Делов-то!

      Кто-то снова пошёл в бой. Но те, кого не выбрали, сидели и отдыхали после сражения, обсуждая тактику игроков.       Крысавчик чинил «адскую шину» и от души возмущался, как её подрали в этом бою.        – С твоими барьерами никаких запчастей не напасёшься! – быстро выговаривал он Заре, которая флегматично приводила в порядок свою пушку.       – А я что? Мой игрок не дурак, он сразу щит врубил, когда ты своё адское колесо в нашу кучу запустил. И тактически он правильно всё сделал!       – А чинить я её чем буду? Потерпи, родная моя, – Крысавчик сумасшедше погладил и поцеловал шину. – Сейчас будешь как но-овенькая-я!       Турбосвин, сидящий рядом, почесал своё огромное пузо и что-то невнятно пробормотал.        – А и верно, Пятак! Да, один хор-роший рейд по развалинам – и-и я её хоть золотом покрою!       – Доиграешься ты со своими развалинами, – предупредила Крысавчика Сомбра. – Гляди, вторую ногу потеряешь, если не голову. Хотя я иногда искренне сомневаюсь в её наличии.       – Эй, я всё слы-шал! – сильно возмутился мастер-подрывник. – Сама себя не помнишь вчера? А?       – Сравнил! Если игрок нуб, тут любой персонаж днищем будет! – встала на защиту Сомбры D.Va. – А у тебя ума нет по умолчанию! В настройках не прописано!       – За дурака меня держишь? Хах!       – Руки и ноги нет у тебя от большого ума?        Крысавчик с обиженной гордостью задрал голову.        – Я был в поисках себя! И новых видов взрывчатки.       – Ну, допустим, взрывчатку ты нашел. А себя? – ехидно спросила Заря.       – Потерял, скорее, – подключилась Ангел, с хилерским сочувствием глядя на протезы Крысавчика.       – И ты! Туда же! – вспыхнул тот. – Не зря говорят, в тихом омуте...       – Отдыхать пора, – прервал разговоры Ханзо, сидя на коленях в медитативной позе. – Отдохнувший воин – дважды воин!       – Если только какой рак не пойдёт в ночную катку, – лопнув пузырь от жвачки, сказала ему D.Va.       Нескольких персонажей, включая Турбосвина, действительно кто-то потянул в «ночную катку».       – Наутро он будет не воин, – спокойно предсказал ближайшую судьбу «рака» Ханзо.       – Вы тут дальше упражняйтесь в своём «остроумии», – разудало закинув подлатанную шину на спину, Крысавчик высунул язык и показал пальцами «кавычки», – а я пошёл спаатенькии!       Уходя, он нарочно высоко вскидывал ноги, как бы доказывая, что и на протезах жить можно.              Браво прошагивая мимо закутка, где обосновалась Мэй, Крысавчик не сразу понял, что её дверь была приоткрыта. Вернувшись спиной назад на несколько шагов, он с пакостливым прищуром засунул свой острый нос в открытую щель.       Любопытствовал он не зря: Мэй стала какой-то совсем замкнутой в последнее время, прекратила отдыхать со всеми после боев. Обычно закрывалась в своей комнате и даже почти не выходила поесть. Если только её робот Снежок что-то приносил ей из еды.       Особой симпатии к Мэй, как и другие персонажи, Крысавчик не питал. Ему надоело находиться после её атак в состоянии замороженного хека, а потом получать хэдшот в свою горячую голову. Надоела её ледяная стена, которую неопытные игроки всегда чертовски невовремя возводят на поле боя. Надоел её Снежок, который замораживает вьюгой всех и вся. На-до-ело лечить почти хронический насморк после заморозки! Но больше всего Крысавчика бесила в Мэй её заумность. Зачем рассуждать, выстраивать какие-то теории и стратегии, когда дело можно решить парочкой гранат? А если не гранатами, то миной. А если и она не поможет – вперёд, родная ши-ина!       Однако, не будь в Крысавчике любопытства, он не стал бы отменным взрывателем. А открыл возможностей взрывчатки он немало. Без любопытства открытий не бывает, а в поведении Мэй было что-то такое, что попахивало очередным открытием.       Крысавчик осторожно прокрался вглубь комнаты. Снежок был выключен – находился на зарядке. Сама хозяйка, покусывая карандаш, с перекошенными на носу очками полусидела за столом и бормотала про себя какие-то странные вещи.       – Так... Допустим, не будет возможности его отключить. Что тогда? Постепенно понижать его температуру с разницей в три градуса? Хм... должно выйти. Ох... Значит, за эти девять лет я не всё ещё забыла! Но проверить не мешает. Где-то там был мой учебник по ядерной физике...        Крысавчик суетливо забегал глазами по комнате, ища, где бы спрятаться, да так, чтобы и шина поместилась. Мэй пошла в его сторону, и «стервятник», не успев ничего сообразить, вытянулся в струнку и замер. Только Чжоу так погрузилась в свои мысли, что прошла прямо рядом с Крысавчиком, не заметив его вовсе. Мастера-подрывника это ужасно позабавило. Он осмелел, покорчил невнимательной китаянке рожи, а потом вальяжно раскинулся на диванчике рядом с письменным столом, закинув протез на ногу, и уже в открытую наблюдал за Мэй.        