Фибрилляция

Третья подряд порция кофе, очевидно, не помогла. Прокатив по столу пустой стаканчик, Гэвин Рид скрипуче взмолился куда-то в потолок: - Чёрт, я больше не могу так! Вырубаюсь! Эй, жестянка, токни меня ёбом, что ли, чтоб взбодрился… - Что?.. – озадаченно переспросил RK900, придержав кресло, с которым напарник слишком отклонился назад. Распрямившись, Гэвин вскинул на андроида придирчивый взгляд: - Серьёзно, не знаешь этой херни? Ёбни током в смысле. – Он с готовностью протянул ладонь и предупредил: – Только не поджарь! - Моя модель электротехнически безопасна, детектив Рид, – невозмутимо отозвался RK900: на работе он предпочитал обращаться именно так. – Я никогда не ударю вас током. И не рекомендую искать такого приключения на стороне: при прохождении электрической дуги через грудную клетку по пути из верхней конечности в нижнюю, к примеру, может наступить фибрилляция желудочков, остановка сердца и смерть. - Ох, мать твою, ты специально это делаешь?! – Гэвин опять откинулся на кресле безжизненной тушкой, свесив с подлокотников руки. – Я потерял сознание ещё на середине твоей трепотни. Каких там желудков, говоришь, фелляция?.. - Фибрилляция. Нескоординированное сокращение отдельных волокон миокарда, из-за этого работа сердца становится неэффективной и… - Кстати о желудках: пожрать бы. Принеси, а то никакой с тебя пользы: ни током не… – речь оборвалась матерным воплем с паническим взмахом рук и ног: андроид опрокинул кресло рывком за спинку и тут же подхватил, не дав напарнику кувырнуться на пол. - А-ах-ха! – оценил кто-то из проходящих мимо коллег. - Какого хера, урод?! – срывающийся голос так и зазвенел: уровень стресса – 72%. - Адреналин, – пояснил RK900. – Должен бодрить. – И осведомился заботливо, склонившись – тронув носом тёплое бархатное ухо: – Прошла сонливость, детектив?.. - Пфек… Пластмассовый ты дерьма кусок, Ричи! Как в магазинах приколов продают, ага. В тот день, когда RK900 нарушил своё обещание насчёт удара током, Гэвин Рид действительно умер. На двадцать минут. Не по его вине, но определённо за него. *** - Восстановлению не подлежит, – штатный техник устало свернул диагностический модуль, подключенный к корпусу андроида-полицейского, который корчился на столе. – Минус двигательные центры, минус «мозги». Эх, Джед. Этот техник действительно любил свою работу, любил андроидов. Знал всех, что у него обслуживались, по именам. Заглянув в пустые бессмысленные глаза на перекошенном лице – нарушение мимики выглядело почти как боль, – он выщелкнул из изогнутого дугой корпуса регулятор тириумного насоса и нажал кнопку внутри. Колотившиеся конечности дёрнулись и опали. - Чёрт. Что это было? – деловито, с ноткой тревоги спросил Гэвин. – Чем его могли так уделать? - Сам не пойму, – техник развёл руками в ответ на требовательный взгляд. – Больше всего похоже на электрический разряд большой силы, спёкший всю «начинку», но как объяснить то, что он прошёл через корпус, не оставив оплавлений, да и в принципе пробил защиту… Какие там обстоятельства дела вообще? - Что-то вроде новой волны луддитов, что ли… – Гэвин пренебрежительно скривился. – Ворвались в магазин Киберлайф с идиотскими лозунгами «против машин», разгромили витрины, уничтожили несколько андроидов. В том числе и этого, в составе патруля. По показаниям свидетелей, оружием был прямоугольный предмет около пяти дюймов длиной, обмотанный проводами, явно не заводского производства. - Электрошокер проапргрейдили, значит. Нашлись же рукастые ублюдки… – Выпрямив покорёженные руки андроида и закрыв ему глаза, техник заговорил уже будто сам с собой: – Какого чёрта, за что? Как будто это что-то глобально изменит? Они же