внешне я гнев не показывала, чтоб не напугать ребёнка и перевела тему в более спокойное русло. Я рассказывала мальчику о себе и своей родине. Малыш охотно слушал с интересом всё, что я ему рассказывала, невольно открывая рот от удивления. Возможно, мы бы ещё долго сидели и разговаривали друг с другом, пока не было служанок, когда в мою комнату уверенно зашла женщина, нагло осматривая комнату. Тэтсуя внутренне сжался. Я приобняла мальчика одной рукой. Увидев мальчика, женщина насмешливо и недовольно позвала его. Малыш сжал мою руку. Нянька, недовольно ворча что-то грубое в адрес ребёнка, шла к нам. Утихшая до этого злоба, вспыхнула с новой силы. Я шлёпнула женскую руку, которая грубо схватила н ребёнка за шиворот и пыталась стащить с кровати следом за няней. Не ожидавшая от меня действий, она рыкнула на меня грубое выражение, но ребёнка не продолжила тянуть за собой. Я обхватила хрупкое тело Тэтсую, злобно рыкая на няньку в ответ. Мальчик тут же вцепился в меня маленькими тонкими ручками с надеждой. Он понял, что я не дам его в обиду и держался за меня как утопающий за соломинку. Я и нянька ещё долго тянули ребёнка каждый к себе, пока женщина, наконец, не сдалась. Её ухмылка для малыша не предвещала ничего хорошего. Только вот я и не подозревала, что и мне это грозит на горизонте будущего наказанием. Женщина ушла и вернулась не одна, а с господином Токедо и служанками. Это были не те служанки, что за мной приглядывали. Они были одеты в кимоно одного бордового цвета. Их лица были строгими с жёсткими чертами лица. Мои же служанки были добрыми на внешность и старались быть со мной мягкими. Как крепко я не держала Тэтсуя, господин Такедо за шиворот вырвал из моих объятий своего напуганного внука. На глазах у меня он отшлёпал мальчишку по попе, что малыш подскакивал и вскрикивал от каждого шлепка. Я злобно материла будущего свёкра, сжимая сильно кулаки. Пока меня крепко держали служанки, прижав к кровати, я не могла броситься на помощь мальчику. Плачущего малыша Токедо отдал на растерзание надменно ухмыляющейся няньке. В спину женщине, которая грубо тащила Тэтсуя за шиворот, я громко и яростно пообещала отомстить. -Грёбанная сука! Ты пожалеешь об этом! Я тебе отомщу! Женщина остановилась и повернулась в мою сторону. На мою угрозу она только хмыкнула, не восприняв мои слова о возмездии в серьёз. А вот Тэтсуя, услышав их даже плакать перестал. Благодаря переводчикам он понимал смысл моих слов. Это придало ему силы вытерпеть издевательство няни. Всё внимание, после того как дверь за несчастным мальчиком и няней закрылась, было обращено к моей скромной персоне. Токедо взирал на меня жёстко и холодно. Он подошёл к кровати и остановился, буквально в двух шагах. Я злобно смотрела на него, готовая морально к любой пакости. -До этого ты и так доставляла кучу проблем. Чего стоил твой дурацкий побег. Из-за любви моего сына к тебе, я смотрел на эти проделки сквозь пальцы, но сегодня ты перешла черту! – Гневно проговорил старик. – Мне надоело всё спускать тебе с рук. Сегодня ты получишь то, что заслужила. Когда он закончил тираду и начал расстёгивать пряжку ремня своих штанов, я напряглась, мысленно надеясь, что господин Такедо не станет меня насиловать. На моё счастье он выдернул из креплений на поясе кожаный ремень и сложил его вдвое. Одна из служанок приподняла подол моего платья. Следом на всё комнату раздался громкий шлепок. Ягодицы прожгло болью. На месте шлепка кожа горела, как будто её обжигали пламенем. Наверняка, кожа там покраснела. Следом за первым шлепком последовал ещё один и ещё. Господин Токедо лупил меня ремнём с чувством и ожесточением. Каждый удар ремня укреплял моё желание отомстить и чувство справедливость. Мстить я собиралась за себя. А справедливость вопила, что я обязана покарать няньку Тэтсую и защитить его от жестокости родственников. Господин Токедо успокоился уже, когда его рука устала