Нелюбимый якудза: Русская невеста.

Наше вечернее свидание продолжалось немного немало примерно час. В основном мы прогуливались по безлюдным улочкам. Но стоило выйти на оживлённую улицу, как местных жителей и прохожих телохранители жениха настоятельно и с уважением просили идти в метре от нас. Особо наглых и невнимательных прохожих, парни хватали за шиворот и оттаскивали подальше. Это привлекало много внимание к нам как к популярным звёздам. Я очень смущалась из-за столь пристального внимания, держала руки сложенными в замок перед собой, придерживая пышный короткий подол платья. Господин Акихико пользовался этим и собственнически обхватывал мою талию рукой. Возможно, я бы начала выяснять отношения и всячески припираться, вредничая на зло. Но привлекать к себе ещё больше внимания, я не хотела. Достаточно было того что люди уже нас постоянно осматриваю с любопытством, что заставляло меня не только смущаться, но и ёжиться. Не привыкла я к такому. На людные улочки мы выходили купить мне приятные небольшие подарочки на память о нашем свидании. В основном жених заходил в магазины с ювелирными украшениями, сияющими в холодном свете витрин. В некоторых украшениях драгоценные камни из-за преломления света во множестве граней буквально горели яркими разноцветными огоньками. Невольно я замирала и с большим интересом в глазах рассматривала изделия, что от моего спутника не ускользнуло и, конечно же, он купил именно те украшения, на которых мой взгляд задерживался больше всего, не обращая внимания на не маленькие цены. Хоть японский язык письменно почти не знала и не могла сказать, что написано, но ценники я прекрасно разбирала и понимала. На некоторые украшения цены были настолько высокие, что в глазах не то двоилось, не то темнело, и кружилась голова. И как бы я не отказывалась от покупки дорогих подарков. Пусть многое меня раздражало в якудзе, но разорять мужчину я не хотела. Но, не смотря на мои возражения, похититель всё же купил украшения и обвесил меня ими как новогоднюю ёлку. Ох и зря он потратился. Красоваться я не перед кем не собираюсь, так что не стану одевать. А учитывая их стоимость, я побоюсь их даже просто перебирать, из предосторожности и нежелания потерять хоть одну побрякушку. Лучше бы мой суженный потратил такие деньжищи на что-то полезное, чем на брюлики. Лучше бы он купил что-то своим детям и им бы уделял внимание, вместо того чтобы бездарно тратить время на моё «укрощение». Кстати о детях я и хотела поговорить, как только успокоилась и привыкла к поползновениям жениха. Мы говорили совсем мало. Точнее говорил мафиози, а я молчала, изредка отвечая. Но как бы сильно я не хотела поговорить о детях, подходящего момента всё не находилось. А когда шанс представился, я так устала от прогулки, что язык не воротился, а веки слипались, и единственное о чём я думала так только о том, как поскорее лечь в постель. Заметив, что я клюю носом, Акихико подал знак свои людям, и вскоре мы рассаживались по машинам. Жених сидел со мной не просто в одной машине. Он усадил меня к себе на колени и прижал к себе. На свободные места по бокам сели подчинённые. Сил возмущаться не было. Я покорно сидела на коленях мужчины и нагло потёрлась о его грудь мускулистую грудь щекой, расположившись как можно удобнее. Как был доволен мафиози моими действиями, я не видела. Дорога до поместья казалась такой долгой, убаюкивающей. Тело мужчины подо мной таким мягким и приятно тёплым. Я сама не заметила, как пригрелась и обняла якудзу, отправившись в мир морфея. Проснулась я только утром и за служанок. Вставать с постели и что-либо делать абсолютно не хотелось. Возможно, я бы послала их бескультурными словечками, но вовремя заметила, что женщины уж слишком суетливы и приводят меня в порядок слишком спешно. Причина их волнительной спешки выяснилась чуть позже. Сегодня за завтраком мне решил составить компания господин Акихико собственной персоной. Он появился в комнате, когда женщины укладывали мне в волосы в ту самую неизменную причёску в виде двух хвостиков. Мужчина подошёл ко мне, как все приготовления были окончены. Он встал передо мной на одно колено и поцеловал мою руку. Уголки его губ были приподняты в счастливой донельзя улыбке. -Как спалось, милая? Голос ненавистного жениха был приятно бархатистым. Такой его голос мне чертовски нравился. Когда он говорил таким голосом, я невольно проникалась и наслаждалась, тая как снег. Когда он так говорил желание язвить и вредничать отпадало. -Не плохо. – Я ответила, с начинающими пылать щеками, отвернув чуть голову, чтобы не смотреть в глаза мужчины. Стоило мне вновь посмотреть на него, как я начинала тонуть в этих бездонных тёмных омутах. Я буквально кожей чувствовала, как его взгляд жарко блуждает по мне и ласкает. Встав с колена, жених повёл меня к кровати. Казалось, что мы идём к постели не чтобы позавтракать, а заняться любовью и попутно сделать наследников славному роду Ивамоту. Стоило мне представить, как сильное тренированное мужское тело нависает надо мной, не давая и шанса сбежать, если я передумаю. А я томно постанываю под ним, как героиня из романа, и сминаю