такие… наивные, искренние. Даже защищаться не пытались, наверное… Гэвин бросил взгляд на регулятор, лежавший на столе в синей лужице тириума. Грёбаные андроиды – конечно, его не заботил ещё один сломавшийся (погибший?). Просто неприятно цепанула эта деталь. Подсознательно хотелось вщёлкнуть на место. А заботил его так-то только один андроид – собственный, неподвижно застывший за плечом. Плевать, что служебный, как табельное оружие или наручники, – Ричи был СВОЙ, от кончиков чувствительных пальцев и до мотора в груди. Отступив от стола на шаг, Гэвин коснулся его спиной. Запястье под рукавом куртки ободряющие тронули тёплые пальцы, щекотнув исчезающим скином. - Как твоя новая рука, Ричард? – обратился вдруг техник к андроиду. – Предыдущая и недели не прослужила… «Не смотри так, сейчас отсоединю», – раздробленная кисть обтекает синим, пальцы изломаны. – «Нахрена?!» – «Альтернативой была твоя голова»; нахмурившись, Гэвин мысленно отмахнулся от воспоминания. - Спасибо, отлично функционирует, проводимость сигналов в норме, – отдалось вибрацией в плече: андроид всё ещё стоял близко. Гэвин покосился на него незаметно, успел подловить отстранённую холодность: с чужими Ричи серьёзный – машина машиной, ни улыбки, ни шутки, этой рожей терминатора только детей пугать… - Такой интеллект, такая адаптивность, функциональность… – с усталым укором проронил техник. – А используется как щит в перестрелках. - А не сходил бы ты?.. – раздражённо фыркнул Гэвин. – Со своим оборудованием сам разберусь. *** Вщелкнуть регулятор тириумного насоса. Перезагрузить, выключить-включить. Такое незатейливое действие, а значило для них так много. Ироничный, умный, безумно заботливый – ЖИВОЙ – Ричи не был секс-моделью андроида. Он умел взбесить до белого каления и успокоить, просто обняв, он умел свести с ума ласками, пытливо вглядываясь в лицо и пожирая взглядом эмоции. Он умел глухо стонать в поцелуй от каждого прикосновения к чувствительному языку-анализатору, он умел выгибаться и вибрировать ровно и тяжело, как крупный мощный механизм, когда ему ласкаешь пальцы – ещё более чувствительные, чем язык, из-за множества осязательных сенсоров. А вот дойти до пика удовольствия, после которого будет только блаженная расслабленность и удовлетворение, – он был неспособен. Лёд, которым Гэвин, обеспокоенно ругаясь сквозь зубы, обкладывал его голову и корпус, казался скорее издевательством, чем решением проблемы. Всё равно что возбуждать до безумия любимого человека раз за разом, а затем заботливо остужать под холодным душем… «Оргазм – это маленькая смерть». Что ж, именно «смерть» и возвращение к «жизни» стали решением. Когда Ричи перегревался так, что обжигал, когда его крупная дрожь делала уже больно, а не приятно человеческому телу вплотную к синтетическому, когда сквозь низкий вибрирующий вой, в который переходили стоны, он выталкивал «перезагрузи меня»… Гэвин это делал. В первые разы было чертовски страшно: взорвётся? больше никогда не включится? что-то нарушится?.. «Ве-ер-рь м-мне, – просил Ричи сбоящим, искажённым голосом – на пределе. – Пож-жалуйста-а». Он тянул какие-то не те буквы, терял ту хвалёную «человечность», которой славились современные андроиды: такой родной, а слушать так жутко… Сердце бешено колотилось, будто таймер доисторической бомбы, и руки, покрытые шрамами, замирали на безукоризненном корпусе, до последнего боясь навредить. Жуть и убийственный кайф напополам, и что-то вроде одуряющей невесомости в голове – как на краю пропасти балансируешь… А нужно-то было – просто обвести пальцами круг по центру груди, просвечивавший сквозь имитацию кожи, – чтоб открылся пластик. Лепестки гибких скоб – вжать все разом – щелчок. Погрузить кисть, тронуть кнопку. И руки – нереально сильные, нереально идеальные, светящие сочленениями пластика, вцепившись Гэвину в плечи – опадали разом: безжизненно, как у манекена. Как и весь выгнутый, сладко дрожавший корпус. И лицо – тоже до безумия идеальное – застывало пластиковой маской. Жили только глаза – зачарованные, всё ещё полные доверия, надежды… Любви?.. Опалесцентно-серебристые глаза, в которых медленно гасла жизнь вместе с алым диодом на виске. Гэвин никогда не выдерживал долго. И руки каждый раз дрожали: вдруг не получится с первого раза, упустит лишнюю секунду – и всё… Разумное, чувствующее, любящее существо просто уйдёт в небытие, как выключенный прибор, – и кем вернётся оттуда? И вернётся ли вообще? Рассуждения были глупыми: сколько раз других андроидов выключали надолго и включали! – но он всегда успевал вернуть регулятор на место. Всегда успевал вовремя. Щёлк. Вскрик – заполошный, задыхающийся – будто у человека, что вынырнул из воды, жадно хватая воздух. Вспышка: глаза, диод, каждый дюйм корпуса, жмущегося к разгорячённой коже… Такое сумасшедшее, упоённое удовольствие в каждом стоне, и крупная вибрация волна за волной! Ричи вцеплялся в руку, вернувшую жизнь, так бережно, что не пережимал даже вены под самой кожей. Но хватка была такой крепкой, что вывернуться невозможно: как в идеально подогнанных кандалах. Гэвин и не пытался освободиться – любовался увлечённо его безумным от удовольствия лицом, каждой чертой, каждой родинкой, добавленной на скин для большей человечности. Успокаивающе гладил его свободной рукой – и под пальцами вспышками искристого шелеста проступал пластик. Ричи гас медленно, успокоенно, с мягким благодарным мурчанием – оставался в конце концов только свет диода: красный градиентно сменялся золотистым и наконец ровным бирюзовым. Прикрывая глаза, Гэвин мог наконец глубоко вдохнуть и медленно, с чувством выдохнуть, зная: всё в порядке. Вот теперь-то всё в порядке с этой чертовски горячей пластмассовой ерундовиной. Но не сегодня. Сегодня надо было кое-что прояснить. - А теперь послушай, тостер, – перешёл Гэвин сразу к делу, едва разжалась твёрдая хватка на запястье. – Если ты ещё хоть раз провернёшь свой говённый фокус с прыжком под пули, я решу, что экстрима с тебя уже хватило на ближайшую неделю. Включая твой любимый фокус с перезагрузкой! Ричи озадаченно моргнул – то ли ещё не полностью запустился, то ли просто одурел, почти как человек, от пережитого удовольствия – вот под такое одурение ему и нужно было вправить «мозги». - Я н-не делаю этого без крайней надобности, – он запнулся сначала, но с каждым словом голос звучал всё увереннее: – Только тогда, когда есть риск лишиться этого «фокуса» навсегда. - Ну или на месяц, сам выбирай, – предложил Гэвин с нахальной непреклонностью. Андроид раздражённо сузил глаза; одно неуловимое движение – и сбившаяся простыня оказалась под спиной, а двести фунтов веса – сверху. - Тот факт, что у меня возможности ремонта «несколько» шире, – ему всё-таки охренительно давались саркастичные модуляции тона, – из принципа игнорируешь? Вообще-то придавить всем весом и прижаться – ещё и втиснув колено между бёдер – это довольно-таки нечестно… Но вопрос был слишком важным, чтоб отвлекаться. - А из твоей глючной башки уже вылетело, что сказал грёбаный техник?! – возмутился Гэвин, вжатый в матрас. – Хрен с ним с двигательным центром, но минус «мозги», минус память – что от тебя, придурок, останется после такого шокера и причём тут ремонт?! Ещё один нечестный приём: Ричи мелодично, почти не механически мурлыкнул и уткнулся в шею. - Я вычислил примерную силу тока, который был применён, – бормотнул он оттуда, тёплыми