С днём ненависти, Дилан

Дилан не хотел просыпаться. Он настойчиво завернулся в одеяло, пытаясь спрятаться от лучей августовского солнца. Жару он любил, но сейчас хотелось просто исчезнуть и оказаться в какой-нибудь тёмной и прохладной пещере. Да где угодно, лишь бы именно сегодня его никто не тревожил и не искал. Парень с разочарованием попрощался со сном и медленно убрал одеяло от лица, скривившись. Вставать определенно не хотелось, но и валяться никто ему не позволит. Тем более лучший друг, который явно давно уже встал и планирует день. Если не по секундам, то по минутам точно. Ну да, всё-таки не каждый день наступает день рождения. Дилан сел, зевая. Сон ушёл, и сегодня он ещё не скоро окажется в его объятьях. Как ещё никто не ломится в его комнату и не обсыпает конфетти, напевая дурацкую песенку с хэппи бёздничком. — Ага, с хэппи бёздничком тебя, Дилан, — парень хмыкнул, — ты ещё на один год стал старее и ближе к смерти. Чудесно, это надо отпраздновать. Ему снился какой-то бред, и только ближе к утру во сне замелькали родные очертания одного милого блондина. Парня, который ещё в мае обиделся на Дилана, так не смевшего попросить за это прощение. Дилану было стыдно, но он не мог побороть в себе это и извиниться. Хотя понимал, что он не прав. Но к чему было ворошить ошибки прошлого, нужно было пытаться жить дальше. Повалявшись ещё от силы минут десять, парень лениво поднялся с постели и, прихватив вещи, поплелся в ванную. Надеясь, что никто его не услышит, закрыл за собой дверь и облегченно выдохнул. Пусть поздравляют, только для начала Дилан приведет себя в порядок. Всё-таки именинник, и нужно выглядеть подобающе. Как он и ожидал, стоило только зайти в гостиную, как со всех сторон посыпались конфетти, и радостные крики и поздравления родных сделали свое дело. Дилан вмиг забыл о грусти и с радостью окунулся в атмосферу праздника. Утро всё-таки началось не так плохо, как он думал. Завтрак оказался плотным и очень вкусным. Мама постаралась на славу, чтобы побаловать своего ненаглядного сына и сделать всё, чтобы он перестал грустить. Что с ним происходило в последнее время всё чаще и чаще. А Дилан всё украдкой посматривал на телефон, проверял твиттер, читал в сотый раз сообщения. Поздравления всё шли и шли, но, увы, только не от тех, кто ему был сейчас так сильно нужен. Томас не писал и не звонил. Хотя, конечно, было только утро, и весь день впереди; стоит набраться терпения и просто ждать. Парень отчаянно сходил с ума. До вечера время тянулось, как резина. Он уже успел и сестре помочь, и что-то поделать дома. Вечером бы Дилан забыл обо всём и наслаждался тем, что для него устроил его лучший друг. А пока мысли терзали душу, все время отправляя его в страну воспоминаний. И как бы он не пытался избежать этого, не получалось так-то легко отмахнуться. Поэтому он решился отвлечься тем, чтобы немного потратить время на игры в планшете. Достав его из чехла, ввёл сложный пароль и не смог сдержать улыбки, когда на него с планшета взглянул счастливый Томас. Это было чудесное и прекрасное время, которое, увы, больше невозможно будет повторить в этой жизни. Поэтому всё, что ему оставалось, это только просматривать фотографии на планшете, которые он так тщательно прятал ото всех. Никто так и не узнал, с кем же он был в отношениях, пока в мае все не закончилось. На глаза попалась фотография, сделанная в отеле. Это была их первая и последняя поездка в Майами. Он не помнил, чтобы был таким счастливым еще когда-то. Словно это было в другой жизни. И всё, что осталось, — это горсть воспоминаний. Никогда не поздно было