МОЙ МУЖЧИНА

— Минако, тебе еще рано заниматься такими вещами, — краснея до безобразия, ворчал Кунсайт. Минако сидела сверху на нем и медленно расстегивала его рубашку. Она чувствовала, как его руки ласкали ее бедра, а значит он не собирался сопротивляться. — Прекрати говорить глупости, Кун! — возмутилась Минако, опустив свою руку под его рубашку и нежно поглаживая его широкую грудь. — Ты одним своим видом меня дразнишь! Я уже устала сдерживаться. На тумбочке, что стояла прямо возле дивана, где уединилась парочка, стояла заранее приготовленная клубника со сливками. Минако аккуратно сняла пальцем немного крема и измазала им его нос. Кунсайт от неожиданности округлил глаза, словно маленький ребенок, у которого украли конфету. Минако нравилось видеть его таким. На людях он всегда такой строгий, требует от нее серьезности, стоит ей начать на него вешаться. А наедине с ней становится младенцем. Многие обвиняют Кунсайта в холодности и бедности чувств. Но для Минако нет никого внимательнее и заботливее ее плюшевого медведя, который всегда доносит ее на своей сильной спине до дома, стоит ей уснуть на очередном свидании. — Мина, я серьезно! — слегка повысил голос Кун, наблюдая за тем, как стремительно направлялась ее рука вниз по его крепкому торсу. — Нам нужно поговорить! Тебя не смущает наша разница в возрасте? — Нисколько, мой милый, — опустившись к его уху, соблазнительно прошептала Минако. — К тому же, я не задумала ничего такого. Так что, расслабься. Я лишь буду целовать тебя всю ночь. И все, что от тебя требуется — получать удовольствие. Знал бы он, как сильно ее раздражали эти разговоры, касавшиеся их возраста. К чему обращать на это внимание, если они итак идеально дополняют друг друга? Своей мудростью и спокойствием он усмиряет ее чрезмерный максимализм. Своим задором и беззаботностью она привносит в его жизнь краски. В то же время Кунсайт отчетливо понимает, что она отнюдь не глупа: с ней можно не только посмеяться, когда весело, но и пофилософствовать, когда грустно; она часто выкидывает остроумные идеи и мысли. А Минако знает наверняка, что он не такой уж сухарь, как все говорят, и сам часто проявляет напористую инициативу в их ночных шалостях. Это видно по его глазам, которые так и бегают, рассматривая изгибы ее тела. Поэтому ей оставалось только ждать… Да, необходимо было предпринимать серьезные меры, потому что на их уютном мягком кресле не было места для скованности. Минако прикрыла своим пальцем губы Кунсайта, чтобы тот не смог сказать ни слова. Знала бы она, как сильно он желал овладеть ее ласками. Хотя, нет, она подозревала, так как он не мог это скрыть. Тогда Кунсайт решил немного поддасться, видя, как напористы были ее действия. Он слегка прикусил ее указательный палец. Кажется, это сработало. Но ненадолго. — Я, между прочим, еще не простила тебя. Эти слова вернули Кунсайта из мира фантазий обратно на землю. Он понимал о чем говорила Минако. Она вспомнила тот случай, когда они вдвоем отправились искать подарок ко дню рождения Усаги. В тот день им на глаза попался чудный маленький магазинчик со всякими забавными тематическими сувенирами. И стоило Минако ненадолго отвлечься на поиск безделушки, как к Кунсайту тут же прилипла какая-то незнакомка. Она спрашивала у него совет по поводу подарка для ее молодого человека. Но Минако тут же раскусила эту уловку, увидев, как эта курица стала тянуть свои ручонки к его плечу. — Руки прочь от моего мужчины! Найди себе своего! — с красным от ярости лицом выпалила Минако. За тот случай Кунсайт успел извиниться чуть ли не тысячу раз. Но Минако все никак не могла смириться с тем, что ее мужчина был слишком идеальным. Настолько идеальным, что мимо него никак не могли пройти разнообразные барышни. Лед хоть и трогался, но крайне медленно. Тогда Минако решила пустить в ход тяжелую артиллерию. На этот раз она взяла из тарелки уже целую ягоду и слегка надкусила ее. Кунсайт лишь успевал нервно сглатывать, любуясь текшими с ее лица каплями мякоти, а затем крайне настороженно принял из ее рук остатки угощения, словно предчувствовал какой-то исход. И он не ошибся: в следующую секунду Минако коснулась нежно его губ, ощущая через поцелуй сладость клубничного сока. — Вкусно? — кокетливо спросила она. Но Кунсайт ничего не ответил. Он застыл, ощутив нараставшую внутри него злобу. Ведь Минако совсем забыла, что ему не нравилась вся эта игра. Он предпочитал другую. Кунсайт больше не мог терпеть и сдерживаться. Он резко схватил Минако и потащил ее на кровать. Бросив ее, он навис над ней, словно хищник, голодным взглядом заметив, как спала с ее плеча лямка тонкого платья. Кунсайт взял наконец в свои руки всю полноту власти. Минако сделала вид, что растерялась, выпучив свои большие глаза. Но она ждала этого, и чувствовала себя теперь самой настоящей победительницей, готовой заполучить свой долгожданный приз. — Знаешь, почему я так обожаю эти моменты? Потому что они убеждают меня в том, что ты именно мой. И я счастлива от мысли, что весь ты и твои жаркие поцелуи будут всегда принадлежать лишь мне, — прикрыв глаза проговорила Минако, расслабив каждую частичку своего тела. — Если хочешь заполучить меня, тебе самой придется стать моей, — вымолвил Кунсайт, а затем слегка встревожился, так как знал, что следующим утром будет залечивать свои раны. Ведь в порыве страсти Минако так сильно любит царапать его спину.