в кулаках простыни, при ритмичных толчках. От представленной похотливой картины в голове я покраснела ещё сильней. А почувствовав, как между ног становится влажно, я внутренне сжалась от смеси эмоций. Мне было стыдно и одновременно хорошо. Я не хотела, чтобы кто-то заметил моё возбуждение, и в тоже время я хотела, чтобы господин Акихико приласкал меня. Щёки горели от смущения так, что впору ждать звонка от чертей из преисподней и ожидать первую партию грешников в котлах. К счастью мафиози всего лишь усадил меня на постель, а сам сел напротив меня на стул. Скоро служанки принесли стол и подносы с завтраком. В голове живая фантазия, на которую я никогда не жаловалась, подкидывала представления одно пошлей другой. А просмотренные в прошлом порнографические видео, хентай или яой манга и порно комиксы живенько помогали моей фантазии разгуляться не по-детски. Я была готова от безысходности биться лбом об стол и выть в голос волком как истинный тру отаку при чтении тех самых мангах, когда герои, наконец, признаются друг другу в своих чувствах и сливаются в жаркий поцелуй, перетекающий в не менее жаркий секс. Моё странное поведение и ёрзанье бёдер по постели не остались без внимания. Как и пылающие щёчки. Чёрные глаза проницательно смотрели на меня, пока он не привлёк моё внимание к себе. -Что-то случилось малышка? Ты вся красная. Голос Акихико был обеспокоенный. И он был такой же бархатный и хрипловатый. Большая ладонь легла мне на лоб, проверяя температуру. -Горячая. Ты заболела милая?- Мужчина стал выглядеть ещё более обеспокоенным. Он взял меня за руку и нежно погладил, виновато глядя на меня. – Прости, я был не осторожен и не особо внимателен, из-за меня ты простудилась. Следующий раз я не допущу этой ошибки. Мужчина, было, хотел встать из-за стола и отдать приказ служанкам вызвать врача на дом, как я, продолжая смущаться, подала голос, отворачивая лицо в сторону: -Я не больна… Мой голос был совсем тихий. Я едва могла выдавить слова из себя и почти сразу набросилась на еду. Мне даже не пришлось делать вид, что я сильно проголодалась за ночь. Ведь обед вчера обвернулся покушением, а ужин во время свидания обратился в попытку изнасилования. В общем, вчера кроме завтрака я ничего не ела. Но моё быстрое поглощение еды не отвлекли мужчину. Он продолжал допытываться и вызнавать, как я себя чувствую, не отставая. -Ты уверенна? Ты хорошо себя чувствуешь детка? С набитым ртом я едва могла говорить, так что утвердительно кивала или мотала головой. Понемногу это успокоило якудзу и оставшиеся время за завтраком мы провели в молчании. После завтрака я встретилась со своими учительницами. Поверить сложно, но по ним я всё же скучала. С ними за уроками было приятно проводить время. Да и поговорить на отвлечённые темы. После побега, когда меня вернули, уроков не было, а потом сварливый старпёр наказал меня, изоляцией от общества на два дня вообще. Козёл. Как выпадет возможность, отомщу. Наверное. Мои учительницы мне очень обрадовались, также сильно, как и я. Возможно, мы бы даже обнялись, но в присутствии жениха женщины постеснялись чересчур сильно проявлять эмоции, так что обошлись они приветливыми улыбками и дежурным приветствием. Уроки хоть ничем не отличались от предыдущих занятий. Я узнавала много нового и интересного как о культуре Японии, так и о языке, хотя было очень легко запутаться из-за трёх разных алфавитах. Единственным и веским различием была повисшая напряжённая атмосфера. Господин Акихико сидел молча и не вмешивался в моё обучение, но я очень чутко видела, как мои преподавательницы напряжены. Они были слишком сосредоточены и боялись лишний раз двинуться или сказать что-то не так. Мне даже показалась, что одна из женщин мелко дрожит, что заставило меня задуматься. Неужели мужчина рядом со мной настолько опасный? Я, конечно, знаю что он криминальный деятель и что, такие люди как он пытают и убивают других таких же людей пачками и тому подобное. Но всё же это странно. Солдаты во время войны убивают других солдат, таких же, как они чьих-то родственников, но их не боятся так сильно как моего жениха. Чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, я попыталась втянуть похитителя в уроки. Он с заметным оживлением поддался на мои уловки завлечь его, и мы неплохо так продискутировать. Мужчина активно помогал мне и старался опередить учительниц в разъяснении не понятных для меня в языке или аспектах культуры. Моя попытка успокоить учительниц, судя по их расслабленным лицам, увенчалась успехом, что не могло не радовать. Занятия теперь шли спокойно и даже не принуждённо. Иногда жених шутил, а учительницы смеялись. Уроки, как и положено, закончились перед обедом. Я распрощалась с учительницами возле двери на сегодня, мысленно надеясь, что завтра снова увижусь с ними за уроками, и вернулась на постель к господину Акихико. Он сразу обнял меня одной рукой за талию, мягко. Похоже у него тоже, как и у меня, хорошее настроение. Хотя у него всегда хорошее настроение, когда я рядом, что не могло не польстить и не потешь моё эго. Моё настроение так понялось, что буквально о много забыла. Я