Та обшарила свои немногочисленные полки на стенах, и, не найдя нужной книги, залезла под кровать, неловко дрыгая ногами в меховых сапогах. Крысавчик не мог упустить такого случая. Дождавшись нужного момента, он вскочил на диван с ногами, набрал в грудь воздуха и что есть силы заорал: «Пожа-а-ар в коридо-о-оре!!!» Ноги Мэй от испуга вскинулись под кроватью. Послышался глухой удар головой и возмущённая брань на китайском языке. Разумеется, литературная.       Задом вылезая из-под кровати под угарный смех Крысавчика, Мэй поправила съехавшие очки, схватила свой ледяной бластер и приготовилась стрелять в непрошеного гостя. Крысавчику ох как не хотелось снова стать замороженной рыбой, и он не придумал ничего лучше, чем схватить со стола рядом записки и поднести к ним зажигалку.       – Во-первых, твоя фраза переводится как «поберегись» или «ложись», а не «пожар в коридоре»! А во-вторых... Ах, ты же сожжёшь их! Не смей! – сердито сказала она гостю.       – Тю, каки-ие мы нее-рвные!        – Это возмутительно! – разошлась Мэй, поправляя очки, которые никак не хотели садиться на место. – Ты пролезаешь в чужую комнату и угрожаешь спалить вещи хозяина! Положи их на место!        – Заморозишь меня – заморозишь и свои кара-акулии! А чего это они тебе так нужны, дорогуша?       – У тебя нет нужного образования, чтобы понять!        – Нету, да только твои бумаженции воо-от они где! Хэ-ха! И что ты мне сделаешь? – Крысавчик, поддразнивая, потряс записями.       Мэй, вдруг погрустнев, опустила свой бластер и плюхнулась на диван. На глазах появились слёзы. Она сняла очки и потёрла свои раскосые глаза рукавицей.        Чжоу сейчас выглядела так «няшно», по любимому выражению D.Va, что Крысавчику сделалось немного совестно.       – Эй, ты чего! Я ж это... пошутил же.       Мэй всхлипнула и шмыгнула носом. Крысавчик выключил зажигалку и, пытаясь не выдать виноватый вид, отвёл глаза и протянул «каракули» автору.       – На! Больно они мне нужны!       Мэй так резко вырвала бумаги из руки Крысавчика, что он аж отпрянул в сторону, поджав протез к животу, а руки к груди.       – Сначала во время боя игроки пишут всякие гадости в мой адрес, теперь и вне игры началось... Шут гороховый! – пробурчала Мэй, невольно подражая Заре, которая любила это выражение. – Тебе лишь бы всякими глупостями страдать!       – Уж какой есть, такого и ешьте! Ах-ха-ха! – Крысавчик хотел было направиться к двери. Но неожиданно понял, что если сейчас не узнает секрета записей Мэй, то просто не сможет уснуть. Тут он включил свою фирменную улыбочку до ушей, присел рядом с ней и дважды слегка толкнул правым плечом. – Давай, колись, что у тебя там нацарапано! Я ж прям... ух! сгор-раю от любопытства!       Мэй отодвинулась в сторону.        – Нет. Прости, – как можно вежливее ответила она.       Крысавчик мгновенно подскочил с дивана, вытянулся во весь рост, согнул перед собой протез правой руки так, что открытая ладонь стала видна Мэй, и протараторил:       – Торжественно клянусь своей целой ногой, что расскажу об этом только Турбосвину!        – Заря научила меня одной русской поговорке: свинья скажет борову, а боров – всему городу, – вспомнила Мэй.       – Какая ещё свинья? Какому борову? – не понял Крысавчик. Мэй скромно кашлянула, заменив кашлем желание хлопнуть себя ладонью по лбу. Ну и дурень!       И тут она крепко задумалась. Она не знала, захотят ли её с её проблемой хотя бы выслушать остальные персонажи.       – Что ж, – вздохнула Мэй, – боюсь, особого выбора у меня нет. Ну, слушай сюда и постарайся понять.       Крысавчик мигом сел на диван и наклонился ухом ближе к Мэй, да ещё для выразительности подставил за оттопыренное ухо ладонь. Мэй, почуяв запах палёных волос, с интеллигентной брезгливостью поморщилась и чуть отодвинулась в сторону, уперевшись в подлокотник дивана.         – Мои климатические исследования позволили зафиксировать аномальное понижение температуры в районе Детройтской омнии.        –Чё-ё-ё-ё? – ни слова не понял Крысавчик.       Мэй закатила глаза.       – Как бы перевести на твой язык... э... в районе Детройта сейчас непонятно с чего стоит жуткий дубак.        – Так бы и сказала.       – У меня есть мысль, что кто-то подключил реактор... эм... такую здоровую штуку, которая питает завод омников энергией, к прибору, способному управлять климатом... Больше энергии взять неоткуда: когда я налаживала систему климата в Азии, я сама вынуждена была прибегать к мощи реакторов. Действие Детройтского источника энергии может значительно повлиять на климат всей нашей планеты, понимаешь? То, что я старалась изо всех сил наладить, может рухнуть в самый короткий срок.       Крысавчик почесал указательным и большим пальцем протеза подбородок, потом затылок, делая вид, что соображает. Хотя понял он мало.        – В моих записях доказательства изменений климата, как и наброски того, как можно вывести из строя реактор так, чтобы он не взорвался.        Мастеру-подрывнику сладко вообразилось, какой большой бум получится от штуки, о которой говорила китаянка.       – Да ну! Ты только представь, как всё запылааает! – и его глаза сверкнули маниакальным огоньком. Таким, с которым он «угощал» гранатами противников на поле боя.       – Но ведь тогда... будет то же, что и в Австралии!       Крысавчик вспомнил, как взрыв в его родной Австралии изменил всю жизнь континента. Иногда он пытался думать о том, что было бы, если б не диверсия местных, которая привела к этому взрыву. Но надолго на размышления его не хватало. Вот и сейчас вместо того, чтобы думать о жителях окрестностей Детройта и мире в целом, он больше представил себе, какие сокровища можно найти в полузабытой омнии. Детройтской, американской, куда денежки всегда текли рекой. Тут попахивало уже не просто открытием, а славным приключением с богатой добычей! Крысавчика охватила такая жадность, что аж дыхание спёрло.       – А давай махнём туда, в Детройт, а? – предложил он Мэй, в нетерпении заёрзав на диване.        Чжоу серьёзно поправила очки.       – Это моя главная проблема. Я сама рада туда поехать и на месте всё разузнать. Только вдруг за нас захотят играть люди? И всё, никуда не оторвёшься. Я и остальным нашим героям не говорила пока ещё из-за этого. Ну и не только из-за этого...       – Тьфу! Нашла камушек споткнуться! – фыркнул Крысавчик и достал из кармана своих драных штанов двух больших, с ладонь, жуков. – Ха-ха! Оп-паньки!       – Это баги? – с прищуром приглядевшись к жукам, полуудивилась, полувозмутилась Мэй. – Откуда...       – Тссс, – мастер-подрывник зажал ей рот ладонью. – Не так громко. А то все узнают и начнут разводить это своё: «Это не по правилам! Надо сообщить в техподдержку! Ко-ко-ко!» – свои слова Крысавчик сдобрил шикарной передразнивающей мимикой. – Так что, дорогуша, скажи спасибо, что я, такой хороший, заглянул к тебе, так сказать, на огонёк!       Крысавчик закрепил жуков на дверях своей и Мэй комнат.       – Ты их прикарманил до выхода последнего обновления? – поинтересовалась Мэй.       – А ты рубишь фишку! Игрок захочет за меня поиграть – а я тю-тю! Не досту-упеен! Техническая ошиибка! – нараспев протянул Крысавчик.       – Так вот почему иногда вас с Турбосвином не было в доступе! – возмутилась Чжоу, подбоченившись. – А мы за вас, жуликов, отдувались!       – Отдувались, мэ-мэ-мэ-мэ! – передразнил подрывник и добавил заговорщическим голосом. – Зато мы столько добр-ра нашли на развалинах, что тебе и не снилось!       – Ох... И именно такой беззаконный способ, как использование багов, нам поможет отправиться в Детройт, – с досадой признала Мэй и растерянно погладила щеку.       – Скорей-скорей! – Крысавчик нетерпеливо потащил её за руку через чёрный ход здания, в котором отдыхали герои игры.       – Постой! А мой Снежок! А тёплые вещи! – растерялась Мэй. – Там же аном... эх, дубак! А как же мы быстро доберёмся до Детройта?       – Слишком много ду-ма-ешь!       Увидев транспорт, к которому её ведёт коллега по побегу, Мэй стала обеими ногами упираться в асфальт.       – Нееееет! Только не твоя ракета из «Героев Шторма»! Наслышана я о ней!       – Эй, не зря же я её сюда пёр! Как знал, что пригодится! Да не боись, делов-то! – Крысавчик толкнул плечом Мэй. – Одна нога здесь, другая там! Ух-ха-ха-ха! Дамы и господа, заводите моторы!!! Э... а в какую сторону мы летим?              На лету наладив благодаря наручному навигатору курс, Мэй всеми силами старалась держаться за Крысавчика, хотя, учитывая то, что он был только в штанах, это было очень трудно сделать. Чжоу соскальзывала руками с торса спутника и дважды чуть не упала с ракеты. Пытаясь сохранить равновесие, один раз она даже слишком близко наклонилась к турбинам ракеты. Хотя за спиной у Крысавчика была закреплена его любимая адская шина, Мэй опасалась хвататься за неё.       – Ты не пробовал одеваться полностью? – поинтересовалась Мэй, ухватившись наконец за ремень с гранатами и получив хоть какую-то опору.       – А ты не лапай мой прекрасный торс! – возмущался Крысавчик. – И вообще, сиди ровно! Из-за тебя и так зад ракеты проседает!       – На что это ты намекаешь? – с обидой спросила Мэй и, рискуя упасть, приставила к его затылку бластер, от наконечника которого по позвоночнику сразу пробежал холод.       Крысавчик не хотел упасть куском льда с высоты, поэтому вынужден был отступить от своих подколов.       – Э... Бластер, говорю... у тебя тяжёлый. А рубашки мне на что? На мне всё гори-ит!       Тут он, принюхиваясь, поводил ноздрями своего острого носа.        – М! Никак вправду что-то горит!        – Это моё терпение, похоже, – с усталым вздохом ответила Чжоу.       