лупить меня. Ремень он обратно вправил в штаны и уходя проговорил. -Больше не доставляй проблем или пожалеешь! Старик ушёл с прислугой, оставив меня одну. Дверь в мою комнату заперли. Всем было запрещено заходить ко мне несколько дней. Только служанкам было можно заходить ко мне, чтоб принести еду и помочь одеться. И то служанки были из свиты господина Токедо. Будущий свёкор считал, что сможет наказать меня изоляцией. Да только он не догадывался, что я интроверт. То есть его наказание изолировать меня, сыграло против него же. Если первую половину дня я валялась в постели и массировала многострадальную пятую точку, то вторую часть дня я общалась с госпожой Момоей и детьми через дверь. Юки была расстроена, что я не смогу составить компанию. Я пообещала погулять плачущей малышке чуть позже. Тэтсуя пришёл чуть позже своих родственниц. Он плакал и винил себя в моём наказании. Я успокоила его, что это был мой выбор и что он ни в чём не виноват. Мальчик успокоился не сразу, пока не заговорила ему зубы рассказами о мифах древней Греции, опуская пошлые моменты. Малыш слушал меня и по немного успокаивался. Он принёс мне листы бумаги с карандашами и отдал их через щель внизу между дверью и полом. Я нарисовала на нескольких листиках небольшие рисунки и отдала их пацанёнку. Остальные листы и карандаши оставила себе, для того чтобы подготовить план жестокой мести. К составлению плану мести я подошла основательно, подключаю всю своё изощрённую фантазию. За себя и малыша хотелось отмстить жестко и со вкусом. На листке я с чувством корявым, как можно более нечитаемым, почерком писала коварный план мести. Местами я дополняла записи экспрессивными схемами рисунками. Рисунки я тоже сталась рисовать непонятными, смазанными и не имеющими смысл для окружающих. Второй день изоляции ни чем не отличался от первого. За мной ухаживали вчерашние служанки господина Токедо. Я также через дверь общалась с детьми и госпожой Момое. Но в отличие от первого дня, мои эмоции остыли. Я успокоилась, но отмести во имя справедливости не отказалась. Весь вечер после ужина, я посветила новому плану мести, более «мягкому» и сокрушительному. Обдумывала каждую мелочь очень тщательно. Нельзя было допустить ошибки не на одном этапе и идеально исполнить каждый этап возмездия, так чтоб ни у кого не вызвать подозрений. Наказание закончилось на третий день. Ко мне вернули привычную и более лояльную, даже не смотря на побег, обслугу. Будущая свекровь очень переживала, что наказание могло сломать меня и причинить много страдай. Единственным моим страданием, и то с большой натяжкой, была отлупленная задница, на которой я сидеть нормально не могла ещё пару дней, и уязвлённое самолюбие. О чём я очень жалобно и бессовестно жаловалась при каждом удобном случаи и выговаривала с негодованием и сильной обидой на ложь няньки и не разобравшегося господина Токедо. Приятельница понимающе жалела меня и обещала, что больше такого издевательства не повторится, если я буду слушаться, и что она обязательно поговорит с мужем. Я кивала ей в знак согласия и показывала всячески свою покорность. Только вот женщина даже не догадывалась, что я планирую проделку, за которую по логике господина Токедо, одной поркой по заднице я не отделаюсь. Праведную месть я начала воплощать в действие после того как напуганный Тэтсую со слезами влетел ко мне в комнату вместе с Юки и спрятался под кровать во время обеда. Я сидела на постели и не сразу поняла что происходит. Не успела я только подумать о том, чтобы наклониться и узнать у плачущих в панической истерике детей, что случилось, как следом за ними в комнату влетела нянька. Она вбежал, яростно ругая детей, на чём свет стоит, с длинным в полметра прутом в руках. Осознав, к кому в комнату она вбежала, женщина подобралась и огляделась по сторонам. В комнате я обедала одна, если не считать всхлипывающих детей. Её лицо скривилось в