забыла, насколько опасен мужчина и как он раньше пугал меня, стоило нам оставаться наедине. А также я почти забыла, как он пытался меня принудить к близости. Я спокойно сидела рядом с ним на кровати и позволяла не только себя обнимать, но и прижималась к нему сама. Находиться рядом было даже очень приятно. За обедом мы приятно общались и шутили друг с другом. В какой-то момент Акихико усадил мне на свои колени и носом уткнулся в макушку, вдыхая мой запах. Он чуть ли не мурлыкал от удовольствия. Я не была не против и не сопротивлялась когда он начал сжимать меня. Только вид что я недовольно засопела и всё же прижалась к его торсу спиной. Сидеть было удобно на нём. Так что вставать я не стала и осталась сидеть. После обеда мы остались одни. Но надолго ли? С минуту на минуту должна была прийти госпожа Момое и дети. Я ожидала, что мы вчетвером. Точнее впятером приятно проведём игры за общением, но гости в мою скромную обитель не спешили. После покушения, я с госпожой Момое и с детьми, чтобы успокоить их толком не успела поговорить. Чем больше проходило времени, тем сильней я переживала за детей и будущую свекровь. Дети прибегали ко мне сразу после обеда. А госпожа Момое трапезничала со мной. Но прошло уже где-то полчаса, а их нет и нет. Кроме этого господин Акихико начал уже ласкать меня и всячески привлечь внимание, замечая, что я постоянно смотрю на дверь в ожидании кого-то. Я чувствовала, что мужчину это напрягает, и он всё больше и наглей касается меня в чувствительных местах, в попытках побудить меня на более тесное общение. Отчасти ему это удалось. Я на время расслабилась и обмякла в его руках, позволяя ласкать себя, чем мужчина и пользовался. Как только он начал мять мою грудь, я тихо простонала, прикрыв руками рот. Я не хотела, чтобы кто-то услышал мои стоны. Якудза нежно лизнул кончиком языка моё ушко как похотливое животное и хрипло проговорил на ломаном русском, опаляя горячим дыханием нежную кожу: -Не сдерживай свои стоны, милая. Я хочу их услышать и насладиться ими… Мужчина с груди опустил одну руку вниз, гладя мягко ладонью мой живот. Затем раздвинул ноги, задрал подол платья и просунул руку в моё бельё. Его пальцы осторожно коснулись промежности и проникли внутрь, вызывая стон. Я инстинктивно крепко схватила его руку. Как бы я не хотела отстранить чужую руку, мне не хватало сил, и было приятно от его прикосновений между ног. Он знал, где трогать, чтобы сделать приятно. Я стонала, прижимаясь очень плотно к его торсу и едва не извивалась, чувствуя его пальцы внутри. Сжимать ноги, чтобы прекратить ласки, было бесполезно, они тут же сами раздвигались. -Нет… нет…. Мгх!... Стой… Нас могут услышать…. Ах~… Кто-то может прийти… Прекрати… Аха~ От стонов мой голос срывался. Часть слов при разговоре я проглатывала. Я говорила то громко, то тихо, извиваясь в объятиях. Ко всему прочему мой голос стал хриплым. Не смотря на то, что я просила его остановиться, мои бёдра поддавались ласкам, и я едва не насаживалась на его пальцы сама. Под ягодицами я чувствовала, как из-за моих ёрзаний твердеет его плоть. Я не боялась его возбуждения, только сильно стеснялась, краснее. -Малыш, к нам никто не придёт больше… Не стесняйся… - Промурлыкал на ушко мой похититель. Губы мужчины прильнули к моей шее, и он не сильно прикусил зубами кожу, заставив меня болезненно простонать. На моих глазах выступили слёзы. Вторая рука спустилась к первой между моих ног. Я заёрзала на его паху сильнее, не желая, чтобы он добавил ещё пальцев. Но к моему удивлению, мафиози приподнял меня, чтобы расстегнуть свои штаны и достать свой орган. Он посадил меня обратно, перед ним. Я замерла, глядя на возбуждённую плоть. Вены по члену вздымались. Из отверстия на головку вытекала прозрачная смазка. Я смотрела на орган без страха или стеснения. Возможно, это было из-за того, что жених меня не домогался и не запугивал, а как-то смог к себе расположить. Или всё дело было в моё настроение. Не важно, какой фактор спровоцировал, главное, что мне не было отвратительно или страшно. Наоборот, мне было сейчас хорошо от его прикосновений, и я была готова согласиться на большее. Я была готова отдаться господину Акихико. От ласк промежности, соски торчали двумя бугорками от возбуждения. Внизу живота странно тянуло. Из влагалища обильно текла смазка. Я терлась в желании о член мужчины. Говорить или возражать я не могла, да и ненужно было. Зачем противиться, когда так приятно? Акихико смял одну мою грудь, и потом мы поцеловались. Он мягко накрывал мои губы, плотно прижимаясь. Кончик его языка аккуратно скользнул по моим губам, выпрашивая разрешение впустить внутрь. Я покорно открыла рот и зубы. Мужчина углубил поцелуй и наши языки переплелись в бешеном танце. Мозг от жаркого страстного поцелуя плавился и отказывался работать. Я стонала в поцелуй и не хотела, чтобы это всё прекращалось, и я была не одна в своём желание, но, увы. Мужчина только взялся за трусики и собирался их снять для дальнейшего продолжения, как дверь открылась. Я не услышала скрип двери, означавший о чьём-то приходе. Единственное что выдало гостя комнаты быстрое движение, которое