This is the end

      Блэк знал, что этот день настанет. И всегда боялся его. Но как бы часто он не думал об этом дне, Сириус не знал, что будет так больно… Он не знал, что это будет рвать его на куски, не оставляя ничего живого, ни внутри, ни снаружи. Что ж, сам виноват. Блэк прекрасно понимал, что Лунатик вечно терпеть не будет. Но осознание не избавило от боли. К сожалению…       Джеймс подходит к Сириусу, сидящему на каменном бордюре, неся какую-то склянку в руке. Блэк как всегда вертит тлеющую сигарету, а пустой взгляд устремлён в пустоту. В последнее время (последние три недели) это его обычное состояние и Джеймс уже серьёзно переживает за друга. Бродяга толком не спит и не ест, только курит и избегает всех подряд, в том числе и его с Лили. Поттер пытается поддержать обоих, но метаться между двух огней не так-то просто. И именно поэтому он задаёт избитый за последние три недели, идиотский вопрос, на который уже знает ответ: -Как ты, старик?       Блэк молчит какое-то время, сверля взглядом свинцовое небо, и только потом поворачивает голову к Джеймсу, как будто только что заметил его. — Нормально. — И как долго это «нормально ” будет продолжаться? — А что нормально тебя уже не устраивает? — в голосе Сириуса холодная сталь, а в глазах боль, как от агонии. —Нет, не устраивает. Может уже хватит врать?! Ты заливаешь это своё нормально Лили, Питеру, даже Макгонагалл. Если тебе так проще жить то, пожалуйста, но мне-то хоть не ври! Я же вижу, что с тобой происходит. Ты стал похож на свою собственную тень, когда у людей «нормально» они так не выглядят. — Поттер начинает заводиться, потому что уже не знает, что делать с этим идиотом. — Ну хорошо, раз ты так настаиваешь, то получай свою правду. Мне х-р-е-н-о-в-о! Просто невъебически хреново и ты прекрасно сам это знаешь! Так зачем задавать очевидные вопросы, на которые ты сам знаешь ответы?! Не лезь в это Джеймс и не пытайся играть в семейного психолога. Я выть хочу, а не разговаривать. Ясно?! — после этой тирады Блэк одной затяжкой выкуривает почти всю сигарету. — Ну слава, Мэрлину! Истерить начал. — Поттер плюхается рядом с Бродягой и тянет руку за сигаретой. Тот нехотя протягивает пачку, злобно сверкая глазами.       Так они молча сидят минут десять, Сохатый пытается придумать как помягче рассказать ему о новой «сенсационной» новости, а Блэк докуривает пачку и смотрит на небо так, словно потерял в нём смысл жизни и снова пытается найти. Вдруг Сириус задаёт неожиданный вопрос: — Что в склянке? — Что? — в вихре своих мыслей Джеймс не сразу понимает, о чем он. — Спрашиваю, что за жижу ты притащил? Опять стянул что-нибудь у Слизнорта. Предупреждаю сразу, после того случая с бодроперцовым зельем, я из его коморки ничего пить не буду. — Тебя никто и не заставляет. Я уже года два как туда не залазил. А всё равно весело было, как вы с Питером носились по комнате, а из ушей у вас валил дым. Я думал тогда, что умру от смеха.- губы Джеймса расплываются в улыбке. Сириус картинно закатывает глаза. — Тогда, что же это? — Фиалковая вода от бессонницы. Для тебя. Сегодня заходил в больничное крыло и мадам Помфри дала. Сказала, должно помочь.— Поттер протянул небольшую склянку Блэку. — Спасибо, но Black Jack был бы лучше. — он чуть улыбнулся. — Прости, не хотел истерить, просто уже сам не могу от всего этого. — Всё нормально. Я понимаю. Да и куда же без наших истерик, верно? — Это точно. Ты его сегодня видел? — от мимолётной радости не осталось и следа. — Да, не так уж и много. Он теперь как и ты всех избегает. — Вот дерьмо. — Ага. Вы так больше и не разговаривали? — осторожный вопрос, чтобы понять, сколько он знает. — Нет. Я просто не могу найти силы на это. Как вижу его, всего трясти начинает, и так много сказать нужно, но как только собираюсь это сделать, не одной связной мысли в голове. Только одна крутиться: «Прости, я хуйло. Давай забудем все это дерьмо, пожалуйста?!”- в голосе Блэка столько горечи, что на всю Англию хватит. — Ну вам все равно придётся это сделать. Дальше так продолжаться не может, ты же прекрасно и сам всё понимаешь. — Да, придется. — взгляд как у побитого щенка и Джеймсу от этого не по себе.- Ты, кстати был на вечеринке вчера?