что-то изменить, переделать, исправить. Всегда можно было извиниться и быть честным. Но парень откровенно боялся, и прошло уже достаточно много времени. Разве мог что-то изменить один день, если они не общались более двух месяцев. Вряд ли. И Дилан это признавал, проваливаясь в воспоминания их первой прогулки. Самой лучшей прогулки в его жизни. Дилан и Томас медленно прогуливались по улочкам Лондона. Погода была на удивление прекрасной, но было все равно немного прохладно. Да и солнце медленно клонилось на запад, чтобы оставить этот город и уйти на покой до утра. Дилан не мог дождаться, когда уже стемнеет, и фонари начнут зажигаться, чтобы своим светом озарить всё вокруг, но при этом создавая теплую и интимную обстановку. Брюнет аккуратно коснулся руки Томаса, касаясь пальцев и переплетая их со своими. Томас слегка сжал в ответ. Им давно хотелось побыть наедине, но не всегда это получалось. А сейчас был такой прекрасный момент и такая атмосфера. Дилану хотелось петь, Томас делал его счастливым. — Я люблю тебя, — прошептал Дилан, не зная, услышит ли эти слова Томас. Но он услышал и остановился. Дилан замер, но они по-прежнему держались за руки, и это было хорошо. — Томми, я люблю тебя. — Я знаю. То есть… — Томас запнулся, он совсем не это хотел сказать. Но вышло как всегда иначе. — О, боже, то есть… я чертовски рад услышать от тебя эти слова, Дили, — парень улыбнулся и смело обнял брюнета за талию. — Я люблю тебя очень сильно. Я так рад, что ты появился в моей жизни. — Томми… — брюнет облизал губы, с желанием смотря на губы Томаса и сдерживаясь, чтобы не наброситься на него в этом переулке. — Но ты тормоз, Дил. Я реально долго ждал, — недовольно пробурчал светловолосый, но лицо сияло, и улыбка не хотела сходить с алых губ. — Что б тебя, мог бы и сам сказать. Томас засмеялся, и Дилан последовал его примеру. Но смолкли они почти одновременно. Брюнет тонул в глазах Томаса, словно барахтался в меде и никак не мог выбраться на свободу. Но при этом так и хотелось оставаться в этой сладости. Не сдержавшись, блондин прижал парня теснее к себе и с нежностью и трепетом впервые коснулся его губ. Дилан, на миг растерявшись, но взяв себя в руки, крепче прижал блондина к себе и так же чувственно и нежно стал отвечать на их первый и робкий поцелуй. — Что б тебя, Томми, — повторился Дилан, тяжело выдохнув в теплые губы и посмотрев в глаза. Сейчас, в этот миг, он готов был отдать всё на свете. Лишь бы Томас всегда был рядом. — Нам скоро снова придется расстаться на время. Съёмки второй части ещё не скоро начнутся, и это плохо. Но… мы же будем видеться, Дилан? — Обязательно. В конце концов, мы живём на одной планете. А если бы и не так, я бы прилетал к тебе с другой планеты. Томас только заулыбался сильнее от таких слов. Он был безумно влюблён в Дилана, и мысли о том, что им придётся видеться не так часто, как они хотят, портили порядком всё настроение. Но сейчас нужно было как-то избавляться от грустных мыслей. У них была целая неделя впереди, и при желании, они найдут, как провести эти чудесные семь дней. Дилан очнулся словно ото сна, когда телефон затрезвонил в самый неподходящий момент. Схватив его, недовольно выругался. Поздравление от какой-то ненужной давно рассылки. Что угодно, от кого угодно, но только не от Томаса. Нужно было как-то смириться и признать своё поражение, свою тупость. Но парень не мог. Он отчаянно снова погрузился в мир воспоминаний, все листая фотографии и не желая расстаться с ними даже на минуту. Взъерошив волосы, Дилан поднялся с кровати и, не выпуская планшета из рук, вышел на балкон. Здесь