Тет-а-тет с Альдебараном

      — Привет, друг.       Прости, что не выходил поболтать. Хотя и небо всю неделю такое ясное, а скоро обещают затяжные дожди. Я всё-таки попытался бросить курить. Но, как видишь, снова дымлю и, чёрт возьми, очень доволен.       Завидую тем, кто расстается с сигаретами играючи и навсегда. С утра я встал таким злым, что можно было бы пойти гардеробщиком в школу: никто не заметил бы подмены Нины Павловны, этой вечно брюзжащей, недолюбливающей детей дамы в розовой шерстяной кофте.       Неудивительно, что с утра я обидел мою несчастную Дашу. Грубо ответил ей на невинный вопрос о том, закончились ли её хлопья. Она тоже явно встала не с той ноги. Мы лаяли друг на друга до тех пор, пока на кухню не зашёл папа. После этого сестра ушла завтракать в свою комнату. А это у нас не принято, как ты знаешь.       Отец отчитал меня за неумение сдерживаться и «вечные ссоры с младшей сестрой» — когда это мы последний раз ругались? Года два назад, когда она случайно выбросила мои тетради с конспектами? Ты не помнишь?       В общем, день у меня был так себе.       И, как назло, на работе была моя очередь дежурить в зале с ужасным фильмом «Любовь без правил». Никто не хочет лишний раз смотреть это насилие над кинематографом, поэтому мы установили график. Может, я потому и сорвался: купил сигареты меньше, чем через сутки после того, как решил бросить курить окончательно и бесповоротно? «Наш фильм вредит вашему здоровью сильнее, чем табачные изделия, которые в нём демонстрируются», — вот как следует предупреждать зрителей после рекламы и трейлеров.       Самое смешное, друг, что на этот треш ходят люди. Бабули, дедули, школьники, молодые пары. А самое грустное, что кто-то даже смеется.       К счастью, этот дивный фильм снимают с проката, но ведь потом придёт что-то новое, не менее дикое. Эрика говорит относиться ко всему спокойнее. Легко ей раздавать советы, если сейчас она в основном сидит на кассе.       Попробую-ка я пойти на мировую со своей сестрой. Не могу жить в состоянии войны, хотя ей это даже нравится. Историк, что с неё взять.       Бисбальд (от нем. «Bis bald» — «до скорого»; прим. автора).

***

      — Я был уверен, что дождь не даст мне поговорить с тобой, но тучи немного рассеялись. Из новостей: с Дашей помирился почти сразу. Я сидел под дверью её комнаты и пихал в щель мармеладные конфеты, насвистывая главную тему из «Шерлока». Она не смогла продолжить злиться на такого милашку и открыла дверь. Мы съели конфеты и немного поболтали. Вчера у меня был свободный вечер.       Точнее, болтал в основном я.       Иногда я себя удивляю: не могу вымолвить и слова там, где это просто необходимо, и не могу же заткнуться тогда, когда надо помолчать. Кажется, у сестры проблемы с парнем. По крайней мере, она ничего про него не сказала за всё время, что я сидел у нее, а это уже что-то значит. А может, она просто устала. Учится как прокажённая (или как я в её возрасте). Решили с ней завтра сходить к бабушке с дедушкой, хотя ты знаешь, что эта идея не очень-то мне по душе. Но нужно немного провести девочку по улице.       Ещё сегодня приходила моя Лёвенцан (от нем. «Loewenzahn» — одуванчик; прим. автора). И жизнь стала как-то ярче, хотя это как раз тот случай, когда надо было бы вымолвить что-то, кроме: «Добрый день. Приятного просмотра», проверяя её билет на «Это всего лишь конец света».       Сегодня она была в тёплом синем пальто. Яркая, как всегда, со смеющимися карими глазами. Светлыми, прозрачными, что ли, как бы странно это не звучало. Когда она сняла шапку, я понял, что она покрасилась: теперь её пышные волосы не напоминали седой одуванчик (ты ведь помнишь, что я поэтому прозвал её Лёвенцан?), но заставляли вспомнить о пшеничных полях, через которые мы проезжаем, когда едем летом в гости к бабушке. Она улыбалась и была мила, как всегда, а я, как всегда, был похож на печального тапира, о чём любезно сказала мне Эрика. Я же попытался промямлить ей что-то вроде того, что она снова пришла одна, и как было бы здорово найти её в соцсетях, чтобы завязать разговор там.       Эрика, эта добрая, но язвительная душа, сказала мне:       «Давай я попробую? У меня обширный опыт поиска симпатичных молодых людей. Может, получится найти и твою прекрасную незнакомку».       Я, конечно же, разобнимал свою улыбчивую блондинистую коллегу и стал на полдня очень счастливым человеком. И фильм, кстати, мне понравился больше, чем в предыдущие десять раз.       Бисбальд.