Крысавчик обернулся и увидел, что меховая оторочка на капюшоне куртки Мэй полыхает ярким пламенем. Вид огня привёл лётчика в детский восторг, от которого он даже подрыгал в воздухе ногами.       – Ух, хорошо горит! Капюшон-то!       Мэй осторожно обернулась проверить. Растерялась. Капюшон вспыхнул, когда она случайно наклонилась к турбине. Как быть? Были бы на земле – бластер в помощь, остудила и всё. А на высоте что сделаешь? Чжоу машинально старалась захлопать огонь, думая о том, что надо срочно снижаться: если огонь дойдёт до шины Крысавчика, непременно будет взрыв!       Крысавчик как будто прочитал мысли пассажирки. Обернулся к ней лицом, широченно улыбнулся и заорал:       – Сейчас будет полный улё-ё-ё-т!!!       Мэй не успела округлить глаза, как они понеслись к земле с бешеной скоростью.        – Уах-хэ-ха-ха-ха-ха!!! – вопил лётчик.       Ракета приняла вертикальное положение, и Мэй резко сползла на шину на спине лётчика-лихача и обхватила его шею так, что он чуть на задохнулся.       Грохот. Взрыв. Взрывная волна отбросила Чжоу в сторону. К счастью, в сугроб, что мигом погасило капюшон.       Отплевавшись от снега и отряхнувшись, Мэй огляделась, высматривая, куда упал недоделанный Икар.       – Эй! – закричала Мэй, выдохнув клуб тёплого пара. – М... как же его настоящее имя? А! Джеймисон! Джеймисон! Ты живой?        Ответа не было.       – Эй!       Чжоу заволновалась. Дурак-дурак, а жалко будет, если помрёт. Стала его искать. Осмотрела дымящиеся обломки ракеты. Обошла окрестность по периметру. Нет нигде.       – Эй, Джеймисон! – крикнула Мэй с беспокойством. – Отзовись! Обещаю, что не буду тебя морозить! Ну, конечно, не во время боя: там – что игрок прикажет!       – Джеймисон? – раздался откуда-то сверху озадаченный голос. – А это кто?       Мэй задрала голову и увидела Крысавчика перевешенным через заснеженную ветку дерева.       – Ура, нашёлся! – она запрыгала, захлопав в ладоши. – Джеймисон – это ведь ты! Ты что?       – Я-я?! Ах, ну да! Точно. Эк меня раскор-рячило! – Крысавчик потёр рукой взлохмаченную дымящуюся голову.       – Спускайся!        Крысавчик с трудом соскользнул с ветки и полностью провалился в мягкий сугроб. Чжоу достала его оттуда и отряхнула. Крысавчик посинел, кожа покрылась гусиными мурашками.       – Да мне и морозить тебя не надо – сам справляешься! – поругала его Мэй. – Глупый человек! Почему с собой тёплую вещь не прихватил?        Крысавчик ничего не смог ответить, так как уже зуб на зуб не попадал. Он с ногами запрыгнул на спину Мэй и весь прижался к её тёплой меховой куртке.       – О, х-хорр-рош-шо! Как в детстве! У меня игрушка была – зд-дор-ровый такой белый медвежонок! Такой же мягкий, тёплый и толстячок!       – Ну, погоди! Припомню я тебе «толстячка»! – сказала ему Мэй, стряхнула с себя и стала растирать ему руки и спину. – О, идея!       Она подвела Крысавчика к дымящимся обломкам, от которых ещё шло тепло, а сама спряталась за сугроб. Там сняла с себя одну из своих нескольких кофт, самую тёплую. Надев обратно кофты и застегнув куртку, она вышла из-за сугроба и протянула одежду Крысавчику:       – Держи!       Крысавчик, для согрева прыгающий с протеза на ногу, брезгливо покосился на предложенную тёплую вещь.       – Чево-о? Чтоб я, стервятник-подрывник, да девчачью кофту надел! Да я скорее сожру хот-дог с динамитом!        – Жить хочешь? – просто спросила Мэй.        С гордой досадой поджав губы, Крысавчик быстро взял кофту и натянул на себя. Живительное тепло сразу разогналось по телу.       – Ух, крысота-то какая-я! – блаженно закрыл глаза мастер подрывного дела и погладил кофту на груди. Но тут же злобно сверкнул взглядом на Мэй и погрозил ей указательным пальцем протеза руки прямо перед носом. – Только попробуй кому-нибудь разболтать!        Чжоу встала, как ранее перед ней вставал Крысавчик, поправила очки и, скромно улыбнувшись, протараторила:       – Торжественно клянусь своими целыми ногами, что расскажу об этом только Турбосвину!        – Эй! Не кради мои гениальные реплики!       Пришлось ждать некоторое время, пока ракета не восстановится. Крысавчик развёл костёр, и они с Мэй сидели и грелись рядом. Но от куртки Мэй, когда он её обхватил, было теплее, что ни говори.       – Может, обнимемся? – улыбнувшись до ушей, предложил Крысавчик.       Мэй покраснела, неправильно его поняв, и втянула голову в воротник.       – Эм... нет. Спасибо!       Обиженно вытянув губы, подрывник съёжился и засунул живую руку в край рукава на протезе, как в муфту. В этот момент он несколько раз промерцал.       – Гы-гы, кто-то за меня хотел игр-рать!       – И сработали баги?       – Они, ух-ха-ха! Родненькиее! – проказливо протянул Крысавчик.       – Ну ты и жулик!        – Ещё какооой!       Ракета возникла через несколько минут целой на том самом месте, где развалилась. Мэй в удивлении подняла брови так, что очки сползли на нос.       – Это как?       – Понятия не имею. Но в «Героях Шторма» она восстанавливается гораздо быстрее, – последнее слово Крысавчик провопил с явным негодованием. – Ну, прыгай!       Сам уже сидел верхом на ракете, забыв про холод.       – Постой! Надо хоть проверить, где мы, – притормозила его Мэй и, сняв зубами рукавицу, включила сенсорный наручный навигатор. – Ого! Мы всего в пятидесяти милях от Детройтской омнии. И курс держать нам надо... – она потопталась на месте, ориентируясь в сторонах света. – Вот туда! – и вытянула вперёд руку без рукавицы. – На север.       – Чу-удненько!       В этот раз Чжоу держалась уже за адскую шину. Лучше так, чем болтаться до турбин ракеты и поджигать себя.       Когда вдалеке завиднелась омния, Мэй уговорила Крысавчика спуститься не так резко и подальше, чтобы омники не засекли их раньше времени. Пришлось некоторое время, проваливаясь без лыж в сугробы, идти пешком. Хорошо хоть Крысавчику было уже не так зябко. И кофта, перехваченная ремнями с бомбами, даже не смотрелась на нём инородно.       Подойдя к забору, огораживающему территорию завода, Мэй легла на снег за сугробом и осторожно выглянула из-за него, всматриваясь вдаль.       – Около главного входа стоят пять омников-охранников, – тихо сказала она Крысавчику, который тоже растянулся на снегу и комично изображал шпиона в засаде. – А по моим расчётам, прибор, влияющий на изменение температуры, находится глубоко внутри завода. Примерно там, – она указала рукавицей на верхушку капсулы, прикрывающей реактор. – Ох, как бы нам пробраться внутрь незамеченными?       Мэй замолчала на некоторое время, продумывая план. Крысавчик показал завидное терпение, продержавшись целых пять минут.       – Ух! Ненавижу ждать! – он подскочил и приготовил мину. – Сейчас мы их отсюда выкуриим! – и поковылял в сторону охранников.       – Постой, не надо! Ты всех вспугнёшь! – закричала вслед Мэй и побежала его догонять, включив в боевой режим бластер.       Крысавчик, хоть и на протезе, но подогретый предвкушением взрыва, быстро приковылял к сугробу у главного входа. Бросив из-за сугроба в центр между омниками мину, он, с удовольствием высунув язык на бок, нажал детонатор, и охранники разлетелись в разные стороны, как и дверь, закрывавшая вход.       – Ух-ху-ху!!! Лети, птиичка! – крикнул он и помахал рукой вслед улетающему омнику.       Запыхавшись, к Крысавчику подбежала Мэй.       – Прошу! – по-лакейски поклонился и протянул руки в сторону входа «стервятник», сияющий от результата своего взрыва.       Отовсюду завыла сигнализация. Застыв в своей позе, Крысавчик неловко улыбнулся и процедил сквозь зубы: «Упс!»       На вершинах забора мгновенно появились орудия-автоматы, щедро осыпавшие пулями и прочими снарядами непрошеных гостей. Заморозив несколько из них, Мэй затащила внутрь завода своего горе-напарника и увидела, как отовсюду сбегаются омники с оружием наготове.       Крысавчик выпустил гранатомётную очередь, уложив сразу нескольких противников. Он стал входить во вкус.       – Взрыв-вашки! Всегда праздник! – экзальтированно визжал он, раскидывая гранаты во все стороны.       – Джеймисон! Целься в ядра омников! – кричала ему напарница. – Это их уязвимое место!       – Целиться – для слабаков!!! – слышался знакомый ответ, перемежающийся с сумасшедшим смехом.       Мэй еле поспевала то прикрывать Крысавчика от омников, то уворачиваться самой от вражеской атаки. Всеми силами она старалась пробиваться к двери около реактора. А один раз случайно попала в капкан напарника и вынуждена была вырастить под собой ледяную стену, чтобы успеть из него выбраться: её как раз начал атаковать робот.       Омников выбегало всё больше. Целая куча роботов направлялась в сторону Крысавчика и Чжоу, и подрывник понял, что настало время устроить кавар-рдак. Сняв со спины шину, он завёл её, и та, издавая упоительный для хозяина рёв, устремилась в гущу противников.       Мэй знала, что напарник не пострадает от урона своей шины. Но вот разлетающиеся на большой скорости части омников могли здорово их задеть. Поэтому, как только Крысавчик подорвал шину, она прижала напарника к себе и использовала криокамеру. Мимо глыбы и врезаясь в неё пролетали запчасти омников и осколки шины, не причиняя вреда ледяным пленникам.       Когда время действия криокамеры вышло, Крысавчик прыгнул в сторону и возмущённо заругался на Мэй:       – Эй! Ты же обещала меня не морозить!       – Но я же закрыла нас от частей роботов, – оправдывалась та.       Гнев Крысавчика мгновенно пропал, когда он увидел зону поражения от своей адской шины. Восторженно взвизгнув и отплясав «водевиль», он подпрыгнул с криком:       – Эк и жахнуло! Жаль, что Пятака здесь нет! Один из лучших взрывов в моей жизни! Ух, аж слеза навернулась!       Сделав вид, что смахивает слезу, он провёл указательным пальцем протеза под нижним веком.       – Нам надо внутрь, – остудила его Мэй, указывая рукой на дверь в капсулу реактора.       За дверью было ещё несколько секторов с дверями. Как ни странно, омников по дороге не встретилось.       – Как-то подозрительно... Не может быть, чтобы капсулу с реактором никто не охранял, – рассуждала тихо вслух Мэй. – Будь, готов, Джеймисон.       – Да я всегда готов!       Открыв очередную дверь, напарники вошли в самое тёмное помещение. Свет излучали разве только датчики, расположенные на реакторе.       Крысавчик зажёг спичку, и пламя озарило один из многих рядов вооружённых омников. Застыв на месте, «стервятник» одним коротким движением губ погасил спичку.       Из темноты прилетела куча выстрелов.        – Убить их! – раздался властный металлический голос.        Омники специально погасили свет. Чтобы заработать преимущество: что для роботов темнота?       Крысавчик запустил в первую партию выбежавших омников гранатную очередь.       – Их слишком много... Может, стоит отступить? – испугалась Мэй и дёрнула Крысавчика за руку.        Подрывнику жутко не хотелось терять такую возможность снять кучу ценных деталей с омников.        – Ты серьёёзно?! Просто нужно... – он маниакально улыбнулся, – устроить взрыв побольше!        Из двери вылезли ещё роботы. Отбившись от них, Мэй прокричала напарнику:       – Нет! Нельзя большой взрыв! Иначе реактор взлетит на воздух! Его надо только выключить или вывести из строя охлаждением.       Мэй собралась с духом и согласилась с напарником. Отступать нельзя. Нужно прорываться к реактору и отыскать климатическую установку. Другого шанса у них не будет. К тому же неплохо было бы узнать, кому понадобилось создавать такое устройство.       – План такой: ты взрываешь омников, а я защищаю реактор! – крикнула она Крысавчику.       – Годитса-а-а!!!       И они стали продвигаться в темноту.        Взрывы «стервятника» освещали помещение и помогали ориентироваться. Войдя в кураж и напевая своё вечное «Пу-пу-ру-пу-ру-прум-пум-пум!», Крысавчик сеял минами хаос среди роботов, но его гранаты, отскакивая от стен, всё время норовили попасть в реактор. Мэй выстраивала ледяные стены, и гранаты послушно рикошетили от них.        В темноте блеснули глаза одного омника, который выделялся среди других ростом и строением. Он наседал на напарников особенно сильно и, наконец, вместе с другими роботами прижал их к реактору так близко, что Мэй спиной ощутила жар.        Крысавчику ничего не оставалось, как использовать адскую шину. Иначе здорового омника было не одолеть. Мэй тоже осознавала, что использовать шину придётся. Но тогда взрывная волна может задеть реактор. Как и обломки омников, которые представляли опасность и для них тоже.       Тут Чжоу озарила мысль.        – Давай, Джеймисон! – сказала она напарнику и крепче сжала рукоять бластера.        – Помирать – так с музыкой, йех-ха-ха-ха! – крикнул Крысавчик и завёл шину, закрыв уши. Он подловил момент, когда шина достигла крупного омника, и нажал на детонатор. Раздался треск взрывающейся шины, и Крысавчик ощутил, как Мэй схватила его за воротник кофты и какая-то сила резко потянула его вверх.       Направив бластер в пол, Мэй вызвала ледяную стену, которая подняла их на безопасное расстояние и загородила реактор от взрыва.        Когда грохот от летящих частей омников стих, Крысавчик открыл зажмуренные глаза и воскликнул:       – Йэ-хэ-ху!!! Чёрт побери, это было бомбически крууто!!!       От радости он взмахнул руками так, что Чжоу его не удержала, и полетел вниз. Отбив зад о железяки, Крысавчик взвыл, но быстро вскочил и приготовил гранатомет. Из темноты никто не стрелял. Похоже, больше функционирующих омников здесь не осталось.       Ледяная стена Мэй исчезла, и китаянка спустилась к Крысавчику.        – Да, Джеймисон, это было круто!        По привычке, как она делала с Снежком, она протянула руку для «дай пять». Крысавчик сначала удивился, а потом с удовольствием «дал пять» протезом правой руки, из-за чего удар получился слишком сильным, и Мэй затрясла отбитой рукой, поджав нижнюю губу.        Перетерпев боль, она продолжила думать о деле:       – Надо найти выключатель и осмотреться. Климатическая установка должна быть где-то здесь.        Крысавчик чиркнул зажигалкой, и при её свете они быстро нашли выключатель.       Привыкнув к свету потолочных ламп, напарники наконец рассмотрели помещение. Пол был усеян поверженными роботами, и среди них выделялся один. Мэй, приготовив бластер, осторожно приблизилась к нему. Омник повернул к ней голову, и его глаза, в которых Чжоу померещилась ненависть, потухли.       – Готовенький! – присвистнув, констатировал Крысавчик. – У, что это тут у нас? – он повертелся кругом, осматриваясь, и схватился руками за голову. – Ха-ха! Да это же целый Клондайк!        