он любил проводить время, да и погода выдалась на славу. Сев на пол, вытянул ноги и прислонился спиной к стене. Подтащив поближе пепельницу и пачку сигарет, неспешно закурил. Закрывая глаза, откинул голову назад и медленно выдохнул дым, не зная, как избавиться от этой дурной привычки и надо ли уже это делать. Он был благодарен тому, что никто не ломится в его комнату узнать, что он делает, что думает и всё прочее. Радовался, что никто не звонит, и ему не приходится выслушивать чьи-то поздравления или, быть может, проблемы. Да мало ли что может случиться, но пусть всё это сейчас обойдет стороной. Безумно хотелось жалеть самого себя, но для всех казаться таким сильным и крутым. Чтобы никто и никогда не подумал, что Дилан тоже может быть, как все. Но ему было просто необходимо снова пережить те моменты в отеле, чтобы стало легче, и он смог встать и идти дальше. Весь год они решались на этот шаг. Они не планировали именно день или месяц. Все должно было случиться само, в самый нужный момент, и такой момент настал. Парням удалось вырваться из своей жизни и наконец-то увидеться, и посвятить эти пару дней только друг другу. Томас дожидался парня в аэропорту. Его самолет приземлился около часа назад, и Томас неторопливо прошел паспортный контроль, получил багаж и терпеливо сел дожидаться О’Брайена в зале ожидания. С каким трудом Томасу удалось вырваться из пучины съемок, он и сам до сих пор не понимал. И это было чудом, что целых пять дней они проведут в компании друг друга. Томас даже покраснел, он знал, что отношения давно пора сдвинуть с мертвой точки и физически был готов к этому. Он безумно любил Дилана, и желание узнать его больше всё сильнее овладевало парнем. Услышав, что долгожданный самолет идет на посадку, Томас аж подскочил. Хотя Дилана он увидел бы еще не скоро. Но ждать не было больше сил, и он направился к месту, откуда обычно высыпала толпа прибывших. Но пока что коридор был пуст, и нужно было ожидать. Поправив солнцезащитные очки, чувствуя, как от нервов и напряжения потеют руки, обтер их об штаны. Вцепившись пальцами в рукоять багажа, Томас смотрел то в сторону коридора, то на часы. Оставалось совсем немного, и скоро они уже увидятся. Хотелось с радостью броситься на шею Дилана и заобнимать его, но Томас сдержался. Ему совсем не хотелось, чтобы их узнали. Проблем потом не оберешься. Ведь для всех он больной и умирающий дома от жуткого гриппа. Но все мысли вылетели из головы, когда он увидел брюнета. Катив за собой чемодан, Дилан порывался всё снять очки, но сдерживался. Кто-то уже и так указывал в его сторону и радостно визжал. Но парень делал вид, что никакой он не актер и что все они просто ошибаются. И тут он заметил Томаса, который стоял в стороне и улыбался. Ускорив шаг, уже через пару секунд, Дилан обнимал его, забывая обо всём на свете. Невесомо, он коснулся губами изгиба шеи Томаса и с хитринкой посмотрел в медовые глаза. — Я рад наконец-то увидеть тебя, Дил. — А я-то как рад, Томми. Но давай свалим отсюда уже. — Согласен. Парни недолго выбирали место, куда они хотят отправиться и где их может не сразу узнают и вообще не будут ожидать увидеть. Томас давно хотел посетить Майями, но солнце его смущало. Больно не хотелось сгореть, и как он потом объяснит свой больничный загар. Дилан тоже хотел в Майями, и они рискнули и попали в сезон дождей. Не успели они покинуть аэропорт, как полил дождь, словно из ведра. Решив дождаться его окончания, Томас прислонился спиной к стене здания и с улыбкой посмотрел на Дилана. Кажется, что все пять дней они явно проведут не на пляже, а в