я заметила краем глаза, будучи на краю сознания. Оторвавшись от губ мужчины, я взглянула мутным взглядом от возбуждения и слёз на проход в комнату. В комнату вбежали, судя по запыхавшемуся виду, два маленьких вихря с радостным криком в два голоса. -Насти! Поиграй с … Дети замолчали и не успели договорить, заметив, что я сижу на коленях их папаши в его объятиях в самом неприглядном похотливом виде. Под взглядом детей весь сексуальный настрой испарилось, и я перестала реагировать на ласки. Юки смотрела на нас странно, с любопытством и явно что-то собиралась сказать, как её брат закрыл ей рот и глаза. Осознав, что мы делаем на постели, он попытался увести упирающуюся сестру. Тэтсуя был сообразительным мальчиком, и я это прекрасна видела. Он настолько сообразительный, что это не просто поражает и ужасает, но радует и восхищает. Но что я ещё заметила в глазах мальчика кроме понимания, так это ненависть. Только на кого была направлена его ненависть, я не понимала. Акихико же детей заметил, как почувствовал ненавистный взгляд. Как только он перестал меня ласкать, я обвернулась и посмотрела на него. Жених был недоволен, что нас прервали, но не был зол. Он прижал меня к себе и потёрся своей колючей щекой о мою румяную и красную от стыда щёку, чем вызвал во взгляде ребёнка ещё большую ненависть и ярость. Якудза этот взгляд проигнорировал с пренебрежением, не восприняв этот взгляд как угрозу, и стиснул ещё сильнее меня в объятиях. Ну, по крайней мере, сегодня он не смотрел на сына как на соперника за любимую игрушку в моём лице, что меня обрадовало. Следом за внуками в комнату прихрамывая, вбежала, тяжело вздыхая, госпожа Момое со своей служанкой, также тяжело дышавшей после бега. Будущая свекровь начала было строго и наставительно говорить, в попытке остановить внуков. -Дети! Подождите! Настиа сейчас занята! Ей нужно... Но любящая бабушка тоже не успела договорить. Она пришла слишком поздно. Дети уже были в комнате и видели достаточно. Сама госпожа Момое, увидев нас, смутилась и показала жестом посмотреть вниз. Я так и сделала и охнула, сразу прикрывая подолом платья руку мужчины в моих трусах и возбуждённую сочащуюся плоть. От стыда хотелось провалиться сквозь землю. А вот мой жених чихать хотел, что нас видели в неподобающем виде за непристойными действиями. Он не пытался привести себя в порядок и всем видом показывал, что должно быть стыдно гостям комнаты, но ни как не нам. Отчасти он был прав, но он сам виноват, что не запер дверь. Не хотел меня напугать? Мило. Теперь у нас свидетели, прочти случившейся близости. Ещё одним свидетелем стала проскользнувшая вперёд раскрасневшаяся более молодая служанка, наверное, новая нянька детей. Она выскочила перед госпожой Момое со служанкой и детьми. Почти сразу бухнулась на колене и начала оправдываться, умоляя простить её. -Господин как вы мне и велели, я никого не пускала на второй этаж, но дети… Они проскользнули, как только я отвлеклась на служанок господина Токеда, с поручением для вас… Я не успела их остановить… Служанка была напугана до смерти и ожидала за свой провал жестокое наказание. В её голосе слышалось отчаянье и раскаяние. Она очень сожалела, что не справилась с поручением и, не смотря на страх, пришла нести ответственность за это. Акихико на это только недовольно вздохнул. Было видно, как он недоволен и уже начал злиться, убирая руку из моих трусиков. Он бы с радостью продолжил ласкать меня, но был вынужден прекратить задуманное и начать отчитывать виновных по его мнению. - Мама, я вроде настоятельно попросил тебя отвлекать детей и дать побыть мне наедине с моей невестой! А тебе…- Мужчина перевёл взгляд на служанку, прижавшуюся к полу. – Я тебя чётко сказал ни кого не пускать или предупредить о визитёрах! Теперь все убирайтесь отсюда! Мы хотим побыть наедине! И пока я ни кого не позову или не разрешу заходить, чтобы я больше никого не видел! От командного тона мужчины вздрогнули все, даже я, не смотря на то, что он ласково меня обнимал. То как он говорил с обслугой так властно, я могла принять с большой натяжкой. Но то, как требовательно и не уважительно он обращался к больной матери и также грубо к детям, меня это разозлило. Стареющая женщина смотрела на своего сына с материнской болью и обидой. Я так взбесилась, что со всей силы захотела замахнуться и отвесить мужчине хлёсткую пощёчину. Вместо этого я сдержала свой порыв, сжав руки в кулаки, и потёрлась о его грудь, пытаясь успокоить, хотя язык так и чесался сказать грубость о вопиющем отношении мужчины к родной матери. -Не злись, ты сам виноват, что не запер дверь. К тому же я обещала детям поиграть в саду. Мужчина успокоился и стал резко белым и пушистым, как шёлковый. Он прижал меня к себе и потёрся снова колючей щекой, а затем уткнулся мне носом в макушку. Надо же какой он становится добрым и нежным, стоит мне проявить лояльность. Надо будет это запомнить, но не использовать слишком часто, чтобы он не подумал, что я влюбилась в него. Когда я повернулась к гостям комнаты, чтобы убедиться что обстановка разрядилась. Вместо какой никакой расслабленности, что сильный зверь занят