Просто друзья?!

Хмурая Гермиона с трудом пробиралась сквозь толпу журналистов, собравшихся у входа в Министерство магии. Моргнув от слепящих вспышек колдографов, она смахнула с лица прилипшую прядку волос. Сцена, разворачивающая сейчас перед министерством, была для нее самой что ни на есть привычной: за последние годы Гермионе пришлось играть ее уже раз сто. Только вот... вопросы представителей прессы со временем становились не просто все более и более личными, а порой и вульгарными. — Мисс Грейнджер, как могло случиться, что когда-то готовый вас убить чистокровный Пожиратель смерти, пусть и называющийся теперь бывшим, стал вдруг одним из ваших лучших друзей? — вполне ожидаемо раздалось из толпы. Расталкивая репортеров, Люциус пробрался к Гермионе и, схватив ее за запястье, потащил к карете. Нужно отдать ему должное: он практически постоянно защищал ту, пытаясь держать прессу в страхе, и, сказать по правде, в большинстве случаев это ему удавалось. Однако сегодня к ним смогла пробиться Рита Скитер, точившая на Гермиону зуб уже давно. Смогла пробиться и тотчас же нанести удар. — Госпожа Грейнджер, каково — будучи многолетней любовницей Люциуса Малфоя, постоянно отрицать это публично? — спросила она с самодовольной усмешкой. Сузив глаза, Гермиона уже открыла рот, чтобы назвать Риту сумасшедшей сукой, но Люциус обхватил ее за талию и быстро усадил в карету. Потом повернулся к Скитер, чтобы со зверским выражением лица ответить ей: — Если бы она была моей любовницей, это не стал бы скрывать в первую очередь я сам. Потому как ничуть не страшусь подобных признаний. Черт возьми, скорее всего, я бы прокричал эту сногсшибательную новость с близлежащих крыш. И был бы счастлив, что сей благословенный факт оказался правдой, — на этом Люциус тоже забрался в карету, которая тут же тронулась с места. Рассвирепевшая Гермиона буквально пыхтела от злости, сидя на противоположенном конце диванчика. Стычка со Скитер довела ее почти до белого каления, хотя сплетни о них с Малфоем удивить не могли никак, поскольку ходили уже несколько лет. Возмущало другое: все они были совершенно лживыми, их отношения с Люциусом отличались редкой невинностью. Верил кто-то в это или не верил, но они и впрямь были только друзьями. Их неожиданная дружба началась почти пять лет назад, когда после окончания университета Гермиона обратилась к Малфою с просьбой использовать для одного академического исследования его личную библиотеку, известную своими редчайшими (зачастую даже уникальными) книгами. Причиной, почему Малфой на эту просьбу согласился, конечно же, была необходимость в реабилитации, которая бы позволила ему окончательно вернуться в социум. Именно поэтому он и открыл двери своего дома грязнокровной ведьме, что принадлежала к числу тех, кто когда-то разрушил его жизнь. А еще и потому, что усталость от одиночества стала у Люциуса просто невыносимой. Особенно после смерти Нарциссы и переезда Драко в Лондон. Решение это далось ему нелегко, но прошло время… и вдруг он обнаружил, что начал разговаривать с молодой женщиной во время ее ежедневных визитов. Постепенно их вежливые беседы все чаще и чаще стали превращаться в горячие дебаты, после которых Люциус чувствовал необъяснимое удовлетворение. Он начал вновь радоваться жизни. И (это было особенно удивительно) ему казалось, что Гермиона Грейнджер чувствовала то же самое. После завершения своего проекта, она занялась следующим и продолжила приходить к нему снова и снова. Так постепенно они стали постоянными собеседниками, а потом и приятелями. Со стороны это казалось невероятным, но проводить время вместе им было не только интересно, а еще легко и приятно. Узнав об этом, волшебное сообщество забурлило, и пресса сразу же разразилась множеством репортажей, статей и заметок о любовной истории между чистокровным аристократом и грязнокровной принцессой, воевавшими в последней магической войне по разные стороны баррикад. Понять людей было, конечно, несложно. Только вот беда… Люциус и Гермиона никогда не были любовниками. Хотя их отношения за эти годы стали невероятно близки: порой они даже засыпали вместе на диване за просмотром телевизора, установленного по ее просьбе Малфоем пару лет назад. Нет, конечно, в сплетнях была какая-то толика правды: Гермиона действительно порой жила в поместье, однако исключительно в комнате для гостей. Иногда они могли