гостиничном номере. Дилан потушил сигарету, снова мечтая оказаться в том же аэропорту и снова поехать в гостиницу. Где они опять проведут столько безупречных дней как захотят. А лучше будет, как в прошлый раз. Когда они предпочитали все делать в постели и нехотя покидали её. Томас, который всегда краснел от подколов Дилана, от пошлых шуточек, в постели вытворял такое, от чего сам Дилан удивлялся. Как говорится, в тихом омуте черти водятся. Это точно было про милого блондина, который обиженно смотрел сейчас на него с фото. Дилан снимал любой момент из их жизни. И сейчас он жил только воспоминаниями. Никто ещё не был с ним таким нежным и терпеливым в постели. Томас таял в объятьях Дилана и готов был отдаться ему сердцем и душой навсегда. Он наслаждался опытными ласками и подставлял шею страстным поцелуям. Дилан медленно стянул с Томаса футболку и провел по груди и торсу ладонями, слегка царапнув ногтями. Как он давно желал прикоснуться к телу Томаса, наконец-то почувствовать и ощутить его полностью. Томас еще за порогом их номера оставил смущение и решил быть более активным на ласки и не бояться чего-то нового. Дилан был для него новым миром, который хотелось изучить «от» и «до». И сейчас, он просто млел в его руках, пытаясь не выпасть из реальности в свой мир. — Ты издевался надо мной весь год, Томми, — прошептал Дилан, губами обхватывая сосок и слегка кусая его, лаская языком. — Это невыносимо. — Ди… — простонав имя, Томас облизал губы и зарылся пальцами в волосы, сжимая их и чуть оттянув парня за голову назад, чтобы посмотреть в его глаза. — Так сейчас никто же не издевается. Я весь твой. Дилан только улыбнулся и, сев, с нежностью и жадностью припал к любимым губам, увлекая в страстный поцелуй. Прижимая к себе до синяков такое любимое и податливое тело, желая поскорее узнать его ближе. Томас последовал примеру и стянул с парня рубашку, поглаживая сильные плечи Дилана и снова возвращая руки на плечи, сжимая их. Они увлеченно целовались, иногда перебрасываясь какими-то незначащими фразами, кусая губы и жадно срывая поцелуи, углубляя их. Повалив блондина на спину, Дилан поцелуями стал покрывать грудь, медленно спускаясь ниже. Обведя кончиком языка пупок, лизнул его и слегка опустившись, пальцами провел вдоль штанов, касаясь ремня. Ему безумно хотелось просто сорвать всю одежду с Томми и оттрахать его за весь год как следует, но парень сдерживался. Желание неукротимо напоминало о себе, и он застонал, чуть не сорвав ремень. Пальцы уже не слушались, и этот наглый ухмыляющийся парень сводил все сильнее с ума. Мозг отключился, оставляя парня делать именно то, что он должен. А там не нужно было думать. Там только хотелось завладеть податливым телом, подчинить его полностью себе. Томас приподнял зад, когда Дилан стягивал с него вместе с нижним бельем штаны и откидывал их. Проведя от ступней и до бедер руками, Дилан задержал непристойный, полный желания взгляд на члене Томаса. Облизав в миг сухие губы, Том напрягся, но снова расслабился, когда Дилан подтянулся и поцеловал его. Но рвано, словно срывая с губ поцелуи, не позволяя насладиться ими как следует. Блондин капризно хныкнул и тут же выдал стон удивления и наслаждения, когда ладонь Дила обхватила его член и сделала пару ритмичных движений верх и вниз. Глаза закрылись сами собой, и он прогнулся в спине, желая, чтобы рука не покидала того самого места и находилась там чуть подольше. — Ну не так же быстро, Томми, — игриво произнёс брюнет и куснул его за мочку, посасывая её. — А как? — все-таки испуг промелькнул в этих омутах, и Дилан невольно залюбовался