- вот он, контрольный в голову. Вопрос, который Поттер так боялся услышать от него. — Да, Бродяга. Мы все были. И там произошло кое-то. — Правда? Всё веселье пропустил. И что же? — Бродяга как-то интуитивно напрягается. — Вообщем, Люпин пришел…не один. Он пришел с Феликс.       Минутная пауза показалась Поттеру вечностью, прежде чем Сириус ответил: — Какое мне дело, с кем он решил поразвлечься ночью? — Нет, старик, ты не понял… Они объявили себя парой.       В следующую секунду послышался судорожный вздох, хруст стекла, и на землю к ногам Сириуса заструилась бурая жидкость — смесь фиалковой воды и грёбаной аристократской крови. //       Всё начало катиться в Тартар пару месяцев назад, когда у Блэка окончательно выбили землю из-под ног. Когда забрали единственного человека, из-за которого эту психушку можно было назвать домом. Когда забрали Регулуса. Это произошло как раз, когда Сириус вернулся забрать вещи для школы. Он почти месяц жил у Ремуса и не хотел возвращаться в «отчий дом», но пришлось. А зря. В последующем Блэк проклял этот ненавистный день.       Когда он зашел в гостиную, то услышал шумные разговоры и веселый смех. Уже тогда надо было развернуться и бежать со всех ног подальше от этого дурдома, но он этого не сделал. Он соскучился по брату, единственному кто понимал его в этой дурной семейке и принимал таким, какой он есть. Пройдя в столовую, он увидел все отделение психиатрии, именуемое «его» большой семьёй, в полном составе возле шикарного стола, во главе которого сидел Регулус. На его лице сияла радостная улыбка, а рукав на левой руке был закатан, оголяя предплечье, на котором красовалась новоиспечённая метка. Это был удар под дых, хотя Сириус знал, что этим все рано или поздно закончится. Ведь Рег примерный сын, ловец в команде по квиддичу, лучший ученик на курсе и гордость Блэков. Он всегда бредил чистотой крови, которую вдалбливала в его не окрепший мальчишеский разум, женщина, названная его матерью по ошибке природы. Регулус не виноват в том, что был любящим сыном, свято верящим словам матери. Он любил их, всегда делал то, что просили, а они предали его. Сделали из него мальчика на побегушках, для потехи этому больному ублюдку, который именует себя Лордом. И отчасти Бродяга винил себя в том, что случилось, ведь он не смог уберечь брата.       Именно это событие стало роковым и послужило началом. Началом конца… //       После потери брата (именно потери, по-другому он это не называл) Блэк, как с цепи сорвался. Первую неделю пытался держаться, но хватило ненадолго. Ремус как мог, утешал его, но этого было не достаточно. Сириус пропадал из дома на несколько часов, а когда возвращался, от него разило алкоголем. Квартира, в которой они ютились, насквозь пропиталась табачным дымом, ведь Блэк теперь совсем не выпускал из рук сигарету. Люпин уже было отчаялся, но на носу был новый учебный год, и он надеялся, что в школе Сириус оклемается, что ему станет лучше. Что Джеймс, Питер и Лили помогут ему справиться с этим. Лунатик надеялся, ведь это его Бродяга. Да, он мог уходить в загул на несколько недель, но всегда возвращался к нему. Но не в этот раз…       В Хогвртсе лучше не стало. Блэк спутался с какой-то компанией ребят. Поздно возвращался в их общую спальню, несмотря на комендантский час. На все разговоры отшучивался и язвил. После извинялся, конечно, но осадок оставался. Люпин пытался его образумить, но толку-то? От того, что происходило с его парнем, Люпину было больно, ведь Сириус такого не заслужил. Но то, что он вытворял последний месяц, напрягало и сильно задевало. Ведь у Лунатика тоже были чувства, и он не мог окончательно предать себя в жертву, ради него.       Последней каплей стало утро, после первой вечеринки для выпускников. Блэк как всегда вернулся очень поздно и Люпин решил поговорить с ним утром, когда тот проспится и окончательно протрезвеет. Но все пошло совсем не так, как он ожидал… — Вставай Блэк! Мы опаздываем на трансфигурацию! Макгонагалл нас сожрет! — Я не пойду, скажи, что заболел. — Ах ты заболел?! Вставай, зараза! Я больше не буду подставлять свою задницу ради твоей. — Ну Луууни, ну пожааалуйста? — Нет. — Ладно, хрен с тобой. — Сириус скатился с кровати и подошел сзади к Люпину, пытаясь обнять. — Убери свои руки от меня. — в голосе Ремуса сквозит безразличие, а голубые глаза блестят острым льдом. — Да что с тобой