Волшебство псевдоимитация

      У Люциуса Малфоя было достаточно занятное прошлое. И о некоторых эпизодах далёкой, но невероятно прекрасной юности сиятельный лорд предпочитал не распространяться. К таковым относилось, например, знакомство с привлекательной, хоть и крайне своеобразной девушкой по имени Сиви. Они встретились абсолютно не нарочно в баре у Аберфорда, куда молодой Малфой тайком от отца заглядывал в поисках не слишком одобряемых высшим обществом курительных трав. А вот кудрявая девушка в огромных очках их очень даже одобряла. И весьма неплохо разбиралась в составлении любопытных сборов. Как оказалось чуть позже, также Сиви увлекалась всевозможными гаданиями и гороскопами, называлась родственницей самой Кассандры и всерьёз собиралась однажды напророчить что-нибудь эдакое, меняющее судьбу целого мира. Или хотя бы Британии. Хотя бы магической её части. Не то чтобы Люциус ей верил, но процесс изучения знаков судьбы оказался весьма любопытен, а уж вкупе с травками… когда правда вскрылась, и Абраксас объяснил сыну всё, что он думает о его поведении, про прекрасную прорицательницу, увы, пришлось забыть. Про курение тоже. А вот гадания… Люциус относился к ним немного скептически, но всё же прислушивался к «советам вселенной».       Ранним августовским утром, дьявольски не выспавшийся мужчина, не изменяя своим привычкам, в одиночестве выпил первую чашку кофе и вгляделся в оставшийся на дне осадок. Маг пару раз перевернул кружку, но пятно решительно не хотело восприниматься иначе. «Ягодицы», — всплыла в мозгу наиболее цензурная версия увиденного, и в нос как будто сразу ударил неприятный запах маггловской больницы. Люциус задумался над непрошеными ассоциациями и вспомнил по какому-то поводу присланный проклятым Бобковым анатомический атлас. Поморщился. Вспомнил, что скоро начинается новый учебный год, а вместе с ним заканчивается отпуск у врача. Поморщился снова. Вслух как мантру произнёс обещание, что Хогвартс и некоторых его обитателей ждёт очень тяжёлый год.       В последний месяц всё на свете указывало на то, что грядущие несколько месяцев будут паршивыми. И осадок от кофе складывался в неприличные знаки, и пасьянсы не складывались, и даже получившиеся при гадании восковые фигурки было стыдно показывать кому бы то ни было. Не исключено, что в первую очередь в этом стоило винить упавшие акции одной из компаний, на которую Люциус очень рассчитывал, пропавшие из продажи любимые духи и подскочившие в последний момент цены на Нимбус-2001. Столкнувшийся с последним пунктом сиятельный и сдержанный лорд всё же вышел из себя и, подписывая заключённый ради сына договор, пожелал проклятому Гарри Поттеру медленной и мучительной смерти на квиддичном поле. Если бы не этот очкастый со своим дурным примером, Люциус бы не был вынужден всё лето слушать нытьё про мётлы и вести переговоры с этими жуликами с производства! Хандра окрашивала в чёрный цвет дни беловолосого мага, затягивая его в пучину бесконечной рефлексии. И так всё плохо, а тут ещё эти ягодицы… Он малодушно подумал, а не остаться ли в столь заранее неудачный день дома, но взял себя в руки и решительно пошёл делать дела.       Пророчество определённо сбывалось. Сначала Драко не хотел идти за покупками к школе. Потом эльфы перепутали две чёрные мантии (одна же с зелёным отливом! Только слепой не мог бы их отличить!). После чего Нарцисса неожиданно потребовала купить ей собрание сочинений Локхарта с автографами. Затем куда-то потерялась трость… пришёл в себя Люциус, только выйдя из лавки Борджина и практически столкнувшись с продающей ногти ведьмой. Та пристально осматривала свой товар и бормотала под нос что-то про мерзких сквибов, санинспекции и длинные носы. Проходя мимо лавки с дешёвым парфюмом, маг думал, что уже можно расслабиться, потому что столь паршивый день не может испортить уже ничто. Ровно до того момента, как Драко не столкнулся с пухленьким блондином и, заикаясь, не поздоровался:       — Доброе утро, доктор Бобков…       Вениамину Игнатьевичу, напротив, утро испортить не смогло ничто, даже