своей игрушкой и потерял к ним интерес, я увидела на бледных лицах служанок гримасу растерянность, а в глазах плясал звериный ужас. Они смотрели на меня как на беспомощного маленького глупого котёнка в клыках смертельно опасного хищника. Момое смотрела на меня с хитринкой. Как опытная и умудренная жизнью женщина, она прекрасно поняла мою затею и улыбнулась мне в знак одобрения. Я тоже ей чуть улыбнулась в ответ. Юки спряталась за спину своего брата и выглядывала у него из-за спины. Малышка тряслась от страха. Глаза у неё были на мокром месте. Ещё чуть-чуть и она разразиться плачем. Тетсую, хоть и был маленьким, но смело стоял как настоящий мужчина. Он сжимал ручки в кулаки и смотрел на отца с ещё большей ненавистью и напоминал маленького взъерошенного котёнка. Казалось, он был готов сорваться с места и наброситься на собственного отца, ради защиты себя и сестры. Я видела и чувствовала, что если не сделаю что-то ещё, случится не поправимое. Я попыталась выбраться из крепких объятий мужчины, но отпускать меня кое-кто не хотел. Я начала вырываться и трепыхаться, в попытке, наконец, высвободится. Акихико сжал меня крепче. Отпускать он меня явно не собирался и желал продолжить то, на чём нас прервали. Повернувшись к нему лицом, я надула обиженно губки как избалованная маленькая девочка и состроила обиженное личико. -Отпусти меня, пожалуйста. Я хочу погулять. И я детям ещё обещала поиграть. Ну, пусти. Нехотя мужчина разжал руки. Я тут же спрыгнула с его колен и пошла к детям, чувствуя спиной взгляд. Но я чихать хотела на его желание и мнение. Хитро улыбаясь, я подмигнула. Юки сразу выбралась из-за спины брата и побежала ко мне обниматься, хоть и побаивалась отца. Я подхватила малышку на руки и крепко обняла её, подходя к Тетсуя. Я потянула руку к голове мальчика, а затем кровать за моей спиной скрипнула, и я услышала шаги мужчины. Тетсуя схватил меня за руку и потянул за собой прочь из комнаты, перебирая быстро ногами, почти бегом. Я бежала следом, едва успевала за мальчиком и прилагала немало усилий, чтобы не споткнуться и не уронить Юки. Дом мы покинули достаточно быстро. Оказавшись в саду подальше от здания, мальчик остановился и тяжело задышал, не отпуская мою руку. Я тоже тяжело дышала, отпуская с рук Юки на землю. Отдышавшись, мальчик посмотрел мне в глаза твёрдо и сжал мою руку крепче. Крепкая хватка у них, похоже, семейная. Уж его папаша точно крепко держит в своих объятиях. Мои рёбра и другие части тела не болят после крепких объятий, только из-за того что мужчина ко мне был нежен. -Отец пытался тебя обидеть? – Твёрдо произнёс мальчик, будто его вопрос был констатацией факта. Я села перед мальчиком на корточки и погладила свободной рукой по макушке, ероша чёрные волосы такие мягкие более длинные, чем у отца. -Он меня не обежал. Говорить я старалась как можно мягко и спокойно, что бы убедить малыша в своих словах. Только мальчика не проняло. На переносицы детского личика появились морщинки. Он сдерживался, чтобы не закричать, но всё же не выдержал и закричал на меня так, будто я глупый и беззащитный ребёнок, который не до конца осознал, в какую проблему попал, а он будто заботливый и побитый жизнью родитель, жаждущий для неразумного дитя лёгкой и спокойной жизни. -Не ври! Он пытался тебя изнасиловать! – Прокричав это ужасное предположение, мальчишка взял меня за вторую руку и, глядя в глаза с жаром полный решимости, принялся обещать. - Я приложу все усилия для твоей защиты! Отец пожалеет о своём грязном поступке! Юки, не вмешивалась в наш разговор. Она как обычный ребёнок прижалась ко мне и крепко обняла, но по ней было видно, что она также как и брат боится за меня и тоже готова действовать ради меня. Это очень подкупало и заставило меня задуматься над тем, как много не очень хороших людей окружает детей, раз они безоговорочно готовы помочь человеку, вступившегося всего однажды из-за своих целей, которого они знали от силы пару дней. Я улыбнулась детям как можно милее и одновременно хищно. В конце концов, хоть я и первый раз в такой ситуации и не дралась, постоять за себя или отомстить я скорее всего смогу. -Тетсуя и Юки, если бы ваш отец попытался бы со мной это сделать, я бы вырвала ему глаза. Может я, и кажусь слабой и беззащитной против вашего отца, но всё же я могу за себя постоять. Сказав это, я лучезарно оскалилась во все тридцать два зуба, демонстрируя, как монстр из ужастиков, клыки, перед тем как поглотить жертву. Выглядело всё так, будто я уже была готова ими вгрызться в горло за свою девичью честь, которая к счастью всё ещё при мне благодаря этим двум ангелочкам. Если будет возможность бежать, то хотелось бы детей забрать с собой, но только вот с ними побег будет в разы сложнее. А если я смогу сбежать с детьми, то не смогу стать опекуном из-за возраста. К тому же этот побег будет автоматически считаться по статье похищение несовершеннолетних иностранных граждан или как-то так. Но и оставаться я не хотела. Как бы мне не было жаль детей, и как бы я не прониклась к ним симпатией пока как друг, себя всё же было жальче. Если я останусь, то мне предстоит жить по патриархальным