***

      — Классика жанра — долго счастливым я быть не могу. А всё почему?       Да, а то ты не знаешь почему.       Мы были у бабушки с дедушкой. Бабуля, хлопочущая и светлая, конечно же, накормила нас всем самым вкусным в доме, спрашивала, как дела у её любимых деток (двадцати одного года и семнадцати лет соответственно), рассказывала интересные истории, и всё было замечательно. Но когда мы пили чай, из больницы вернулся дед Леонид, хмурый еще больше обычного. Бабуля спросила его:       «Как прошел массаж?»       «Массажистка заболела. Меня отправили на электрофорез», — буркнул дед.       Мы переглянулись с Дашей. Она многозначительно округлила глаза, я еле заметно покачал головой. Мы оба прекрасно знаем, как влияет электрофорез на эмоциональное состояние деда Леонида. Он становится ещё более въедливым, язвительным и осуждающим всё и вся, чем обычно.       Чёрт, зачем я вообще это рассказываю.       Бабушка знает всё это не хуже нас, но сохранила лицо. Она снова обернулась ко мне и повторила свой последний вопрос:       «Дорогой, так ты решил, чем будешь заниматься после защиты диплома?»       Это мой любимый вопрос.       Но я и так долго бегал от ответа на него, поэтому собрался с духом и ответил, чувствуя на себе взгляд сестры.       Я решил заново сдать экзамены и поступить в педагогический университет. Будем учиться вместе с Дашей.       Бабушка улыбнулась и открыла было рот, чтобы сказать что-то, как обычно, очень доброе. Но дед Леонид уже покраснел, как рак, и начал свою речь. Очень похожую на все его разговоры со мной.       «В учителя податься вздумал, Роман? Так на тебе уже совсем можно крест ставить, что ли? Ладно Дария, я ничего не говорю про Дарию. Она девушка красивая, выйдет замуж и будет жить-поживать, сказки свои исторические баять детям своим же. Но ты-то куда? Мало того, что сейчас не учишься, а ерундой занимаешься целыми днями, живешь за счет своих родителей, бабка еще деньги пихает тебе постоянно, да и Ирина тоже. Как же! Любимый внук, бедненький! Когда же ты уже слезешь с родительских плеч, когда за ум возьмешься? Учителем он хочет быть! С ихней-то зарплатой! Лучше бы служить пошел, военные вон сколько получают, а ты…»       Видишь, я уже две сигареты скурил, пока воспроизводил это для тебя. А там ничего не смог сказать.       Снова.       Зато встала Даша и дрожащим голосом начала меня оправдывать. Что я учусь на заочном, а это не так-то просто. Что у меня две работы, и я сам зарабатываю деньги. Что учительство — моё признание, и что она сама хочет учить детей и всегда сможет сама себя прокормить. Без всяких там мужей.       Потом мы молчали. Даже бабуля ничего не могла сказать. Мы с Дашей собрались домой. Бабушка начала совать нам угощения и, конечно, деньги. Мы, как всегда, взяли еду домой, а деньги оставили на тумбочке.       Когда мы шли домой, Даша остановила меня и долго собиралась с мыслями. Я смотрел на неё, такую повзрослевшую за последнее время. Красивую, очень похожую на маму. А она сказала всего одну фразу:       «Рэй, он ведь не знает, а я знаю».       И мне стало легче, хотя сейчас мне снова паршиво, и, к тому же, мутит от сигарет. Но хорошо, чертовски хорошо, что она в меня верит. Хоть она и одна.       Бисбальд.