надменной гримасе с плотно сжатыми и надутыми губами. Взгляд смотрел на меня с превосходством. Ох, как же она меня бесила, и как же хотелось наказать её, но вместо этого я сердито проговорила: -Вы мешаете мне обедать. Проваливайте! В ответ мне насмешливо и уничижительно проговорили: -Грязная не на что не способная подстилка. На эту фразу я не обиделась и не разозлилась. Быть стервой и трепать нервы я тоже умею. Олеська научила меня азам для одной постановки на выступлении групп, а Мерилин укрепила основы на подкорку подсознания. Судя по поведению няньки, она рассчитывала на брак с господином Акихико. На несчастных детях он срывала зло из-за своих неудач. А с моим появлением, она вообще рассудок потеряла. Ещё одна отвергнутая любовница, только в отличие от Мерелин, не пользуется мозгами и потеряла чувство собственной гордости и безнаказанности. Что ж, будет легче, чем я думала и заодно поточу об неё «клыки и когти», прежде чем возьмусь за опасного противника, хотя и не в моих правилах портить жизнь людям. Но эта женщина сама наращивается на неприятности. Мне же остается покинуть эти самые неприятности, хоть и не очень хочется мараться в этом. Улыбнувшись как можно злорадно, на японском языке я проговорила одну фразу из аниме, также холодно и с насмешкой: - Глупая шавка. Можешь только лаять и рычать, пока стоишь за забором. Радуйся, что хозяин ещё не посадил тебя на цепь и в отдельный вольер. Мои слова для женщины прозвучали как красная тряпка для быка. Судя по тому, как исказилось её лицо, она прекрасно поняла мой посыл. Ярость и зависть владела её разумом. Злобно прошипев, она потянула к моему горлу руки. -Да как ты… Она схватила меня за горло и не успела договорить, как я хищно улыбаясь громко на всю мощь связок, заорала, взывая на помощь. За стенами в коридоре послышались быстрые приглушённые шаги. В комнату ворвались служанки. Как только они ворвались в комнату, им предстала картина покушения на невесту господина. Глупая женщина, вместо того чтобы отпустить, от страха сжала мне шею так сильно, что кости позвоночника чуть не захрустели. Мне даже не пришлось притворять несчастной задыхающейся жертвой покушения. Лёгкие больно жгло от нехватки воздуха. Вместо криков и мольбы о пощаде из моего горла вырывались чудовищные хрипы. Я задыхалась по-настоящему. И в какой момент я отключилась, плохо помню. Я не увидела и не услышала, как с криком служанки бросились спасать меня, набрасываясь на бывшую любовницу. Я не увила, как напуганный Тэтсуя вылез из-под кровати и напал на няньку, которую до смерти боялся, но за меня испугался больше. Очнулась я, когда меня привели в чувства. Примерно спустя час или полчаса после «покушения». Я незаметно приоткрыла глаза. Из-под ресниц я внимательно осмотрела комнату и присутствующих людей. Все действующие лица и случайные свидетели происшествия были здесь. В просторной комнате было тесно и очень шумно. У постели стоял врач, приводивший меня в чувства. Рядом сильно переживая за меня, сидела госпожа Момое и держала за руку, тихо причитая: -Бедная, девочка. И за что тебе такие испытания… Дети тоже стояли у кровати рядом с бабушкой и вместе шмыгали носом. Они были ужасно напуганы и были готовы вот-вот громко заплакать. Выполняя план вендетты, я не подумала о детях, за что сейчас чувствовала стыд и мысленно ругала себя. Но иначе было нельзя. Надеюсь, моя выходка не испортит детям психику ещё больше. Господин Токедо стоял чуть поодаль со своими служанками в бардовых кимоно и сжимал руки в кулаки. Он гневно смотрел на няньку в окружении моих служанок и ждал, когда я очнусь чтобы прояснить ситуацию. Югио, переводивший наш разговор, стоял рядом с господином и растерянно озирался по сторонам. Мои служанки, гневно ругаясь, крепко держали «преступницу». Нянька пыталась вырвать и оправдаться, но её оправдание игнорировали. Все ждали с волнением, когда я очнусь. Что ж, ждать