им. Такой сейчас сексуальный и беззащитный, и такой жаждущий получить свою порцию наслаждения. — Так, что ты потом скажешь мне спасибо, — томно прошептав, поцеловал жадно в губы. Нагло врываясь своим языком в рот и хозяйничая там. Томас только застонал в рот, и бесстыдно раздвинул ноги, чтобы Дилану было удобней располагаться между них. Но Дилану все-таки пришлось подняться, чтобы и самому раздеться до конца. Томас следил за каждым движением парня, как тот раздевается и как садится в его ногах. Они не разрывали зрительного контакта, словно получая разряд для продолжения действий. Блондин покрылся мурашками, не сдержав стона и зарывшись пальцами в волосы парня. Губы Дилана сомкнулись на головке и слегка пососали ее. Парень весь напрягся телом, ощутимо вздрогнув. Запоздало появилась мысль, что открыт балкон и, сейчас там за окном поливает во всю дождь. Но Том снова вернулся к спектру ощущений и весь отдался Дилану и тому, как он умело проделывал все то, что хотел получить Томас. Дилан не позволил ему кончить, он даже и близко не довёл его до той точки, как хотел по началу. Сейчас ему хотелось поскорее войти в это податливое и влажное тело, почувствовать Томаса изнутри. И поэтому он оторвался от него всего на миг, чтобы достать смазку и пачку презервативов. Увидев все это, Томас вспыхнул, как мак, но он был рад, что в комнате стоял полумрак, и Дилан вряд ли увидит его стеснение. — Я думал, мы без них будем, — прошептал Томас, облизав губы и слегка сев. То, что он будет пассивом, он нисколько не сомневался. Для актива он был слишком труслив и не готов. Да и сейчас, это был его первый раз с парнем. Это пугало намного сильнее. — По сути, я тоже так думал, — Дилан пожал плечами и поцеловал его в плечо, слегка прикусив. — Но это для безопасности. Потом мы будем всегда без них. А теперь просто расслабься, я буду очень нежен, любимый. — Конечно, — Томас кивнув и не сводил взгляд с действий Дила. Брюнет уложил Томаса на спину и, подтянув поближе к себе небольшую подушечку, положил ее под поясницу парня, ближе к ягодицам. Согнув ноги Томаса, раздвинул их, и, пока тот не стал что-то говорить, наклонился и нежно поцеловал, вкладывая в этот поцелуй всю любовь и нежность. Все то, что он испытывал к этому несносному мальчишке. Но, разорвав поцелуй, Дилан сел, опираясь коленями о постель. Сорвав этикетку с пачки, достал презерватив. Но Томас помотал головой. Он был уверен в Дилане на все сто и, парень, кивнув, отбросив его в сторону. Блондин молча протянул ему смазку, пальцы слегка дрогнули, и он стыдливо прикрыл глаза. Дилан же, тепло усмехнувшись, выдавил смазку на ладонь и пальцы, слегка растер. Она немного холодила, что сейчас было кстати. Дилана и самого уже начало трясти от страха. Он давно не был с парнем и в роли актива был впервые. Но Томас сносил ему крышу начисто, и сейчас взять и передумать, было бы совсем плохой идеей. Лучше уж сейчас, чем никогда. Пальцы коснулись колечка тугих мышц, и он медленно ввел один палец. Дилан вспотел еще сильнее, ибо видел, что это принесло дискомфорт Томасу, но не мог уже остановиться. Желание было сильнее, чем страх. Томас вцепился пальцами в колени брюнета, но взял себя в руки и расслабился. Если так дергаться каждый раз, ничего, кроме боли, он не почувствует. Поэтому кивнув, Томас закрыл глаза и откинул голову на подушку, отдаваясь во власть брюнета. Дилан выдохнул и уже смело добавил второй палец, растягивая Томаса и доставая до нужной точки. Сейчас это было им необходимо, чтобы снять напряжение. Томас вздрогнул и удивленно открыл глаза, шумно задышав. Дилан снова надавил