в жару окунуться в озеро нагишом, хотя при этом оба старательно не глядели друг на друга. Но! Никто не ловил их, слившихся в объятиях, где-нибудь в театральной ложе. И никто никогда не видел, как Люциус и Гермиона страстно целуются между полками книжного магазина «Флориш и Блоттс». Развернувшись, Гермиона уселась в угол кареты и вытянула ноги, почти уложив их на Малфоя. Попытавшись встретить ее взгляд, тот усмехнулся. — Ну и почему ты злишься на меня? — негромко спросил он. — Я же ничего плохого не сделал. — Ты, как выяснилось, плохой любовник, Малфой, — отозвалась Гермиона и скрестила руки на груди. — Забавно... И как же ты пришла к такому выводу? — поинтересовавшись, Люциус положил руку в перчатках на ее ножки и тихонько погладил их. — Что значит «как»? По мнению волшебного сообщества, мы с тобой уже давно трахаемся без передышки, а у меня еще ни одного оргазма не случилось. Поэтому я и говорю, что, должно быть, ты ужасен в постели, — она усмехнулась. — Хм… А может быть, это все из-за тебя? Может, это ты фригидна, несмотря на мои неимоверные усилия твой оргазм вызвать? — с некоторым пафосом уточнил Малфой, и Гермиона не смогла удержаться от смеха. — Ничего я не фригидна, нахал ты эдакий! — сбросив на пол свои лодочки, она уложила ноги на коленки к Люциусу и расслабилась, откинувшись на подушки. — Скажи, ты когда-нибудь думал об этом? — О чем, об этом? — Малфой принялся осторожно массировать ее ступни, заставляя Гермиону тихонько застонать. — О нас… — Гермиона охнула от удовольствия. Несмотря ни на что, нахал Малфой делал лучший массаж на свете. — О нас? Ты имеешь в виду о тебе и обо мне? — недоверчиво протянул Люциус. — Как о сексуальных партнерах? — Ну зачем так прямо? — Гермиона нахмурилась. — Просто… я не ожидал подобного вопроса, вот и все, — он продолжил массаж и уже двинулся выше, к лодыжкам. — Хорошо. Теперь ожидаешь? — Я мужчина и, конечно, думал об этом. Мы можем и не признавать этого, но каждый раз, когда мы начинаем встречаться с женщиной, мы задаем себе этот вопрос, так или иначе, — Люциус на секунду закатил глаза и снова вернулся к ее ступням. — Ну а ты? — Один или два раза, — задумчиво протянула Гермиона. — Как смешно… Все думают, что мы уже несколько лет прожигаем простыни, а ты даже ни разу не поцеловал меня. — Глупости какие, я целую тебя постоянно! — издевательски фыркнул Малфой. — Неправда! Ты никогда не целовал меня. Мне вообще кажется, что, может, ты плохо целуешься... — с насмешкой ответила ему Гермиона, наблюдая, как спина Люциуса горделиво выпрямляется. — Чего?.. Я отлично целуюсь! Ни разу не слышал ни единой жалобы от женщин, с которыми целовался, — искренне возмутился он. — Скорей всего, это потому, что все они чего-то хотели от тебя. Например, стать следующей миссис Малфой. Вот и говорили только то, что хотелось тебе услышать, — тут же парировала ему она. — Считаешь, мне нужна такая, как ты, которая не будет думать о моих деньгах и с радостью сообщит обо всем, что я делаю не так? — на губах Малфоя появилась усмешка. — Конечно, — в тон ему отозвалась Гермиона и тоже усмехнулась. — Неудивительно, что ты до сих пор одинока… — Люциус покачал головой и начал массировать ей икры. — Хм… Быть может, я до сих пор одинока лишь потому, что все уже предполагают наличие у меня мужчины? — Звучит так, будто я тренажер, которым ты время от времени пользуешься, — едко подметил Малфой, но засмеялся. — Нее… зачем мне такой плохонький любовник? — она довольно потянулась и подняла голову, наблюдая за Люциусом под видом того, что рассматривает ноготки на пальчиках ног, забавно разрисованные крошечными львятами. — Как ты думаешь, Люциус, я симпатичная? — То есть?.. — оторопело спросил тот. — Ну, как ты думаешь, я привлекательна? Как женщина, — не успокаивалась Гермиона. — Ты прекрасна. Да что, в конце концов, происходит? Она вела себя несколько странно, и Люциуса уже беспокоило это. — Просто… может, они и впрямь видят в наших отношениях что-то, о чем мы не догадываемся... — Гермиона пожала плечами. — Люди любят сплетничать, а еще любят печатать и читать сплетни. Вот и перетирают несколько лет одну и ту же тему. — Перетирают, потому что тема вкусная. Продается хорошо, — скептически фыркнул Малфой. — Мне кажется, нам нужно поцеловаться, — сказала она, когда карета, уже обогнув круглый цветник, остановилась перед Малфой-мэнором. — А мне кажется, что