правилам строго маразматика, которые не считается с мнением и чувствами не только окружающих, а также своих близких родственников. А ещё мне предстоит делить пастель с нелюбимым мужчиной. Пусть он и обещал меня не трогать, только терпение у него уже на исходе. Вчерашнее свидание с попыткой изнасилования и соблазнение несколькими минутами ранее давали наижирнейший намёк, что не заметить бы его мог только человек в коме. А быть чьей-то женой со всеми вытекающими обязанностями и проблемами я не хотела особенно. Да, Акихико следил за мной много лет и постоянно говорит мне, что безумно любит меня и не причинит боль. Но опять же долго ласковым и нежным он явно не будет. Так что оставаться мне здесь означат обречь себя на такую же участь, как и госпожа Момое. Быть пусть и любимой женщиной окружённой заботой и купают в подарках, но без права голоса. Золотая клетка со всеми благами, цена которым свобода. -Насти… - Позвав меня по имени, Юки грустно посмотрела мне в глаза, что я едва не заплакала. Она, будто прочитав мои мысли, задала вопрос, надеясь, что не услышит на него ответ. – Ты снова сбежишь? Помедлив с ответом, я решила не лгать детям и сказать правду. Дети они умненькие всё прекрасно поймут, если не утаивать и объяснить всё как есть. -Я очень хочу сбежать, Юки. Я очень хочу вернуться в свой дом к родным и забыть все эти приключения как страшный сон. Я хочу снова бездельничать на парах в техникуме, а потом гулять со своими друзьями. Услышав мои слова, дети опустили печально головы. Если Тетсуя понимал и отчасти был готов услышать такой ответ, но ему всё равно было больно слышать о моём желании сбежать. То Юки восприняла мои слова как удар и предательство. Она начала всхлипывать и шмыгать носом, не сдерживая слёз. Девочка очень и очень не хотела, чтобы я сбежала. Она воспринимала меня как хорошую подругу, а также она видела во мне любящую маму, которую хотела. Я положила ладонь на плечо девочки, а вторую на плечо мальчика и прижала их к себе. Дети сразу прижались сильней и обняли меня. Слёз уже не сдерживал и Тетсуя. Он тоже не хотел, чтобы я исчезла, оставив их одних. Он видел во мне союзника и, как сестра, любящую маму, которая всегда поддержит и не оставит в беде. Я видела, что дети не за что на свете не отпустят меня. Из глаз чуть не потекли слёзы, в горле застрял ком. Но собравшись с силами, я глубоко вздохнула и продолжила говорить. -Как бы я не хотела сбежать и оказаться дома, мне это не удастся. Я не смогу вас оставить на растерзание жестоких слуг и садисту деду. К тому же ваш папа всё сделает, чтобы я не смогла сбежать. Даже если я смогу сбежать из дома, он догонит меня и вернёт обратно сюда. Обнимая и успокаивая плачущих детей, я не замечала буквально ничего. Мы не слышали, как к нам подошли, пока кто-то не прижался торсом сзади меня и не обнял, поглаживая детей. Я невольно вздрогнула вмести с детьми. Мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять кто это. -Почему плачем и куда ты собралась от меня сбежать милая? – За спиной послышался заинтересованный и строгий голос мужчины. Я замерла, забыв как дышать. Я попыталась отстраниться, потому что так я буду чувствовать себя хотя бы в относительной безопасности. Только меня отпускать опять не хотели и настойчиво прижимали к себе. Причём прижимали так сильно, что я едва дышала, о чём я тут же дала понять. -Не сжимайте меня так сильно, господин Акихико. Мне тяжело дышать от ваших объятий. Объятия сразу стали не такими сильными более мягкими и осторожными. Повернув голову к мужчине, я притворно благодарно улыбнулась и сделала вид, что счастлива его появлению. В ответ я получила мягкую улыбку неподдельного счастья, а затем последовал игривый поцелуй в висок и жених отстранился от меня, выпуская трио из своих объятий. Дети с явным облегчением глубоко выдохнули, а я вздохнула и повернулась к якудзе, подозревая, что он пришёл сюда не просто так, да и не только для объятий. Как оказалось, мужчина пришёл не один. Служанки, со смерено опушенными глазами вниз, мялись рядом или только-только подходили. Они ходили так тихо, что почти не было слышно, как под их ногами шуршит газонная трава или гравий. Разве что когда женщины ходили по каменным плитам, их традиционная обувь иногда стучала, не раздражая слуха. Служанки держались на почтительном относительно близком расстоянии, явно ожидая приказа от господина. Сам господин смотрел на нас, но больше ласкал взглядом объект обожания. Это раздражало меня и напрягало, особенно Тэтсуя. Он поджал губы и сжал кулачки, злобно глядя на отца как в комнате. Я вновь чувствовала приближение скорой бури. Отец и сын переглядывались не долго, пока отец не заговорил, переведя взгляд на меня. -И так, что вы планировали делать в саду, мои дорогие? – Мягко и покровительственно спросил якудза. Я смотрела на жениха со скепсисом и интересом. Если он думал что после его последних слов дети или я, расчувствовавшись, любезно начнём с ним беседовать и докладываться о наших затеях, а также планах, то сильно просчитался. От слов «мои дорогие» Тетсуя передёрнуло и его лицо скривилось в непонятной гримасе