Гин

      — А-а-ах, — встав со своего рабочего места, сладко потянулась лейтенант десятого отряда. Кинув взгляд на часы, она блаженно улыбнулась. — Рабочий день подошёл к концу, отчётов больше нет, значит… — посмотрев на своего начальника, женщина улыбнулась шире, — можно отправиться домой без зазрения совести! Ура! Капитан, увидимся в понедельник!       — Подожди, — задвигая свой стул, сказал Хицугая и хмуро посмотрел на подчинённую. Внимательно вглядываясь в её лицо, он спросил, — Разве ты не устраиваешь сегодня пьянку в честь начала выходных?       — А? — Рангику раскрыла рот и моргнула. Когда взгляд стал более осмысленным, она приложила палец к губе и проговорила, — Хм, похоже, мальчикам придётся веселиться без меня… Не волнуйтесь, капитан, я вам точно на выходных надоедать не буду! — махнув рукой, женщина развернулась спиной к Тоширо и уже потянулась к дверной ручке, как услышала его слова:       — Ты вся бледная. Может, ты заболела? — голос прозвучал обеспокоено, выдавая волнение молодого шинигами за неё. Мацумото лишь успокаивающе улыбнулась и вышла из кабинета.       Рангику со всеми прощалась, улыбалась, старалась сделать видимость вполне себе хорошего самочувствия и настроения. На самом же деле, ни того, ни другого у неё не было. Все лица расплывались, звуки доносились, как будто сквозь воду, мозг отказывался исправно работать, грозя в любой момент отключиться совсем. Женщина ясно понимала: она простудилась.       Изображение перед глазами снова поплыло, оставляя лишь смазанные пятна, не давая что-либо понять. Побоявшись врезаться в какую-нибудь стенку, Мацумото не стала использовать шумпо, пусть ей и хотелось поскорее добраться до дома. До сознания доносились лишь обрывки чужих фраз, в голове образовалась каша.       Она не помнила, как добралась. Едва переступив порог своей комнаты, Рангику свалилась на пол и замерла. Двигаться не было ни желания, ни сил. Мацумото уснула.       Проснувшись спустя пару часов, женщина обнаружила, что ей стало легче. Подскочив от радости, она побежала скорее в ванну, чтобы помыться и потом спокойно поесть. Прикрывая дверь и одновременно снимая розовый шарф, шинигами задумалась. Сложив подарок от любимого, она печально посмотрела сначала на него, потом на собственное отражение в зеркале. Там была уставшая, бледная, с растрёпанными волосами и красными глазами женщина… которой хотелось, чтобы прямо сейчас её обнял один улыбчивый кицунэ. Опустив полный печали взгляд, Рангику положила шарфик на полку и стала раздеваться. Сняв все вещи и встав под душ, она долго думала, какую же воду ей включить? Тёплую, чтобы согреться и согнать напряжение, или холодную, чтобы освежиться и остудить голову? Поколебавшись, она всё-таки выбрала тёплую.

***

      Как же замечательно, что у неё есть целых два выходных. Можно побыть за пределами Сейретея двое суток! И не по заданию, а просто так, не в этом надоевшем шикахушо, а в простой одежде. Решив не заморачиваться, Рангику надела простенькое кимоно персикового цвета, на всякий случай прихватив с собой ещё и зелёное. Помимо сменной одежды, она взяла из дома свечки, футон и покрывало, а так же немного сушенной хурмы. Настроение было неплохим ровно до того момента, когда ей снова стало плохо. Решив не обращать на это внимание, Мацумото продолжила передвигаться на огромной скорости в шумпо. Такими темпами она сможет добраться до места назначения уже через полчаса. Лишь бы продержаться это время…       Оказавшись в семьдесят пятом районе, шинигами обнаружила, что ей не так уж и плохо. Просто немного побаливает голова и всё. Окрылённая улучшением своего состояния, она решила немного прибраться. Ну не в пыли же ей сидеть! И не важно, что на улице уже темно и ничего не видно. Моя пол и стены, Мацумото не заметила, как наступила полночь. Удовлетворённо осмотрев дело своих рук, она расстелила футон, погасила свечу и попыталась уснуть.       Было бы странно, если бы болезнь так просто исчезла. Но она вовсе не собиралась отступать, поэтому Рангику то и дело ночью просыпалась. Казалось, что прошла целая вечность, но смотря за окно, она убеждалась, что не прошло и полчаса, иначе уже давно наступил бы рассвет. Тело горело, голову ломило нещадно, уши заложило, а веки налились свинцом. В последний раз ещё и горло стало першить. В очередной раз засыпая, женщина успела поймать себя на мысли, что в прошлый раз болеть было приятнее. Ведь тогда рядом был он.

***

      Просыпаясь, Мацумото почувствовала, что жар прошёл, а также то, что на лбу у неё лежит невесть откуда взявшаяся мокрая тряпка. Попытка открыть глаз закончилась тем, что больная, неприязненно морщась, отвернулась от окна и увидела чьи-то ноги. Медленно переводя взгляд уже двух глаз вверх, Рангику всё больше и больше забивала голову разными домыслами о том, что она, вероятно, спит, а стоящий перед ней мужчина часть сна.       Пока его «пациентка» пыталась осознать происходящее, Ичимару опустился на колени перед футоном и убрал компресс с её лба. Рангику моргнула. Потом ещё, и ещё, пока не поднялась и не вцепилась мёртвой хваткой в руку с тряпкой. Лихорадочно соображая, женщина нерешительно ущипнула сначала его, а потом и себя. Поняв, что вырывать её отсюда никто не спешит, она порывисто обняла мужчину. По её щекам покатились слёзы, а сама начала смеяться, при это повторяя «Живой! Живой!». Гин улыбался и гладил свою любимую по волосам. Та вдруг отстранилась и стала покрывать его лицо поцелуями, всё ещё смеясь, сквозь слёзы.       — Ты живой, Гин… — прошептала Мацумото, млея в объятиях любимого.       — Живой, — подтвердил сам Гин, ещё крепче прижимая её к своей груди.