людей не хорошо. Да начнётся спектакль Отелло и Дездемона. Только вместо ревнивого мужа, отвергнутая женщина. Я резко распахнула веки и громко заорала, вкладывая весь свой «страх» и «боль», чтобы вопль страха был как можно ужасающим и реалистичным. Мой вопль привлёк внимание присутствующих. Я сделала вид, что не понимаю, что всё в порядке и поползла в «панике» к другому краю кровати. Войдя в роль полностью, я чуть не упала с кровати. Момое вовремя схватила меня за руку и потянула на себя, заключив в объятия. Он гладила меня по спине и волосам, чтобы успокоить. Я тут же обняла её и уткнулась лицом в плечо, по-настоящему заплакав. Когда я перестала плакать, я сделала вид что взяла себя в руки и более менее успокоилась. Мой «страх» сменился на обеспокоенность. Я обеспокоенно проговорила: -Где дети? С ними всё в порядке? -Да. Они в полном порядке. Отстранившись от объятий госпожи Момое, я бегло оглядела комнату и, увидев детей, подозвала их к себе. Дети заплакав, забрались быстро на кровать. Юки сразу же повисла мне на шею. Тэтсую просто сжимал крепко мою руку. Как и сестренка, он тоже плакал. Я прижала к себе обоих детей и постаралась успокоить. Дружелюбную идиллию прервало тактичное недовольное покашливание господина Токедо. Теперь моё внимание было обращено на него. Он строго начал говорить, как я, извинившись, перебила старика, предупредив, что благодаря наушникам прекрасно понимаю японский язык. Выслушав это от переводчика, Токедо уже обратился ко мне напрямую. -Объясни, что произошло между тобой и няней? Сделав вид, что я напугана, я вздрогнула с паникой глядя на няньку. Господин Токедо подошёл ближе и заслонил собой женщину. Сквозь всхлипы и слёзы я сбивчиво начала быстро рассказывать что случилось. -Я обедал. Ко мне в комнату прибежали дети и спрятались под кровать… Потом… - Я замолчала, всхлипнула и продолжила рассказ. – Потом пришла она и пытала меня убить! Я обвинительно показала указательным пальцем на няню, смотря на неё со «страхом», не забывая всхлипывать. Все обвернулись к женщине, сжимающей ладони в кулаки в сильной хватке служанок. Пока все отвернулись, я мельком злобно и с коварством сверкнула глазами на женщину. Няня прекрасно поняла, что влипла она конкретно во что-то очень неприятное и крайне вонючие с головой. Она тут же начала оправдаться. - Она меня сама спровоцировала! – Крикнула отчаянно женщина, пытаясь скинуть хоть часть неприятностей на меня. -Насти вас не провоцировала! Вы сами на неё напала! И подставили в прошлый раз, когда мама заступилась за меня! А ещё во время «уроков» вы постоянно выговаривали, как её ненавидите и хотите от неё избавиться! Неожиданно для всех, за меня яростно заступился малыш Тэтсуя. Для меня это была такая же неожиданность, как и для всех. Юки тоже начала за меня заступаться и подтверждая слова брата, всхлипывая мне в грудь. -Господин, они всё врут! Эта девка их к себе расположила и подговорила! – Начала тут же орать нянька, не забывая оскорблять детей, чем рыла себе же могилу. Мальчик ещё яростней начал спорить с нянькой. Господин Токедо нахмурившись, слушал спор, потирая виски, и дожидался кульминации. По его лицу ходили желваки, свидетельствующие о его гневе. Я положила ладонь на плечо Тэтсуя. Маленький джентльмен, защищавший меня, обвернулся ко мне. Я успокаивающе заговорила с ним, погладив по волосам. -Тэтсуя, не злись и не кричи, иначе у тебя заболит сильно горло из-за сорванных голосовых связок. Твой дедушка очень справедливый человек. – Я замолчала, украдкой глядя на господина Токедо, который сразу же приосанился и едва заметно стал переполняться гордостью, от случайной похвалы. Его внук посмотрел на меня со скептицизмом. Я улыбнулась мальчику уголками губ, не забывая следить за реакцией старика. – Но даже он может, допускать ошибки. Быть глухим к жалобам несчастных и наказывать невиновных из-за лжи людей, которым он доверяет. Твой дедушка