ты сошла с ума, — невозмутимо изрек Люциус, сбрасывая ее ноги со своих колен и выходя из кареты. Он протянул ей руку, и Гермиона босой спустилась с подножки вниз. Туфельки она держала в руках. — Зато это поможет нам раз и навсегда понять! Прежде, чем направиться к дому, она взяла его под локоть. И уже скоро большие двойные двери Малфой-мэнора распахнулись перед ними. — Чего именно понять? У меня, знаешь ли, нет вопросов, на которые нужен ответ, — пройдя в гостиную, Люциус скинул с себя мантию, сюртук, а заодно снял и галстук вместе с запонками. — У тебя, может, и нет. А у меня есть. Последовав за Люциусом в гостиную, Гермиона наблюдала, как он наливает себе порцию бурбона. Малфой сделал глоток и повернулся к ней. Нужно сказать, решительный взгляд мисс Грейнджер не сулил ему ничего хорошего. — И ты позволишь этому куда-то зайти? — несмотря на то, что вопрос был задан небрежно, Люциус внимательно следил за ней. — Не-а, — Гермиона широко улыбнулась. — Просто ты, Люциус Малфой, поцелуешь меня. И мы убедимся, что в этих сплетнях нет ни капли правды. — Хм… а разве ты не думаешь, что если б в них была какая-то правда, мы бы обязательно что-то почувствовали раньше? — он сделал еще один глоток и посмотрел на нее. Она была действительно прекрасна со своими длинными каштановыми кудрями и яркими глазами цвета старого янтаря. Черное, без бретелек платье лишь подчеркивало хрупкую фигурку тугим поясом и пышной юбкой, что колыхалась у хорошеньких коленок. — Нет, мне кажется, что мы видели друг в друге только друзей. И даже не думали, что может быть что-то еще, — Гермиона потянулась к волосам и вытащила заколку из черного дерева. Кудри тут же рассыпались по спине и плечам. — Если ты поцелуешь меня, и мы ничего не почувствуем, то просто примем это как данность. И впредь будем считать эти разговоры всего лишь ерундой. — Странная ты какая-то сегодня, ведьма… — он поставил стакан на стол и подошел ближе. — Ну… иди сюда. Попробуем. — Только… Люциус ты должен отвечать мне. Ладно? — она положила руку ему на плечо, а другой мягко дотронулась до затылка. На что Малфой обнял ее ладонями за бедра. Гермиона приподнялась на цыпочки и потянула его голову к себе, но стоило им прижаться друг к другу губами, как оба начали смеяться. — Держи себя в руках! Это не сработает, если мы будем хохотать. Ну же… Малфой, поцелуй меня, как ты умеешь. — Как умею… — Люциус сделал глубокий вдох, чтобы восстановить самообладание, а потом прильнул поцелуем к ее губам. Гермиона еле слышно ахнула, удивляясь, каким ласковым его прикосновение оказалось. И ощущение этого обжигающего вздоха на губах Люциуса стало невысказанным приглашением углубить поцелуй. Малфой слегка раздвинул губы, и оба они словно бы провалились в другую реальность, потерявшись в горячей и вкусной влажности ртов, заставляющей их дрожать. Веки Люциуса чуть опустились. Он не мог ни о чем думать, в голове упорно билась одна и та же мысль: «Как я мог жить, не зная этих поцелуев? И почему ощущаю всё происходящее так остро? После всех этих лет я уже не мог почувствовать что-то подобное…» — Гермиона… — слегка отстранившись, прошептал он ее имя, а она, еле слышно издав жалобный стон, сама с силой впилась в его губы. На этот раз она скользнула Люциусу в рот языком и совершенно потерялась в странных эмоциях, о существовании которых даже не знала. Будто что-то неясное существовало между ними уже давно, только теперь ей уже не хотелось игнорировать это. Не сейчас, когда страсть сжигала заживо. И с восторгом ощутила, как его руки, лежащие на бедрах, теперь хватают ее за спину и тянут к себе. Ближе. Еще ближе… Сжав его волосы в кулак, Гермиона поняла, что они медленно движутся куда-то, но потом плечом почувствовала стену. Легкая щетина покалывала ее губы и подбородок, но перестать целоваться она не могла — слишком чудесным оказалось это действо воочию, не в мечтах. Чуть развернув их тела, Гермиона прижала Малфоя спиной к стене и крепко прижалась к нему сама. Руки ее опустились ему на грудь и принялись судорожно расстегивать рубашку. Она не обратила ни малейшего внимания на то, что несколько пуговиц слетели, со стуком ударившись об пол. Потому что теперь ее целью были уже брюки. И только коснувшись члена, осознала, что Люциус медленно скользит по стене, увлекая ее за собой. Уже скоро он сидел на полу, а оседлавшая его Гермиона жадно поглаживала напряженную