камин, выплюнувший уважаемого доктора совершенно не там, куда он собирался. Поверхностно ознакомившись с ассортиментом какого-то подозрительного магазинчика, Вениамин вышел на улицу в поисках своей компании, пока компания не начала искать его. На улице было грязно и пустынно, а найти выход следовало как можно скорее. Недружелюбная ведьма, почему-то продающая ногти (и ведь с грибком же некоторые!), на вопрос о том, куда же идти, чтобы покинуть сей негостеприимный проулок, посоветовала доктору такой заковыристый маршрут, что тот пришёл в несвойственное ему состояние искреннего возмущения. Отчасти потому, что не понимал, как это можно реализовать анатомически. И столь же искренне поведал старухе, что о её товаре и его подаче подумает любой санинспектор, буде ему доведётся оказаться в столь странном месте. После чего решительно пошёл направо. Улица изгибалась под какими-то немыслимыми углами, и доктору казалось, что он уже сделал пару кругов. Впрочем, пройдя через какую-то подозрительно тёмную, как и всё на этой странной улице, подворотню, доктор понял, что ошибся. Потому что такой резкий запах, который окружал парфюмерный магазинчик, он бы запомнил. Впрочем, это совершенно не помогало сориентироваться в пространстве, и Вениамин задумчиво погладил лежащий в кармане куртки стетоскоп, решая, куда двинуться дальше. И даже успел сделать пару шагов, как неожиданно столкнулся с каким-то ребёнком. Как оказалось, даже со знакомым ребёнком.       — Доброе утро, доктор Бобков… — вежливо поздоровался мальчик.       — Доброе утро, Драко, — перед мысленным взором врача предстала медицинская карта первокурсника с записями в основном о визитах за успокоительными зельями. Впечатлительный малый. Затем Вениамин посмотрел на остановившегося рядом мужчину в чёрной мантии. — Вы, полагаю, Люциус Малфой?       — Совершенно верно, мистер Бобков, — процедил он сквозь зубы, осторожно пожимая протянутую руку.       Однако, корабельного, а теперь ещё и школьного врача такой холодный приём ни капельки не смутил:       — Очень рад наконец-то познакомиться с вами лично. Весной мы с вами так и не разобрались с вакцинацией школьников…       Люциус отстранённо подумал о пытках, убийстве и последующем стирании памяти сыну, но не смог выбрать из не такого уж большого списка непростительных одно единственное. А потом оказался самым возмутительным образом втянут в обсуждение выбора фармацевтических компаний. Через пять минут мужчина понял, что такой банальщины, как одно из трёх распространённых заклятий, доктор явно не заслуживал. В этом случае явно следовало проявлять изобретательность и индивидуальный подход. А потому параллельно с обсуждением поставок медикаментов в Хогвартс маг принялся перебирать в уме самые заковыристые известные ему проклятия. Увы, в тот момент, когда выбор сократился до трёх несмертельных, но неприятных эффектов вроде ползающих по телу волос, вокруг уже был не злобно-уютный Лютный переулок, а шумная и почти законопослушная Косая аллея. А вместе с ней Уизли, Поттер, какая-то гриффиндорская девочка и Петухов, что-то втолковывающий, а то и приказывающий младшему из сыновей рыжих. К преподавателю астрономии у Люциуса отношение было двоякое. С одной стороны, странный во всех отношениях сквиб, о котором ходила уйма сплетен. С другой, именно про него с диким восторгом и ужасом одновременно рассказывал впечатлённый ночной прогулкой по лесу Драко. К этому человеку явно следовало присмотреться повнимательнее.       — Вениамин Игнатьевич!       Рональд первым заметил приближение врача, но хоть и обращался, очевидно, к нему, смотрел почему-то на Люциуса. Нехорошо так смотрел, словно разбирал на маленькие кусочки и под лупой изучал. Маг старательно поставил свой не слишком-то надёжный окклюменционный щит и с жутко высокомерным видом прошёл в книжный магазин. Ну их к дементорам, таких второкурсников.       