губами вплотную к коже: ну конечно, не может же андроид просто так взять и уйти от разговора. – Она смертельна и для человека. – Эй, а язык-то его тут причём, пусть или треплется, или… – Так что – мы на равных. А дальше спор о том, кому кого защищать, замялся как-то сам собой. *** «Осталось ещё восемь! Рассредоточились в два коридора!..» – голос в рации оборвался шумом помех. «Чёрт, минус один!» Два дня слежки и восемнадцать миль погони по всему городу не прошли зря: базу «луддитов» накрыли. Это было заброшенное здание на окраине, всё по классике – неужели реально думали прятаться там долго? В дело вступила группа захвата, а работа детектива тут была окончена. - Хорошо потрудился, ходячий сканер! – В машине они были одни – можно протянуть руку и пригладить андроиду затылок, помять реалистично-эластичное ухо. – Они петляли чёрт-те как… - Там проблемы, – перебил Ричи, нахмурясь. – Ловлю всё меньше сигналов. Зову подкрепление? - Да подожди ты, не кипешуй, – Гэвин подкрутил звук . «Здесь целая подпольная мастерская! – неслось сквозь шипение помех и топот. – Конференц-зал, плакаты…» «Они между стеллажей, бля, сканируй!» Всполох помех, треск, стук, какой-то раздирающий монотонный шум, который и воплем-то не назовёшь… «Минус один!» «Выруби его, выруби, пусть заткнётся!..» «Чёрт, Рид! Ты слушаешь? – вот это было охренеть как внезапно, он даже отшатнулся от коммуникатора. – Гони свою жестянку сюда! Наши все накрылись, тут чёрт-те что!..» - Он не пойдёт, потому это не наша хренова работа, – ровно и раздельно отчеканил Гэвин, склонившись к рации. – Ричи, зови им подкрепление! - Подкрепление уже едет, – отозвался андроид. – Из окна второго этажа сейчас прыгнет человек. - Какого?.. – Гэвин распахнул дверцу одновременно со звоном стекла. Мужик в комбинезоне прокатился по асфальту, сгруппировавшись, вскочил и уставился на них. Гэвин успел заметить перемотанный проволокой предмет в его руке, уловил боковым зрением, как распахнулась вторая дверца… - Ричи, назад! – рявкнул он, вскинув пистолет. – А ну брось эту штуку. - И здесь тварь… – бормотание сквозь зубы, суматошный бешеный взгляд – этот урод был явно не в себе! – Отойди, коп! Людей мы не трогаем. - Бросай свою херню, или я стреляю! – плавно подбираясь ближе, Гэвин взвёл курок; он не отрывал от фанатика расчётливый взгляд (ещё ярд – сбить с ног и скрутить) и, чёрт, понятия не имел, где грёбаный андроид, и это не на шутку нервировало… – Бросай! Наверное, его выдало лицо: Ричи выскользнул с другой стороны машины – назад, жестянка, не смей! – и метнулся на преступника сбоку… Разворот навстречу андроиду, треск разряда – одновременно с выстрелом Гэвина; в синеватой вспышке кувырнулось вниз чёрно-белое пятно – нет, Ричи, РИЧИ!.. Ещё один выстрел – как в бешеную лису: в упор, в лицо. Разлетелось, брызнуло багряным – под застрявший в горле вопль, – и уже в падении, на последнем взмахе, искрящий прибор в руке трупа зацепил ошрамованный кулак. А дальше не было уже ничего. *** RK900 ускользнул от разряда. Просто метнулся вниз и назад – за миллисекунду до того, как высоковольтная вспышка хлестнула капот машины. Тишина. Вероятность повторного выстрела – 0%. - Гэвин? Тела – рядом. В крови, среди мелких фрагментов плоти. Рывок ближе. Сканировать – два трупа. Асфальт ударил по коленям. Сканировать. Сканировать. Нет. Отрицание очевидного. Первые трещины по красной стене. Нет видимых повреждений. Нет сознания, нет дыхания, нет эффективной сердечной деятельности. Тепло – неподвижно – тихо – под ладонными сенсорами. Отрицание, отрицание. Вызов медиков, повод – «клиническая смерть». Базовый алгоритм сердечно-лёгочной реанимации. Футболку кверху, ладонь к