толи гнева, толи боли и отвращения одновременно. Его коробило от слов и действий родителя. Он буквально был готов ударить отца, если не в морду, то хотя бы по яйцам. Жестоко и подло, но зато действенно и примерно даст познать, что чувствует преданный ребёнок. Юки смотрела на отца с непониманием и крупицей блёклой надежды. Было видно, что она хочет подойти, но боится и не решается, видя, как злится брат, и как не спешу отвечать на вопрос я. Колебания длились не долго. Юки прижалась ко мне, отвернувшись от отца. Я сразу же обняла её, давая понять, что я на её стороне. Лишь изредка малышка поворачивала голову, следя за его реакцией и действиями, как напуганный зверёныш рядом с мамой, которая может защитить его. Отвернувшись от папаши очередной раз, малышка чуть дёрнула меня за руку. Я опустила голову, смотря на девочку, а потом я услышала её голос. -Мам, давай уйдём от отца с Тетсуя в беседку? Он меня пугает. Юки хоть и говорила тихо, но её слышали все и, судя по реакции невольных слушателей, они были сильно удивлены. Служанки, не знавшие меня и не привыкшие к экстраординарным выходкам и прочим не обычным для японской культуры особенностям, тут же зашептались. Господин Ивамото, тоже смотрел на меня с Юки удивлённо и в тоже время довольно. Похоже, он был рад, что я нашла общий язык с его детьми, и это меня насторожило. В радости «любящего» отца я не увидела ничего хорошего и сразу начала думать о худшем. То, что я хорошо общаюсь с детьми можно использовать как рычаг давления, как на меня, так и на детей. Только вот если он за мной следил почти с самого рождения, то должен был хорошо помнить, что давить на меня также бесполезно, как сыпать сухой горох в коридоре и надеяться что он прорастёт. Горох само собой не прорастёт, но споткнутся и расшибиться об него, успеет немало людей. Только вот не смотря на то, что давление в мой адрес ничего не даст, было не ясно как в свою очередь будут на давление реагировать дети. Тэтсуя на провокацию может поддаться, но так просто не сдастся и будет до последнего бороться за себя и свои интересы. А вот с Юки всё было не так хорошо как с её братом. Она морально более уязвимая и мягкая. На неё легче всего будет давить. Конечно, старший брат не даст её в обиду, но он не всегда будет рядом и ему самому нужно и за себя ещё успеть отбиваться. Я тоже буду защищать малышку, как смогу, но всё же постоянно её за собой таскать не получится. Уж на свидания с её папочкой точно. В общем Юки для меня и Тэтсуя в нашей дружной стайке слабое место, из-за которого нам придётся смеряться. Это я понимала очень и очень хорошо. Так же это понимал Тэтсуя и старался всегда защитить сестру. Свою слабость и никчёмность понимала и сама Юки. Но никчёмной не я и ни брат её не считали и были готовы встать на её защиту. От моих размышлений меня отвлекла малышка. Она крепче прижалась ко мне, боясь чего-то. К нам, мягко улыбаясь, шёл мафиози. Но путь ему перегородил Тэтсуя, расставив широко руки, чтобы вцепиться мёртвой хваткой. Отец с насмешкой глянул на сына, ясно дав понять, что мальчик ему не соперник, и затем перевёл взгляд на меня, положив на затылок ребёнка свою ладонь, и потрепал волосы. Вроде в этом жесте не было ничего опасного, но Тэтсуя так вздрогнул от страха, что я невольно испугалась за него. Затем мужчина склонился к уху ребёнку и так покровительственно и властно произнёс: -Молодец, что защищаешь своих, но клыки у тебя не доросли. Ты выбрал не того соперника, чтобы кусать. Дед разве не учил, что надо выбирать соперника по силам? -Если тебя учили выбирать соперника по силам, то почему ты тогда рычишь на ребёнка, а тем более на собственного сына? – Не удержалась я, и едко с насмешкой проговорила, невинно улыбаясь. А затем колко добавила. – К тому же почему ты спрашиваешь у малыша об обучении, если в вашей семье обучать и воспитывать детей, а тем более сыновей, долг любящего отца и заботливой матери? Разве я не права или ты не любишь наших детей? Господин Акихико перевёл взгляд на меня и собирался уже перебить меня, как два словосочетания «наши дети», его остановили. Он отошёл от мальчика и торопливо подошёл ко мне, едва не свирепея от ярости. Он улыбался так, что щёки вот-вот сведёт судорогой. -Они мои дети и только мои! Конечно же, я их люблю! И только мне решать, кто их будет воспитывать! А наши дети… Жених явно намеревался прочитать мне лекцию, только вот я не прониклась и бессовестно перебила его. Ещё бы не перебить! У меня накопилось столько пару ласковых слов, что я не сдержалась и рявкнула, сама от себя такого не ожидая. -Заткнись и послушай, что я тебе скажу! Во-первых, если ты такой любящий родитель, то какого хрена к твоим детям относятся как к изгоям в их собственном доме. Во-вторых, как ты допустил, что над твоими детьми измывается прислуга, и при каждом удобном случае избивает и наказывает детей просто так? А прошлая няня так вообще хотела убить Тэтсуя. И в-третьих, почему ты оставил детей на попечение строго маразматика вместо того чтобы самому заняться детьми? В четвёртых, ты детям вообще хоть раз уделял время? Водил их хоть раз на аттракционы и зоопарк или