***

      — Это очень смешно, но после вчерашнего дня я захандрил, хотя обещал себе не обращать внимание на то, что говорит дед Леонид. И снова опускаются руки, и снова я перестал верить в то, что я делаю. И зачем я это делаю. Вчера я до ночи колесил туда-сюда по нашей невеликой набережной, пытаясь найти хоть крупицу душевного равновесия под холодным дождем. Со злости я отсеял трёх учеников и рискую остаться без репетиторской работы, потому что за неделю столько же ребят отсеяло меня. Высокие требования, видите ли, строгость и холодность. Строгость и холодность.       Нет, ты слышал?       Ай, небо же всё в тучах. Я уже совсем чокнулся.

***

      — Дождь идёт мне на пользу, друг, а если он идёт несколько дней, то всегда сулит изменения не только внутри меня, но и в окружающем меня мире.       Хотя, конечно, в такую погоду мне не поговорить с тобой. Всё в мире имеет две стороны, два полюса.       Два дня назад я познакомился с интересной девушкой. Нет, не с Лёвенцан, хотя Эрика, вздыхая, говорит, что делает всё возможное, чтобы её найти. Эта девушка кинула мне заявку в друзья Вконтакте и попросила о нескольких занятиях русским языком, чтобы подготовиться к итоговому сочинению. Мол, её одноклассница уже год занимается со мной и в восторге от моей манеры преподавания.       А может, от того, что мне на момент нашего знакомства было двадцать лет.       И у меня зелёные глаза.       Прости, вырвалось.       Девушка показалась мне неглупой, хотя я не люблю делать преждевременные выводы: боюсь разочароваться впоследствии. Поэтому я задал ей один из своих любимых вопросов с подвохом: «Какой том «Героя нашего времени» вам нравится больше?» Она очень серьезно написала, мол, видимо, это какая-то проверка, в противном случае она будет вынуждена написать своей однокласснице, что её репетитор не такой уж профессионал. Я посмеялся и сказал, что на днях отказался помогать человеку, который убеждал меня в том, что второй том удался Лермонтову намного лучше. Она не поверила, и мы с ней очень неплохо поболтали, обсудив литературу и пороки подростков моего-её поколения. Потом она (ВКонтакте её зовут Тина Ямаева. Милая девушка, на фотографиях чем-то похожая на мою Дашу — такая же кареглазая, темноволосая и улыбчивая. Живет где-то неподалеку, ходит в престижную школу) спохватилась и попросила посмотреть её сочинения. Я прочитал всё, что она мне прислала, написал ей все мои замечания (их было немного. Стиль хромает, но это нормальное явление), прислал пару рекомендаций и список литературы, который я рекомендую всем для подготовки к сочинению. К письму я приложил свои банковские реквизиты, хотя почему-то очень не хотелось брать с неё деньги, и сказал, что вряд ли моя помощь ей понадобится ещё в чём-то. Тина очень тепло поблагодарила меня за помощь и беседу и пообещала перечислить оплату на следующий день. Мы попрощались, а после я посмотрел на часы и увидел, что было два часа ночи.       Сейчас я пришлю Тине какую-нибудь песню. Или как там завязывают разговор с малознакомыми девушками-ровесницами твоей сестры.       Не подумай ничего такого, она просто очень интересный человек, а я редко таких встречаю. Конечно, проблемы скорее во мне, чем в других, но тем не менее.       Мне, знаешь ли, тоже иногда хочется поговорить.       Бисбальд.