на нужную точку, и Томас вскрикнул, бесстыдно двинув бедрами и не обратив внимания на небольшой дискомфорт. Больше Дилан не мог сдерживаться. Томас сам выводил его из себя, соблазнительно постанывая и смотря своими глазищами, в которых плескались волны желания. Поэтому, подхватив его под колени, ближе подтянул к себе. Член уже истекал смазкой и хотелось поскорее получить то, к чему он так стремился весь день. Получить Томаса полностью. Закусив губу, Дилан надавил головкой на вход и медленно проник в Томаса, покрываясь мурашками наслаждения. Томас застонал, стискивая пальцами простынь и чуть откидывая голову назад. Ему хотелось одновременно все прекратить и все продолжать. Второе желание было сильнее, и он слегка двинул бёдрами, разрешая Дилану проделать весь путь до конца. Проникнув в Томаса полностью, сжимая его ягодицы до боли, Дилан и сам не сдержался от стона. Он знал, что кончат они оба довольно-таки быстро. Не было сил сдерживать в себе всё это, и парень стал двигаться. Брюнет понимал, что движениями, которые с каждым толчком ускорялись, он вызывал дискомфорт, но останавливаться не было смысла. Томас подстраивался под ритм движений, постанывая от ощущений, получая гамму эмоций и не зная, куда себя деть. Дилан повалился на него, придерживая одной рукой за ногу и продолжая яростно входить в парня. С губ срывались стоны, с виска капал пот, а губы просто обсохли от частоты дыхания. Он заставил Томаса посмотреть ему в глаза, увидеть всю страсть и желание, вкупе с любовью. И не смог больше сдерживать себя, со стоном наслаждения кончая в Томаса. Дергаясь от того, как тело скручивал оргазм, распространяясь от макушки до пальцев ног. Томас глухо застонал, когда Дилан стал ласкать его, водя по члену верх и вниз, чуть оттягивая головку и он почувствовал, как теплая жидкость врывается в его ладонь и размазывая всю сперму по члену. Наслаждаясь оргазмом Томаса, получая свое эстетическое наслаждение. Наклонившись, нежно поцеловал в губы и в лоб, посмотрев в глаза Томаса. Тот моргал, облизывая губы и выглядя намного довольным и счастливым, каким обычно бывал. Если им сегодня предстоит еще секс, Дилан был совсем не против и по взгляду Томаса был уверен на все сто. В конце концов, у них есть целых пять дней, чтобы не выбираться из постели. А город можно увидеть как-нибудь потом. Часы показывали половину восьмого, когда Дилан вынырнул из пучины воспоминаний. Планшет недовольно мигал красной кнопкой в углу, оповещая о том, что и ему тоже требуется подзарядка. Жить хотелось всем, и Дилан кивнул, соглашаясь с этим. Хватит себя сегодня жалеть, пора идти на вечеринку в честь дня рождения. Страшно было бы подумать, сколько же там народу может быть. Но хотелось видеть только своих друзей, а не просто знакомых. Или знакомых его друзей и так далее и так прочее. Но кто будет его спрашивать, всё идёт своим ходом. Сходив в душ, потратил на сборы около двадцати минут. Ему ничего не нравилось, или не нравилось то, как он выглядит в этом. В конце концов, решившись и определившись, Дилан воспользовался своим любимым парфюмом и, слегка потрепав волосы, схватил телефон и ключи и поспешил на улицу. Он выходил из дома в приподнятом настроении. Родители пожелали хорошо и как следует оттянуться, а сестра сказала, что придет немного позже. Сев в машину, захлопнул за собой дверцу. Всю грусть он оставил за порогом своей комнаты. Он еще вернется туда и не один раз. И лучше уж там придаваться горестным мыслям, чем на людях. Такого он себе не позволит никогда. — Ну наконец-то звезда решила спуститься и к нам! А мы уж думали, ты хер на