Дилер и Хлоя

Дилер: Я сегодня решил Спрыгнуть с моста. Я стоял у перил, Считая до ста, Пытаясь отсрочить тот миг, Что оставит всю жизнь позади. …я не мог досчитать даже до тридцати. Сбивался и трясся, как будто, цепями был скован Чёрная гладь безмятежной реки Мне казалась чудовищем сонным. Ветер так выл, Я думал, не струшу. Ветер пронзал Стрелами льда Сердце и душу. Вцепившись в перила, И так ничего не решив, Я ненавидел себя За то, что по-прежнему жив. Но я испугался: что скажет она, Когда, вдруг, поймет, что осталась одна? Что она скажет, какие слова? …но больше всего Я боялся того, Что, когда моё тело река упокоит, Не скажет она вообще ничего Или даже не вспомнит. Нет, вряд ли она хоть слезинку прольет, Вряд ли она меня будет жалеть. Она презирает людей тех, что сами Выбрали в спутницы смерть. Хлоя: Нет, птицы вниз не слетят, Не разобьются о твердь, Птицы всегда найдут силы Снова ввысь к солнцу взлететь. Мы, отрекаясь от крыльев, Прикрывшись чужими лицами, Право теряем на то, Чтоб называться птицами. Нет, люди ввысь не взлетят, Под потолочную балку, В последний момент захотят Слезть с табурета обратно. На шее кольцо обручальное, Но смерть – плохая невеста. Раз ты проиграл отчаянию, Ты просто пустое место. Так что можешь топиться и вешаться, Ядом себя травить. Я скорблю лишь о тех мертвых, Что продолжают жить. Дилер: Может быть, просто она посмеется, Как всякий раз, когда я говорю, Хотя и в последнее время всё реже Что всем своим сердцем её я люблю. Но она никогда не ответит мне тем же. Ей не подвластны простейшие чувства И только своим я преступным искусством, В ней разжигаю и страсть, и почти что любовь. И может она лишь в такие моменты казаться живой. …я до сих пор на мосту, как дурак, Стою неподвижно, подобно мишени. Что же, пора возвращаться домой, Признав, что опять потерпел пораженье. Я стану сильнее и ей докажу, Что быть могу большим, чем просто псом верным. Она человека заметит во мне, Того, что давно привык быть незаметным. Хотя я ведь знаю, что ей дела нет, И каждый порыв будет мой мимолётен, Я для неё только тень на стене, Только рука, что готовит наркотик, И рот, что бормочет про страсть и про верность. И в душу по капле тихонько вползает, Всё заполняя, серая мерзость, Всё убивая. Я умираю Пока я гляжу на мерзкую серость, Этого жалкого, жалкого мира, Что в шею вцепился мне жадным вампиром И высосал крохи оставшихся сил. Я понимаю, что снова стою у перил. Гляжу, как беснуется черная речки вода. Медленно я начинаю вести счет до ста. И снова срываюсь на мерзкий мне ноль. Как же я жалок, пора возвращаться домой, Обычный и серый, на вид совершенно живой. Я дома. Она за работой. Пишет что-то опять. Дверь громко скрипит, Она не спешит встречать. Как и всегда, Ей на меня наплевать.