сегодня такое? — Бродяга хмурится и выпивает всю бутылку воды, которую ему оставил Рем. Как всегда. — Ты, правда, не понимаешь, Блэк?! Серьёзно?! — Люпин усмехается и презрительно смотрит на того, кто был для него всем. Был… — Да я знаю, опять перебрал. Просто так получилось. Я понимаю, что последнее время не подарок, но я честно исправлюсь. Прости? — Блэк пытается выжать из себя все своё обояние, которое может с бодуна. — Опять перебрал? Сколько можно, Сириус?! Ты последние три месяца только и делаешь, что перебираешь. А еще ты плевать на меня хотел! — Люпин теряет самообладание и срывается на крик. — Нет, Луни, не говори так. — Бродяга теряется, потому что видит его таким первый раз. Люпин часто его чехвостил, но никогда не кричал на него, не смотрел таким безумным взглядом. — Нет, Блэк, это так. Теперь ты просто вытираешь об меня ноги. — после этой фразы Лунатик сдувается и смотрит каким-то обреченным взглядом. — Да с чего ты это взял вообще?! Я бы никогда так не поступил с тобой! — Блэк тоже срывается на крик. — Да что ты? Правда? Тогда что у тебя на шее?       Сириуса пробирает дрожь и охватывает паника. Что еще он вытрворил по пьяни? Бродяга подбегает к зеркалу и смотрит на свое отражение. И твою ж мать! Лучше бы он этого никогда не видел. Вся шея обсыпана бордовыми засосами и парой синяков от чьих-то укусов. Еще один красуется на нижней челюсти и лопнута губа, вероятно от того, что поцелуев было много. Чьих-то, но не Лунатика. Он пялится на свое отражение и не может вспомнить н и ч е г о. Абсолютно. Последнее смутное воспоминание о том, как уходит Люпин и просит его не нажираться в хлам. Он просит его уйти с ним, но только Блэк отмахивается от него, как от назойливой мухи. Как он это делал последние три месяца. А дальше пустота. Он не знает с кем ушел вчера, с кем провел ночь, и кто оставил все это на нем? Голова раскалывается, от попыток вспомнить и похмелья. И вдруг до него доходит, что все это время Люпин стоит за его спиной и молчит. Бродяга медленно разворачивается к нему лицом, но не смотрит в глаза. Просто не может. — Я…я не знаю… не помню. Луни, Луни, пожалуйста, прости. Я не хотел, никогда. Может дальше поцелуев и не зашло? — Сириус понимает, что несет исключительную чушь, но остановиться не может. — И ты, правда, в это веришь? — ледяной тон Ремуса забирается под кожу и выбивает землю из-под ног. — Я… я не знаю, что сказать, Рем. — Зато я знаю. — Люпин замолкает на секунду, как будто набирает воздуха перед прыжком в ледяную воду. — Ты знал, что я готов был простить тебе все. Все твои выходки, но только не измену. Только не твое предательство. Между нами все кончено, Блэк.       И он ушел. Просто развернулся и ушел, закрыв дверь. Даже не хлопнув ею. А стоило. Блэк это заслужил. //       Бродяга не помнит, как после разговора с Джеймсом ноги сами принесли его в астрономическую башню. Он опомнился где-то на предпоследней ступеньке. В голове набатом била фраза Поттера: «он теперь с ней встречается и похоже у них все серьезно, на сколько это возможно.» Блэк прекрасно знал, что после того, что натворил он не имел право надеяться на прощение Люпина. Но он все-таки надеялся. Бродяга хотел проснуться от этого кошмара и увидеть сияющее лицо Лунатика рядом. Но по утрам он видел лишь серый потолок в их общей комнате, которая перестала быть его последним пристанищем. С уходом Ремуса он потерял все окончательно.       Сделав последний шаг на смотровую площадку, он понял, что он не один. Принухавшись, Блэк понял кого еще занесло сюда. — Привет, Сириус.- его голос, словно разряд тока по телу. — Привет. — слишком вымучено и на выдохе. — Ну как дела? Не важно выглядишь.- улыбка слишком дежурная и от этого еще хуже. — Это правда? Ты теперь с ней? — Блэк решил сразу рухнуть с места в карьер. — Джеймс, да? -Да.       Наступившая тишина затянулась. Слишком долго. Слишком долго Люпин не отвечает и как нарочно не смотрит в глаза. Бродяга часто дышит в ожидании ответа, хотя прекрасно понимает, что услышит. И именно поэтому хочет оторвать себе уши, только бы не слышать этого. — Что ты хочешь от меня, Сириус? — Люпин наконец-то обращает свой взгляд на него. И он холодный и безразличный. От него мороз по коже и ощущение великой пустоты и скорби. Словно дементор поцеловал. — Правды. Как всегда. — голос Блэка слишком жалкий, но ему плевать. — Довольно иронично, тебе не кажется? Ведь именно этого я не получал от тебя в последние месяцы, когда мы были вместе. Но когда я мог отказать тебе? —грустная улыбка распустилась на лице Ремуса хрупким цветком.