нас положишь и не приедешь, — усмехнулся Тайлер, протягивая руку и здороваясь. Обнявшись, Дилан на минуту представил себе Томаса и тут прогнал его из мыслей. Ну не сейчас же начинать все опять! — Можно подумать, все тут тусят с часу дня, — в ответ усмехнулся Дилан и потянулся за пивом, что протянул ему друг. — Тут мало народу. — А здесь только те, кто и должен быть, — пожав плечами, буднично произнёс Тайлер. — Правда, я не смог дозвониться за всю неделю до Томаса. У него вроде сейчас нет никаких съемок, думал, что он сможет приехать. Но ничего, там есть парочка бегущих, — подмигнув, Тайлер обнял друга за талию, и они направились в дом. Друг оказался прав: только те люди, что дороги Дилану. Парень был счастлив, он полностью расслабился, погружаясь в атмосферу счастья. Со всех сторон слышались частые поздравления, крики, счастливый смех. Тайлер постарался, и дом был украшен бесконечными шарами, коих Дилан ненавидел. Свисали разноцветные гирлянды, только что не хватало каких-нибудь стриптизерш, выпрыгивающих из торта. Но и торт он пока что не наблюдал. Явно что-то задумал Тайлер. Просто так ни одна вечеринка не проходит. Веселье потекло своим ходом. Он пил в меру, ему совсем не хотелось нажраться и впасть в депрессию. Чтобы потом все окружающие знали его боль и сочувствовали. Дилан съел почти сам всю пиццу, не позволяя алкоголю задерживаться в крови. Он играл в активные игры, пытался танцевать и чувствовал себя хуже не бывает. Кем он точно не был, так это танцором. Но вся фишка заключалась в том, что в доме был боулинг, и это было самое шикарное, что можно было бы сделать на день рождения. Сбивать кегли Дилан обожал и делал это всегда, когда появлялось свободное время. Поэтому сейчас, хохоча, подбирал шар для себя. Было две дорожки, что вполне всех устраивало. Они разбились на две команды и вели счет. Что придумать для проигравших, они не знали и пока отложили всё на потом. Сейчас было только веселье, крики тех, кто выигрывал, и много еды с алкоголем. Время шло быстро, и Дилан все больше отчаивался, зная, что вряд ли Томас уже позвонит. Схватившись за телефон, Дилан не удержался от стона разочарования. Томас не звонил и не писал весь день. Часы показывали почти час ночи, и надежда потихоньку угасала. Вечеринка в честь дня рождения шла полным ходом, но желания пить и веселиться ушло на второй план. Дилану хотелось позвонить самому, вдруг у Томаса что-то случилось. Но о плохом совсем не хотелось думать. Но и телефон выпускать из рук Дил не торопился. Сколько бы он не выпил, он был трезв, как стеклышко. И сейчас, он на пару минут сбежал от веселящихся друзей, играющих в разные игры. Закрывшись в комнате, прислонился к ней спиной. Он больше не мог ждать и надеяться, уж лучше позвонить самому. И только он собрался набрать номер, который мог даже ночью произнести, если его разбудить, как телефон ожил сам. — Привет. — Привет, Томми, — Дилан шумно выдохнул, облизав губы. Пальцы левой руки нащупали в кармане пачку сигарет, и он поспешно ее достал. Но курить не хотелось, и он мял ее от волнения, смотря как сигареты равнодушно умирают в пачке. — Я рад, что ты позвонил. — Честно, я совсем не хотел тебе звонить. У меня не было такого желания. Я слышать не хотел тебя, но… — Томас замолчал и Дилан словно перестал дышать. — Но, я не такой, как ты и поэтому… с днем рождения. Томас снова замолчал и в этот раз надолго. Но они по-прежнему слышали дыхание друг друга. Дилан медленно опустился на пол, чувствуя, как слегка задралась футболка на пояснице. Пачка выпала из рук, и он сжал пальцы. Ему безумно хотелось услышать