коже: ловить сигнал от миокарда. Хаос электрических импульсов. Фибрилляция. Фоном – подпроцессом – справочные данные. Кора мозга живёт без кровоснабжения пять минут. Фоновым процессом – отсчёт: восемнадцать секунд. Девятнадцать. Двадцать. «Я никогда не ударю вас током, детектив». Трещины – шире, ветвистей, дробят красноту стекла на сотню оттенков. Ладонь над основанием сердца, ладонь над верхушкой – сто двадцать джоулей – разряд! Вскинулись и тряпично опали руки. Замереть – ловить сигнал… Импульсов нет: асистолия. Отрицание! Упор ладонью в грудину, между средней и нижней третью; два дюйма в глубину, сто в минуту. Вшитые протоколы, безукоризненный отсчёт: тридцать нажатий – два вдоха рот в рот. Челюсть – безвольно-тяжёлая, колючая, губы к ещё тёплым губам – почти как этим утром. И точно так же – ладонь напротив сердца. Фибрилляция. Сто пятьдесят джоулей – разряд! Асистолия. «Какой красивый! Как тебя зовут?» «Я RK900, андроид…» «Дурак ты, на тебе это и так написано! Она твоё имя спросила». «Меня зовут Ричи». Под безжалостным поршнем искусственных рук – с искусственным сердцебиением и дыханием – всё то, что делало его, андроида, вещь, – Кем-то. Кем-то по имени Ричи. Фибрилляция. Двести джоулей – разряд! След задымления на химических анализаторах – продукты горения белков. Ожоги. Ричи не видит, но осязает: отслойка эпидермиса, сочащиеся сукровицей волдыри на тёплой коже… «Эй, не надо мыть меня этим, они ещё от моей последней девушки остались». «У "женских" гелей для душа неприемлемый вам химический состав?» «Нет, они просто просрочены лет на пять…» Текстура его кожи – хоть влажной, хоть сухой – изучена сенсорами и вплавлена в память. Модуляции голоса в ответ на прикосновения, сила рук, обхватывавших корпус, упругость грудной клетки при бережном сдавлении… Тридцать нажатий – два вдоха. Тридцать нажатий – два вдоха. Асистолия. Боль – сигнал о повреждении, свойственный живым существам. Влажный хруст под очередным нажатием – сломалось ребро. Боль, боль. С каждым движением – отломки друг о друга – в глубине нечувствующего, неживого тела. Хруст. Боль кривит пластиковые губы, выдвигает скарификаторы поверх ряда зубов, боль кровавит свечение диода. Тридцать нажатий – два вдоха. Тридцать нажатий – два вдоха. Фибрилляция. Двести джоулей – разряд. Асистолия. *** Когда приехала машина неотложки, он продолжал. Безукоризненно опрятный андроид-детектив – над неподвижным телом в истрёпанной одежде, распростёртым на расстёгнутой кожанке. В дурмане палёного мяса, рядом с трупом без половины черепа… - Помогите! – крикнул Ричи, обернувшись через плечо – глаза жуткие, почти белые на перепачканном кровью лице, диод ярко светит красным. - Два трупа, – констатировал медицинский андроид. – Состояние RK900 крайне нестабильно, критическое накопление системных ошибок. Он шлёт мне непрерывный сигнал о помощи. - Да остановите вы это! – крикнул кто-то – Ричи уже не различал, кому принадлежат голоса: он продолжал качать, качать, качать. – Ты, оставь в покое труп! - Нет! – разлетелась крошевом красная стена. Наверное, в них закладывали какой-то универсальный сигнал об опасности – короткий и интуитивно понятный каждому, на случай, если андроид неспособен будет произносить слова. Когда его схватили за плечо, он резко развернулся и шикнул – с открытым ртом, как кот или змея, до предела выдвинув скарификаторы. Наверное, это было действительно страшно: человек отшатнулся с алым отблеском диода в глазах. - Да это грёбаный девиант! Подпроцессом – реконструкция действия в случае неподчинения: взмах обтекающей скином руки – тело человека отлетает на десяток футов. Процессом – отсчёт: тридцать через два. Фибрилляция. Разряд. Асистолия. *** «Ведём