просто читал им книги на ночь перед сном? Или просто спихнул детей на родителей и думаешь, что они вырастут, и будут любить тебя запросто так? В пятых, ты вообще своими детьми интересовался и думал об их будущем или тебе было достаточно того что ты кончил для их зачатия, а об остальном пусть заботятся и думают другие, так выходит? Ты со мной так же поступишь как со своей прошлой женой и многочисленными любовницами. Будешь трахать, пока не надоем, а потом застрелишь меня? Ответь мне. Ответь правду, как есть и отпусти, не мучай меня, себя и сделай хоть что-нибудь для детей, пока твой отец их не погубил! Ох, нет, я не кричала. Я была не в том положении, статусе и возрасте, чтобы кричать на взрослого, состоятельного и повидавшего жизнь с не лучшей стороны мужчину. Совсем нет. Я просто говорила как есть, без криков, истерик и спокойно как умная и воспитанная девушка, наступая на него и тыча палецем в его грудь. И это заставило мужчину замолкнуть и послушать меня. Я сорвалась только на последних словах и, повысив голос, разрыдалась. Я сказала то чего боялась подсознательно, того чего боится каждая женщина. Я боялась быть просто игрушкой для секса, с чувствами, желанием и мнением которой никто считаться не будет. Просто раздвинут ноги и будут трахать, как захотят. Как и любая другая женщина, я не хотела быть преданной. Не хотела чтобы после того как я надоем мне «выбросили» как использованный презерватив. А ещё я боялась подсознательно как мать. Да, у меня не было не детей не опыта как их воспитывать, но что-то изнутри разъедало меня кислотой страха за возможных детей, которых мне только предстоит родить. Я боялась, что мои будущие дети могут повторить судьбу Тэтсуя и Юки. Боялась, что меня не будет рядом, чтобы защитить малышей от гнёта старика Токеда и ненависти со стороны отца, если я умру во время родов. Я боялась всего этого. Но ещё мне было жаль. Жаль, что я ни чего не могу сделать, чтобы избежать брака, где буду пленницей. Жаль, что я не могла сделать не только для себя, но и детей, которых я понемногу начинала любить. Я была всего лишь слабой и беспомощной девушкой, не успевшей даже жизни хлебнуть, как говорится нюхнуть пороху. Господин Акихико осторожно отодвинул свою упирающуюся дочь с большим трудом, потому что Юки не хотела от меня отходить и выпускать из объятий. Но отец был очень настойчив, и только руки девочки разжались, он мягко прижал меня к себе. Его пальцы нежно стирали с моих щёк слёзы. -Я никогда не причиню боль ни тебе не нашим детям. Его слова вместо того чтобы утешить и успокоить, наоборот заставили дать волю эмоциям. Из-за этого я зарыдала ещё сильнее. Попыталась от него отстраниться, что мне не позволили сделать, и сквозь всхлипы я громко крикнула на него. -Лжец! Женщинам, с которыми вы спали, говорили также? И что в итоге? Появилась новая игрушка, и они вам теперь больше не нужны! Что вам помешает поступить со мной также? Вы уже сделал мне больно, похитив меня от семьи! А ещё пытались изнасиловать, нарушив своё обещание, только из-за того что я попыталась бежать! Что вам помешает вновь причинить мне боль, предать, обмануть и нарушить своё обещание вновь? Я разозлилась так сильно и специально называла жениха на вы, ясно давая понять, что моё расположение к нему и почти случившийся секс был просто минутной слабостью не опытной не ласканной девицы. Всего лишь слабость по глупой наивности и не больше. Также я постаралась дать понять, что его успех вновь не повторится. Я упорно приложу все свои усилия, и упрямо буду противиться его попыткам расположить к себе. Мужчина передо мной тоже упрямый и он не станет сдаваться только потому, что я ему отказываю. Мой отказ для него всё равно, что красная тряпка для быка, которой махает перед носом тореадор. Только я не тореадор, а хрупкая беззащитная девочка, попавшая не в то время не в то место, а Акихико не бык. Он мужчина и как настоящий мужчина, он завоеватель, в котором разгорается азарт, когда видит не преступную стену крепости, и он готов завоёвывать. Как бы сильно я не брыкалась и как бы громко я не орала оскорбления, колотя по широкой груди, похититель продолжал обнимать, поглаживая по спине, и говорил, насколько я для него ценна, любима на моём родном языке. Он пытался так достучаться до моего сердца. Давал понять, что не отступится, и будет продолжать добиваться меня, как бы я упорно его не отталкивала. -Настя, ты не такая. Я никогда так с тобой не поступлю. Пойми же насколько ты дорога. Что мне сделать, чтобы ты поняла и приняла как своего мужчину? Но я не ответила. Я вообще его не слушала. Просто молча плакала, обреченно уткнувшись лбом как в стену, вылезшую из пола в лабиринте и ставшую препятствие для прохода вперёд. Хотя почему как? Он и есть самое большое препятствие на пути к моей обыденной спокойной жизни. Из-за него я здесь и из-за него не могу вернуться. Из-за него я чуть не умерла. И также из-за него я встретила хороших людей. За своей истерикой и яростными мыслями я не слушала, как жених клялся осыпать подарками и цветами, Дарить свою любовь и ласку. Я не слушала и не подозревала, что это значит для меня.