—Да, мы вместе, только тебя это не должно волновать. Уже не должно. — Рем, пожалуйста… — Нет, Сириус. Даже не начинай. Если ты действительно думаешь, что я прощу тебя после всего, то ты слишком преувеличиваешь мое великодушие. — И ты счастлив с ней? — ревность поднимает голову, как потревоженная змея. — Да, Сириус, вполне. — Ты не серьезно. Ты не можешь так быстро зализать раны. Только не те, которые я тебе нанес. Ты не можешь быть счастлив с незнакомой девкой. Когда вы успели вообще, всего три недели прошло?! — от гнева, что разгорается все больше, кажется, снесет крышу. Ну или Блэк просто снесет ее кому-нибудь другому. — Сириус, хватит! Прошу тебя. Феликс поддержала меня, когда я был готов лезть на стены. Она просто была рядом. Она дала мне надежду, что все будет нормально, что я могу на нее положиться. Даже если эти отношения не выгорят, хотя бы не будет так больно. — на последних словах голос Ремуса дрогнул. — Она знает о твоем недуге? — в отчаянии Сириус пытается надавить на больную тему и ненавидит себя за это. — Знает. — Но она не сможет тебе помочь. Один ты не справишься. — Я не один. У меня есть Джеймс. — И ты думаешь, ему хватит сил? — ухмылка появляется неожиданно, но Блэк не может себя заставить убрать ее. — Каким же козлом ты стал. — Прости, Лунатик. Я не хотел. После потери Регулуса я действительно им стал. — Не надо, Блэк. Не прикрывайся своим братом. Это не оправдание. — слова бьют, словно пощёчина, которую он заслужил.- Просто прими тот факт, что все кончено. Ничего не изменить. Прошу тебя, не омрачай последние воспоминания о тебе.       И он ушел. Шаги Люпина окончательно стихли через минуту, через две Блэк разносил Астрономическую башню к чертовой матери. Удар. Грёбанная Феликс! Удар. Чертов Регулус! Удар. Ненавижу их всех. Но правда была в том, что ненавидел Сириус только себя. Снова удар, послышался хруст, наверное, кость, но ему плевать. Жгучая боль должна заглушить ту, что рвала душу в клочья. Рука стала липкой, мысли в голове путались, но вдруг одна пронеслась ясно и слишком ярко, как вспышка молнии. Ноги сами понесли его туда, куда бы он никогда по доброй воле не пошел бы сам, по крайней мере, так было до этого. Сириус остановился лишь на пару секунд уже на входе в подземелья, пытаясь обдумать, что же он творит. Но больше ему ничего не оставалось: доверие Ремуса он потерял, за ним уйдут и Джеймс с Лили. Рано или поздно, но уйдут, ведь Блэк разрушает все хорошее, что есть в его жизни. Такова его природа. Он потерял свой лунный свет надежды, который не давал сомкнуться тьме, что окружала Бродягу всю его жизнь. Тьму, которая была дарована ему вместе с грёбанной аристократской фамилией.       Не давая себе больше ни секунды на раздумья, Блэк сделал шаг вперед… —Вау, посмотрите, кого к нам занесло! —её ехидный оскал, как всегда наводит ужас. — Заткнись Беллатриса! Ты знаешь, за чем я здесь.- Блэк смотрит на нее с вызовом, но руки трясутся, от осознания на что он идет. — Что даже твой пес не смог выносить тебя? — яд и желчь ее слов разъедают кости, словно кислота. — Не смей его так называть! Он здесь не причем. — Да что ты! Тогда что ты здесь делаешь? Приполз сам ко мне, хотя многократно зарекался, что никогда не пойдёшь этим путём. А теперь умоляешь меня сделать это. И уверяешь, что твое разбитое сердце здесь совсем не причем? Не лги мне Сириус! — Тебя это не касается. Просто сделай то, о чем я просил. -Просить мало, братец. И ты это прекрасно знаешь. Хочешь быть одним из нас? Так умоляй меня! — Беллатриса всегда любила публичные унижения. — Пожалуйста, Белла. Ты обещала.—от своего скулежа противно, но другого выходя для него нет. Больше нет, все кончено. Это конец. — Хорошо, малыш Сири. Ты получишь то, что желаешь. Лорд сделал тебе поблажку перед уважением к нашей фамилии и при условии, что ты будешь хорошо себя вести. Ты же будешь себя хорошо вести?       В тот день в мире стало на одного пожирателя смерти больше. В тот день погасла самая яркая звезда.       И это не его/его Блэка вина.