дальше голос Томаса, если, конечно, разговор не окончен. Решив, что молчать смысла дальше нет, Дилан уже приготовился спросить в чём дело, когда заговорил Томас. — Честно, я очень надеялся, что ты приедешь ко мне в мае. На мой день рождения. Но увы, ты даже не позвонил, ты написал смс, и на этом всё. Я ждал большего, Дилан. Черт возьми, я же люблю тебя! А ты наплевал на меня! И что ты ожидал, что я все брошу и приеду к тебе отмечать? Нет! — Томми, я… я знаю, что я виноват! И… если бы я мог что-то изменить, я бы сделал что угодно. — Мне уже все равно. Мое дело было поздравить. Я это сделал. А теперь до свидания. — Томас! — Не ори! Я тебя прекрасно слышу, — раздраженно произнес блондин. — Боже… ты просто… ты невыносим. У нас и так все шло вкривь и вкось, и что же?! Ты на всё махнул рукой, мол, а, все нормуль, Томми. Все у нас в порядке. И даже не приехал ко мне на день рождения. Да хер с ним, с приездом. Ты меня даже не поздравил нормально, и ты не захотел после увидеться. По-твоему, это нормально? Нет, Ди. Не нормально. И всё, разговор окончен. Дилан хотел было возразить, но услышал только гудки и с сожалением нажал на отбой. Он знал, что не прав и что тогда он совершил ошибку всей своей жизни. Томас для него и сейчас значил больше, чем кто-либо, и Дилан хотел его вернуть. Но прошло уже пару месяцев, и Томас был прав, Дилан повел себя как последняя скотина. И что теперь нужно было сделать, чтобы заслужить прощение любимого, он не знал. К черту! Грустить и плакать он будет завтра, а сейчас нужно вернуться к друзьями и сиять, как звезда. Нельзя упасть лицом в грязь, никто не должен знать, что происходит с ним. И, убрав телефон в карман, поднялся. Успокоившись, открыл дверь и направился в гостиную, где во всю шли веселья и танцы.

***

Он не помнил этого подарка. Вчера он разобрал все, веселясь в компании и срывая красивые обертки. И сегодня, разбирая гору подарков, Дилан увидел небольшую коробочку, не упакованную, но обвязанную синей лентой и закрепленной бантиком. Промелькнула мысль, что надо бы уточнить, кто это сюда положил; но пока что его снедало любопытство, и Дилан сорвал бант с лентой, открывая коробочку. В ней оказалась еще одна, но уже более покомпактней. Достав её, открыл и изумился. Это были часы, и явно не из дешевого магазина. Кто мог ему такое подарить, Дилан терялся в догадках. Пока не увидел маленькую записку в первой коробочке. «На самом деле, у меня для тебя был совсем другой подарок. Но после всех событий, я понял, что оно будет лишнее. Твоим пальцам ни к чему кольца. Ты слишком свободный для этого. Часы — мой последний подарок для тебя. Ты понимаешь всё. И еще, чтобы ты понял: часы дарятся к расставанию. Плевать, что ты не веришь в приметы. Я просто хочу, чтобы ты понял, что это действительно конец» Такой спектр чувств он давно не испытывал одновременно. Смяв бумажку, бросил ее обратно в коробку и схватил часы. Первый порыв был разбить их тут же на мелкие части, чтобы все детали разлетелись по всей комнате. Второй порыв был успокоиться и уже более обдумать ситуацию и смириться с тем, что он сам испортил и теперь нет смысла крушить всё кругом. Томас четко дал понять, что снова испытывать такое не готов. Дилан же порывался всё вернуть назад, но не знал, что теперь стоило делать. Стоило ли вообще писать Томасу. И как это будет выглядеть. И снова жалость победила, и парень молча надел часы на руку, смотря на красивое белое золото. Все, что у него есть, это упущенное время, потраченное на всё что угодно, но только не на возвращение Томаса. И подарок будет вечным напоминанием об этом.