был просто введён в заблуждение. Знай, он правду, то рассудил бы всё по справедливости и не наказал бы так жестоко. Малыш всё понял и кивнул, соглашаясь с моими словами. Господин Токедо уловил завуалированное оскорбление с подоплёкой на то, что он наказал меня, не разобравшись. Будущий свёкор строго проговорил: -Твоё наказание было заслуженным! – И чуть тише устало добавил. - И почему мой сын выбрал идиотку, неспособную усидеть на месте. За спинами служанок скрипнули петли двери, и в мою комнату вошёл «герой», которого я не ожидала увидеть ещё несколько дней. Господин Акихико вошёл в комнату уверенным шагом и строго оглядел всех присутствующих. Уловив меня взглядом, на кровати с заплаканным лицом и покрасневшими от недавних слёз глазами, мужчина сразу же кинулся к кровати и заключил в тесные полные любови и беспокойства объятия, оттолкнув бесцеремонно собственных детей от меня, что мне очень не понравилось. Он нежно вытирал большими пальцами с моих румяных щёк мокрые следы от слёз. -Моя девочка, кто тебя заставил плакать? Скажи мне, что случилось? Я тут же накажу твоего обидчика. Я молчала, не зная как реагировать. Из-за его неожиданного появления мой небольшой спектакль был под угрозой срыва. Я переживала, что няньке так и не влетит за издевательства над детьми, как в голове всплыл гениальный план. Я сразу же прижалась к жениху и тихо заплакала. Мужчина гладил меня и шептал слова любви, чтобы успокоить меня. Из объятий похитителя, я видела как с завистью и ненавистью смотрела на меня нянька, подтверждая слова мальчика о ревности. Мафиози успокаивал меня, даже когда озлобленно говорил с господином Токедо и слугами. - Я требую объяснений! Что здесь происходит? Прислуживающие женщины доложили ситуацию. Они подробно рассказали свидетелями, какого происшествия стали и что происходило после. Слова служанок подтвердили врач, госпожа Момое и дети. С каждыми словами мужчина злился всё больше и больше. Последней точкой кипения стала история о моём наказании. - Как это понимать!? Отец, я тебе говорил не трогать моего ангела! Господин Акихико громко орал на отца, пока я его не отвлекла на себя поглаживанием по сильной широкой груди. Он повернулся ко мне и мягко обратился: -Что такое малышка? -Твой отец не виноват. Его ввила в заблуждение няня твоих детей из-за ревности. Она ещё издевалась над детьми и пыталась убить меня. На последних словах Акихико вновь разозлился. Я специально напомнила ему о покушение и умышленно, будто случайно показала свою шею. Судя по его расширившимся глазам и вспыхнувшим потом в темных омутах огонькам праведного гнева, на шеи были следы от рук в виде синяков. -Где эта сука! – Гневно рыкнул мужчина. Услышав гневный рык господина, приставленная им ко мне прислуга вздрогнула. Вместе с ними вздрогнули дети, непоколебимые служанки старика и Момое. Спокойно на рык сына отреагировал только господин Токедо, едва заметно сжав кулаки и сжав губы, явно готовясь к скандалу. Влюблённая нянька бледная от страха из-за гнева объекта своей любви и сверкала глазами в мою сторону с ненавистью. На мужчину она смотрела с отчаянной надеждой, не смея рта открыть в своё оправдание под его жестким прожигающим взглядом. Влюблённая дура полагала, что если жалобно посмотрит и заплачет, то её простят. Но вот только сердце господин Акихико отдал мне, и собирался взамен забрать моё, растопив чувства и привязав к себе браком, так что слёзы другой женщины, посмевшей причинить боль любимой, злили его ещё больше. Медленно отстранившись от меня, жених направился твёрдыми решительными шагами к бледной и трепетавшей перед ним женщине. Он навис над ней, как хищник над загнанной в угол жертвой. Мафиози резко схватил провинившуюся служанку за горло сильной хваткой. Из горла женщины сквозь хрипы вырывались мольбы о пощаде и просьба дать ей второй шанс. С каждой мольбой он сжимал горло женщины всё сильнее и сильнее. Видеть