Впрочем, уже через полминуты Люциус пожалел. В первую очередь — о решении вообще куда-то выходить из дома наперекор предсказанию, впрочем, об этом он перманентно жалел последние полчаса. Потом он посмотрел на подписывающего книги Локхарта, на очередь, состоящую из жутко восторженных дамочек, выливших на себя, кажется, весь ассортимент пресловутой лавочки из Лютного. И пожалел уже о том, что не послал Нарциссу сюда самостоятельно добывать желанные книги. Потому что, как бы ни была заманчива идея просто выкупить их у какой-нибудь везучей волшебницы, ни одна из них не согласилась бы добровольно расстаться с реликвией. После чего Люциус понял, что хоть и не перепутал мантию, но взял с собой не ту записную книжку и вместо нормального заполненного ежедневника положил в карман забытый Волдемортом в незапамятные времена в библиотеке Малфой-мэнора пустой. Покрутив в руках неказистую книжицу, которая не ассоциировалась ни с чем хорошим, а выкинуть вечно рука не поднималась, Люциус принял очередное мужественное и, вероятно, опрометчивое решение за день и подкинул ежедневник в котёл к девчонке Уизли. Всё не так жалко, как на помойку. В общем-то одно и то же, но, может, хоть нищая семейка наконец-то пристроит этот темнолордовский хлам куда-то на место?! Через пару минут, правда, маг начал раскаиваться в своём поступке, но стойко вытерпел самоедские угрызения и остановился на мысли о том, что с мусором надо уметь расставаться. Дальше продвинуться в рассуждениях о дневнике он не смог, потому что в магазинчике начала твориться какая-то невообразимая вакханалия — к почитательницам вышел сам Гилдерой Локхарт…       — А, может, мы в попозже зайдём? — раздался неподалёку чей-то неуверенный голос. Обернувшись, Люциус увидел крайне недовольного Рона Уизли со сбившимся на бок хвостиком, перетянутым розовой резинкой. Непроизвольно поправил свой, завязанный элегантной атласной лентой. На секунду почувствовал превосходство, потом осознал, с кем соревнуется в привлекательности и вновь повернулся к Гилдерою.       А вот писатель обратил внимание на стоящего рядом с рыжими избранного.       — Неужели это Гарри Поттер?       Локхарт начал проталкиваться сквозь толпу к мальчишке.       — Валим, — тихо проговорил тот и очень быстро вместе с Роном и магглорождённой девчонкой исчез на улице, оставив позади себя потирающих ушибленные локти и бока женщин и крайне озадаченного писателя.       — Что, струсил, Потти?! — Люциус с досадой узнал голос сына, рванувшего к выходу следом за избранным.       На несколько секунд в дверном проёме показалась лохматая чёрная голова с криво надетыми розовыми очками, кивнула в сторону Драко:       — Эй, смотрите, да это же настоящий живой Малфой, который никак не может запомнить моё имя!       И скрылась обратно. С улицы донесся дружный удаляющийся топот. Теперь внимание толпы было невольно приковано к побледневшему и остолбеневшему Драко. Всё-таки за этот день Люциусу ещё ни разу не было так стыдно. Впрочем, наследник древнего рода в ситуации сориентировался быстро и поступил самым простым, но эффективным способом — повторил трюк оппонента и выскочил за дверь. Покачав головой, мужчина вышел следом и принялся высматривать пропавшего сына.       — В Фортескью убежал, — заметил стоящий возле магазинчика Петухов. После чего огляделся и громко окликнул: — Дэн!       — Да, Станислав Федотович? — откуда появился рыжий, Люциус не уследил.       — С закупками сами разберётесь? Список есть? — дождавшись утвердительного кивка продолжил. — Хорошо, тогда мы с Вениамином в Котле будем вас ждать. И передай Полине, что я не разрешаю покупать никакую новую живность! Даже если она будет очень милая, редкая, беспроблемная и вообще бесплатно на улице приблудилась! Даже если это будет растение! С книгами разберёмся, когда эта автограф-сессия кончится.       Люциус проводил взглядом младшего Уизли, посмотрел вслед Станиславу, сцепившему руки за спиной, поразмышлял о том, насколько способен второкурсник сам справиться с покупками. Как бы ни хотелось тоже отправиться в бар, с Драко станется выбрать вместо нормальной ткани для плаща какую-нибудь изукрашенную серебристыми змейками пошлость. С сожалением, Люциус направился к маячащей за столиком в кафе белой макушке.