И начал жадно обирать с роботов особо ценные детали.        Мэй в это время обошла помещение и нашла установку, о существовании которой она догадалась совершенно правильно. Задав на ней импульс возврата к прежнему климату, Мэй не без удовольствия выключила её. Осмотрела также рабочий стол рядом с установкой. Залезла в компьютер и обнаружила целую программу, созданную омниками для прогностики климатических изменений. Программа показывала аномальное похолодание по всему земному шару, только было что-то странное в заданной температуре. Мэй поняла: это была температура, при которой не смогли бы существовать живые создания. Но не омники.        Мэй обшарила стол на предмет исследовательских записей омников, а потом хлопнула себя по лбу. Какой робот станет писать что-то на бумаге, когда ему проще внести всё во внутреннюю память?       Крысавчик хотел снять какую-то деталь с крупного омника, но вручную не смог этого сделать. Он, зубами вырвав чеку из небольшой гранаты, хотел засунуть её внутрь робота (конечно, так, чтобы нужная деталь не совсем пострадала), но Мэй, заметив его намерения, кинулась к нему.        – Нет, только не этого! Мне нужна его память!        – Эй, эти запчасти мои! – вцепившись в омника, как жадная собака в кость, заявил гений подрывного дела. – Должен же я что-то иметь за свой риск?!        – Не претендую я на твои запчасти! – помахав вытянутыми вперёд ладонями, заверила его напарница. – Только на память этого омника! Остальное забирай себе!        Крысавчик с раздражённым смирением скривил рот и бросил гранату в коридор.        Мэй осторожно отделила голову робота от туловища и унесла к компьютеру. Подключив нужные провода и устройства, Чжоу погрузилась в просмотр памяти омника. Из неё она узнала, что роботы построили в этой омнии ещё один реактор, чтобы усилить климатическую установку для ускорения смены климата. Запуск второго реактора планировался как раз на вечер наступающего дня.       Мэй сняла очки и потёрла лоб. Если бы Крысавчик с его нетерпением не потянул её сюда, похолодание началось бы по всей планете. В Детройте обосновались на редкость радикальные роботы, не хотевшие делить цивилизацию с людьми... А владелец памяти был создателем климатической установки: это стало ясно по сохранённым чертежам.       Чжоу предварительно сохранила данные омника на найденную на столе флешку и отформатировала его память. Спрятав флешку во внутренний карман меховой куртки, она с облегчением выдохнула и поглядела на напарника. Хаотично носившийся в сборе добычи с мешком (невесть откуда взявшимся), он напоминал ребёнка, которого запустили в кондитерскую и разрешили набрать что угодно и сколько угодно. Мэй улыбнулась.       – Джеймисон! Ты даже не представляешь, как хорошо, что ты такой... Какой ты есть! Взрывной, нетерпеливый и жадный!        – Издеваешься, да? – с подозрением посмотрел на неё Крысавчик. Но надолго отвлекаться он на неё не стал: было ещё столько всего не собранного!        Когда его мешок стал похож на резиновую свинью-копилку, в которую перепихали монет настолько, что она вздулась и угрожала разорваться, Крысавчик, сияя от удовольствия, затараторил:       – Домой! Скор-рее домой! Пятак обзавидуется!       – Несомненно, – улыбнулась Мэй, поразившись размеру мешка. – Но прежде стоит выключить этот реактор, найти второй и выключить его тоже. А ещё, – она сделала заговорщический вид, – взорви вот эту климатическую штуку!        – О, да ты вошла во вкус! – захохотал Крысавчик.        – Да, ты чертовски круто взрываешь! Так, что вообще потом ничего не остаётся. Что нам и надо, – Чжоу опасалась, что другие омники смогут починить установку.       – Дорогуша, специально для тебя! – Крысавчик запихнул в климатический аппарат мину и, схватив Мэй за руку, потащил её подальше от места взрыва. Он в предвкушении поставил большой палец на кнопку детонации, но в последний миг почему-то передумал.       – Не хочешь нажать? – с видом искусителя протянув детонатор напарнице, предложил Крысавчик. – Тебе понра-авится!       Мэй поражённо поправила очки. Неслыханная щедрость! Неслыханное доверие, от которого просто невоспитанно отказываться!       – Что ж, если можно, – сказала она, аккуратно положив палец на кнопку и зажмурив один глаз. – БУМ!        Установка разлетелась на мелкие кусочки, вызвав бурю восторга у «стервятника».       – Ш-ш-шикар-рно!       Мэй тоже попрыгала от радости.       – Теперь пошли отключать реакторы!       Второй реактор они нашли и отключили быстро. Правда, пришлось поотбиваться от омников, его охраняющих, но для двух спевшихся напарников, которые пребывали в ш-ш-шикар-рном настроении, они уже не представляли трудности.        Обратный полёт на ракете показался куда более коротким.       Когда они вернулись, игровые персонажи всё ещё отдыхали, высыпаясь в своих комнатах.       – Я ж говорил! –радовался Крысавчик. – Одна нога здесь, другая там!        – Да. Только я тебе скажу, что сегодня мы благодаря твоей активности спасли всю планету. Здорово, правда?        – Чё-ё-ё?       Мэй вкратце рассказала ему о задумках омников.       – Да ладно, – с ложной скромностью сказал Крысавчик. – Делов-то!       – Ты вовремя потащил нас туда на своей ракете. Если бы мы промедлили хоть день, было бы поздно. Я не смогла бы сбежать отсюда и уж тем более я не справилась бы с таким числом омников. Спасибо тебе, Джеймисон! Ты повёл себя не как преступник, а как настоящий герой! И из нас получилась неплохая команда! Вот что значит грамотное использование особенностей напарников и...       – Взрывчаточка!!! – восторженно вставил Крысавчик.       Мэй хотела сказать что-то другое, но тут улыбнулась.       – Да, и взрывчаточка!       – Ты тоже ничего такая оказалась! Не только морозить умеешь! – Крысавчик погладил тёплую кофту и тут его осенило. – Точняяк! – он мигом стащил с себя кофту и протянул её Мэй.– Держи, гы-гы!       Чжоу взяла у него кофту и стеснительно замолчала. Она хотела чем-нибудь поблагодарить напарника. Хотя бы поцелуем в щёку. Но всё не решалась.       Крысавчик, приподняв одну бровь, пытался понять, чего это она так на него смотрит и чего это на её щеках появился румянец. А когда понял, улыбнулся, как дурак, с прищуром приблизил лицо к Мэй и сказал:       – У-у, а фитилёчек-то у тебя горит! Пора взрывать!       И быстро поцеловал. Сам оказался в шоке. Поэтому резко побежал к себе, чтобы никто его не спалил.       Мэй, положив ладошку на поцелованное место, в приятной растерянности провожала его взглядом. Периодически подпрыгивая, согнув руки в локтях и размахивая ими, как курица, Крысавчик во всё горло пел: «А вместо сеердца плааменный мотооор!!!»              Гения взрывного дела всё-таки спалили. Турбосвин, вернувшись из боя и обнаружив на двери жука, не спал в ожидании объяснений.       «Стервятник» застыл на пороге комнаты с поднятой ногой, когда увидел молчащего приятеля.       – Друж-жище! Как же я р-рад тебя снова видеть! – он отпустил мешок, раскинув руки в приветствии, и тот с зычным звяком упал на пол.       Турбосвин молча показал головой в сторону жука на двери.       – А, эт-то, – Крысавчик погладил на затылке волосы. – Ну так, пришлось срочно спасать мир!       Трубосвин, всё так же беззвучно, смотрел в упор на товарища.       – Чего? Я правду говорю!       Тут Пятак, весь сотрясаясь, залился басовым хохотом, приглушённым из-за маски.       Крысавчик раздражённо выпятил губы.       В этот момент сзади раздался привлекающий к себе внимание кашель. Мастер-подрывник и Турбосвин уставились в сторону открытой двери. Там стояла Мэй.       – Простите, что помешала, – стесняясь, сказала она. – Я просто кое-что верну, и всё.       Она протянула Крысавчику второго жука, и, ещё раз извинившись и покраснев, ушла к себе. Увидев, какой идиотский вид принял товарищ, Турбосвин опять захохотал.       – Эй, ты чего? – возмутился Крысавчик.       Пятак что-то неразборчиво пробормотал.       – Э, ты всё неправильно понял! Мы просто взрывали вместе!       Турбосвин от смеха сполз со стула и застучал кулаком по полу.       – Да ну тебя! А я ещё старался, запчастей на двоих пёр на своём натруженном горбу! Ну тебя! – обидевшись, Крысавчик ссутулился, скрестил руки на груди и в такой позе плюхнулся на свою кровать. Лицом к стене.       Турбосвин полез в мешок изучать добычу. Случайно достал деталь, искорёженную взрывом так, что она стала похожей на изгиб арфы. Свистнул приятелю, и когда тот обернулся, встал, как мог при своём весе, на носочки и начал изображать купидонскую игру на арфе. Тут же ему в маску прилетел сапог товарища, что вызвало у Пятака новый приступ смеха.              Игроки потом заметили у Крысавчика и Мэй новые реплики в бою. Одни они выдавали в начале сражения, если находились в одной команде:       – Готова, белый медвеж-жонок? – подзуживающе спрашивал Чжоу Крысавчик.       – Готова, Джеймисон! – отвечала ему Мэй.       Другую реплику мастер-подрывник произносил при долгой серии убийств, опять же, если находился в команде с ней:       – Хочешь, я взорр-ву все звёзды, что мешают спать?       Ничего лишнего под этими словами не подразумевалось. Просто Крысавчику уж очень понравилась песня, которую он случайно услышал у одного русскоязычного игрока на фоне. Разумеется, потому что она содержала его любимое слово «взорву». Ну и потому, что очень приятно было под неё выводить из строя игроков, слишком мешающих Мэй.       Разработчики хотели сначала убрать эти реплики из игры, посчитав их за весьма оригинальный баг или даже попытку взлома, но всколыхнули бурю негодования со стороны игроков. Пришлось оставить. И никто – ни разработчики, ни фанаты игры – не догадывался об истинной причине их появления.