смерть, пусть и женщины пытавшейся убить меня, я не горела желанием, тем более в спальне, где мне предстоит ещё несколько дней или лет спать. Я встала с постели, погладила напуганных детей и подошла к злому мужчине. Под внимательными взглядами окружающих, я осторожно коснулась спины мужчины. -Пожалуйста, не убивай её… - Я тихо взмолилась. Акихико ослабил хватку на чужом горле. Женщина упала с хрипами, обмякнув от удушья режущими слух. Она приподнялась, опираясь на руки. Одну руку она положила на горло, сильно начиная кашлять из-за снова поступающего в лёгкие кислорода. Но на её хрипы и кашель мужчина не обратил внимание. Он быстро развернулся ко мне и снова заключил в объятия. -Моя девочка, она могла убить тебя. – Тон жениха был покровительственный и мягкий, будто я глупая малышка. - Она должна быть наказана. Никто не имеет право причинять тебе боль. -Но не убила же. – Твёрдо произнесла я и постаралась объясниться в своей просьбе о пощаде виновницы. – Я попросила тебя не убивать жизни эту женщину, а просто наказать. Я не смогу спокойно жить, мучаясь от угрызений совести всю свою жизнь, что из-за меня погиб человек. Просто избей её и уволь, но не убивай, иначе я не прощу тебя. Господин Акихико согласно кивнул и нежно поцеловал мою руку. Затем отпустил меня из объятий со всей осторожностью, будто я была из хрусталя и от любого неловкого движения могла разбиться вдребезги. Глаза смотрят на меня с бесконечной любовью и теплом, лаская каждую частичку меня. -Я понял тебя любимая. – Погладив нежно по щеке, он развернулся к няньке и отдал приказ своим служанкам. – Уведите эту женщину прочь и пошли все вон! Моей невесте надо отдохнуть. Я хотела гневно зашипеть, что я не согласна быть невестой, но решила придержать острый язык на протесты за зубами. Хрипевшую в попытках оправдаться жестокую няньку служанки уволокли из комнаты. Следом за хрипящей женщиной под конвоем служанок, потянулись на выход из комнаты «зрители» и остальные невольные участники моего небольшого спектакля. Все покинули комнату под суровым взглядом жениха. Он вышел после детей, обещая прийти ко мне вечером. Я пофигистично кивнула и вернулась на кровать. Тарелок с обедом, которым я так и не успела насладиться в полной мере, нигде не было видно. Да и аппетит был испорчен. Ни один кусок в горло мне бы всё равно не полез бы. Настроение у меня испортилось окончательно и бесповоротно. Не из-за того что я чуть не была убита входи опрометчивой попытки вывести из себя няню, а из-за того как господин Акихико относится так погано к собственным детям. Если он почти не обратил на Юку внимание, то на Тэтсуя он смотрел колко так, будто малыш был опасным соперником, а не его сыном. Мальчик дрожал под взглядом отца, но стойко стоял на месте и не смел, не слушаться. Но паршивей всего мне стало, когда он облобызался со мной, а детям ни слова не сказал. Даже простого «привет» и «как дела». Не единым словечком не обменялся. Я чувствовала себя, что обворовала детей. Украла у них всю любовь отца. От таких мыслей было очень неприятно. Я постаралась переключиться на что-нибудь другое. Мозг сразу переключился на мои успехи в возмездии. Пусть мой спектакль не во всём пошёл по плану, но результат получился желаемый. Хоть и слабо, но меня радовало, что та женщина получила по заслугам. Даже если не за издевательства над детьми, то хотя бы за попытку убить. Не смотря на такую сомнительно позитивную мысль, настроение всё равно не поднялось. Общаться с кем-либо я желанием не горела. Если бы была возможность, то и вечером бы я отказалась встречаться с господином Акихико. Но, увы и ах, мне вряд ли позволят пропустить эту встречу. К тому же я хотела узнать как мои родственницы и мои друзья. Всё ли с дорогими людьми в полном порядке. Так что вечер я ждала очень и очень сильно, просто лёжа на кровати и смотря в потолок, надеясь, что мужчина не будет меня домогаться.