плоть. Поцелуя они так и не прервали. Малфой опустил лиф платья и высвободил грудь, тут же наполняя ладони мягкими полушариями. Отчаянно нуждаясь в глотке воздуха, он оторвался от ее губ и, тяжело дыша, уставился на небольшую округлую плоть цвета подтопленных сливок, щедро обнаженную перед ним. «Черт с ним, с дыханием…» — мелькнуло у Люциуса, и он наклонился к отвердевшим соскам, словно бы умоляющим его прикоснуться. — Люциус! — ее возглас был похож на рыдание. Она слегка привстала на коленях и подняла подол платья почти до талии, тем самым давая понять ему, что медлить больше не стоит. И Люциус понял, потому что тут же разорвал тоненькую полоску кружевных трусиков, чтобы бросить их на пол. А потом скользнул рукой к клитору и застонал, почувствовав его жар и влагу. Малфой нетерпеливо потянул ближе и заставил ее чуть приподняться, готовясь насадить на себя. Потянувшись к нему, Гермиона с хриплым возгласом удовольствия медленно опустилась на него. Малфой обхватил ее за талию, понуждая двигаться, и снова вобрал в рот сосок. А она начала размеренно скользить по члену вверх и вниз, иногда слегка кружа бедрами. Обхватив Малфоя за плечи, Гермиона двигалась все быстрей и быстрей, и Люциус отвечал ей, выгибаясь навстречу. Совсем скоро их движения стали безумными, он отстранился от груди и уставился Гермионе в глаза, с каждым толчком стараясь войти в нее как можно глубже. Ощущения казались ему почти волшебными. Впрочем, как и ей… Еще никогда Гермиона не чувствовала ничего подобного. Еще никогда не растворялась вот так вот, находясь рядом с мужчиной. Вожделение и жажда разрядки на какой-то миг чуть не заставили ее потерять сознание, поражая своей отчаянной силой. Отстраненно она услышала, как умоляет Люциуса не останавливаться, но не успела разобрать ответ, потому что оргазм уже нахлынул. И в его эйфории потеряла себя окончательно. Охваченная наслаждением, в этот момент она казалась Малфою невероятно прекрасной. Голова Гермионы запрокинулась назад, а с губ слетел громкий крик. Тело билось в конвульсиях, влагалище пульсировало огнем, и всё вместе это затягивало в блаженный омут и самого Люциуса. Хватило лишь мгновения, и оргазм обрушился на него волшебной, почти болезненной пульсацией, показавшей Малфою некоей нирваной. Нирваной, что способна свести человека с ума. Тяжело дыша, Гермиона рухнула на него и положила голову на плечо. Малфой же чувствовал, как грудь его ходит ходуном в попытке успокоить галопом скачущее сердце. Без сомнения, только что он пережил самый яркий сексуальный опыт в своей жизни, и ему не верилось, что случилось это именно с ней. Опустившись ниже, он вытянулся на полу и уложил Гермиону на себя. Уже скоро она слегка приподнялась и уставилась ему прямо в лицо. Маленькая ладошка ласково коснулась его щеки, убирая с нее пряди волос, что цеплялись за вспотевшую кожу. — Хорошо как... — тихо заметил он. — Возможно, во всех этих сплетнях и была своя правда. — Да, но почему же мы так долго не могли понять это сами? — задала вопрос Гермиона, обводя его губы кончиками пальцев. — Наверное, потому, что время для этого еще не наступило… — он шутливо прикусил ей один из пальчиков. — И что теперь? Кто мы друг другу теперь? — Конечно друзья! Но… еще и любовники… — было похоже, что Люциус и сам пока не до конца разобрался. — Да, мне тоже кажется, что и то и другое. И оба определения нравятся, — прошептала она, а потом добавила: — Люциус… — Что? — он поцеловал кончик ее носа и убрал с лица завитки, заправив их за уши. — Можно, я буду сегодня спать с тобой? — Гермиона слегка смутилась. — Мне кажется, нам стоит проверить: а не был ли первый раз просто случайностью. — Конечно! Более того, нам нужно проверить всё это несколько раз и посмотреть, будет ли эффект тем же. И начать, дорогая, я предлагаю немедленно. Сопровождаемый мягким смехом Гермионы, он потянулся за волшебной палочкой, лежащей на полу неподалеку. И уже скоро с характерным хлопком они исчезли из гостиной. Чтобы не появляться из хозяйской спальни «Малфой-мэнора» ближайшие пару дней. В следующие выходные заголовки почти всех волшебных изданий гласили: Наконец-то они пойманы с поличным! Вы действительно верили, что Люциус Малфой и Гермиона Грейнджер просто друзья?! Под заголовками можно было увидеть колдографию парочки, которая страстно целуется между рядами полок книжного магазина «Флориш и Блоттс».