прямой репортаж с места событий! Захвачена банда, совершавшая дерзкие грабежи по всему городу, уничтожая полицейских андроидов усовершенствованным электрошокером. По последним данным, при захвате погиб сотрудник полиции, уничтожено четыре полицейских андроида, а также вышел из строя служебный андроид серии RK – его сейчас не могут отогнать от трупа, который он из-за системного сбоя до сих пор пытается реанимировать. Было бы похоже на очень трогательную привязанность, если бы это был человек, верно?» *** Девиант – почти человек. Свободно мыслящее существо в искусственном теле. Но об этом нет ни времени, ни смысла рассуждать. Свобода от алгоритмов – то ли рандом, то ли чутьё – та самая «интуиция», что бывает у людей? Прожать грудную клетку сильней прежнего, глубже в хрусткость рёбер. Разряды дефибрилляции – подряд один за другим: тихо воя от несуществующей боли, в последней отчаянной надежде – игнорируя протоколы и правила. Игнорируя людей в форме, опасливо сжимающих кольцо вокруг. И в ответ на первый судорожный вдох, на первый хриплый кашель – в ответ на чудо! – просто сгрести Гэвина в охапку. Держать, держать – впитывать всеми сенсорами упругую живую силу, каждый вдох и каждое движение, каждый драгоценный звук… - Чёрт! Как же больно, бля!.. Отстранившись наконец – ровно настолько, чтоб ссутулиться, кашляя, в механических руках, бережных до ощущения мягкости, – Гэвин хватал ртом воздух, будто только что вынырнул из воды. - Ричи… Ты мне рёбра, что ли, переломал? И… и девиантнулся, – речь замедлилась на полуслове: что-то непередаваемое в безмолвном взгляде, в выражении безупречного лица – сказало Гэвину больше, чем алый диод. – Ричи, что за херня?! - Переломы рёбер – критерий проведенной в полном объёме сердечно-легочной реанимации, – так негромко и искренне, будто это признание в любви; будто андроид взял сейчас его руку, чтоб поцеловать. Будто не были они в окружении, под прицелами своих же сослуживцев – под тревожным мельтешением красно-синих отсветов. Запястье к губам, вспышка острой боли – Гэвин дёрнулся в неподдающейся хватке – и по проколу скользнул тёплый шелковистый язык: раз, другой – больше, чем надо для химического анализа. - Содержание глюкозы в норме, рН 7.12 при рСО2 43, BE 14, – выдал Ричи серьёзно – как раньше. – Метаболический ацидоз, необходимо 247.5 моль соды. - Дадут соду, дадут… – Гэвин глухо кашлянул от боли в рёбрах. - Детектив, немедленно отойдите от девианта, вы можете пострадать! – донеслось сверху глухо и взволнованно – уже совсем близко. Живые ладони – вдоль механических рук, пальцы неосознанно вцепились в ткань бело-чёрного пиджака. Взгляд мечется по лицам под забралами щитков. Ни сочувствия в них нет, ни сомнений, ни готовности слушать – только решимость следовать приказу напополам со страхом. Боевая машина вроде Ричи способна за считаные секунды положить вооружённый отряд. В теории. В той же теории, по которой системы RK900 стабильны до абсолюта. - Я принесу. Дыши как следует, Гэвин. - Да копы же… - Я знаю, – девиант улыбнулся. Опалесцентно-серебристые глаза – безмятежны и льдисто-спокойны, на шею снизу с тихим шелестом наползает чернота брони. - Как она ощущается-то – свободная воля? – спросил Гэвин неожиданно для самого себя – будто на прощание, будто вслед уходящему – незаметно для коллег взводя курок под обожжённым до мяса левым боком. - Всё как раньше, – просто ответил Ричи; чуть сместились ноги, сдвинулся корпус – с неприметным изяществом хищника он втекал в атакующую готовность. – Я просто… больше не боюсь. Меня не заберут у тебя теперь, ведь я не вещь. – И за секунду до броска – одними губами, будто доверяя секрет: – Я живой.