***

      — Сегодня Лёвенцан пришла с молодым человеком. Мне не хочется себе льстить, но даже я выгляжу лучше, чем он. Эрика пыталась приободрить меня, хотя, странно, я почти не расстроился.       Знаешь, а вдруг она глупая? О чём бы я с ней разговаривал? Хотя её киновкус мне нравится, но на фильмах свет не сошелся клином. Эрике я сказал то же самое, что и тебе. Она была довольна, а потом спросила, считаю ли я её глупой. Я, не задумываясь, сказал, что она умна и начитанна, что с ней мне всегда интересно. После этого подруга толкнула меня в плечо и шутливым тоном поинтересовалась, почему же я до сих пор не звал её на свидания.       И я не могу перестать думать об этой фразе. Но мы всегда были только друзьями. Наверное, я плохой друг, раз так зациклился на этой шутке.       Даша почти не бывает дома, только ночует, и то не каждый день. Мне кажется, с ней что-то происходит, но когда я пытаюсь выведать что-то, она переводит тему. Сердечные дела, не иначе. Об экзаменах она готова ныть первому встречному, но сердце не откроет ни подругам, ни брату. Я тоже раньше мог говорить о подобном только с Ониксом.       Теперь тебе приходится меня терпеть.       Да, Тина с радостью (как мне кажется) общается со мной. Она пишет, что у неё немного друзей, а у меня ей есть чему научиться, что очень важно для неё. Мне же просто очень интересно узнать этого человека.       Бывает, что я ставлю себе странные цели. Но, может, мы станем друзьями на всю жизнь?       Я замерз. Ветер сегодня не вдохновляет на долгие стояния.       Забыл сказать, что вчера я ужинал у Салтыковых. Приятно знать, что есть место, где мне всегда рады. Лёша приедет только на Новый год. Надеюсь, что Эми тоже сможет приехать. И… чёрт, вот теперь я точно замёрз. Нет, я не избегаю этой темы, просто мне немного стыдно.       Бисбальд.

***

      — Погода против того, чтобы мы общались, да?       Итоговое сочинение обе мои подружки (Тина и Даша) написали очень хорошо, как и все мои ученики, с чем я могу себя торжественно поздравить. Если мы так же успешно перешагнем ЕГЭ, я уйду в запой на неделю. Смешно, но ведь мне придётся сдавать экзамены с моей сестрой. Кто бы мог подумать.       Да, тайна поведения Даши стала явной: она рассталась со своим парнем в тот же день, когда объявили результаты сочинения (вчера). Точнее, он не нашёл ничего умнее, чем бросить её по телефону, когда она делилась новостью о пройденном испытании. Весь вечер моя сестрёнка прорыдала в комнате, не пуская к себе родителей. Мама забила тревогу и написала мне смс, пока я был на работе. После смены я зашел в магазин и купил фруктов, мороженое и бутылку вина. Хотя ты знаешь, что все мои траты буквально расписаны на несколько месяцев вперёд, тут я не думал о деньгах.       Меня Даша пустила, на радость испуганной маме и разозленному папе. Она была в ужасном состоянии: красная, опухшая, дрожащая. Я пронес всё купленное ей в комнату (сделав так, чтобы родители не увидели вино), вместе со своим ноутбуком. Включил музыку — тихо, чтобы не мешать старшим по дому, — открыл бутылку и поднял тост за успешное написание сочинения. Даша снова зашмыгала носом, но вино выпила.       Вот так я впервые пил с сестрой без других членов семьи.       Потом мы начали играть на двух ноутбуках в SIMS4: я создал себя и Лёвенцан (Даша почему-то подумала, что это Эрика), сестра выбрала себе в спутники жизни Эзру Миллера (и я не могу её в этом упрекнуть). Через какое-то время Даша начала шутить, её щёки были по-прежнему розоватыми, но уже не от слёз, а от вина. Таким образом мы провели почти всю ночь. Сестра уснула только часа в четыре, после чего я ретировался, оставив на кухонном столе записку родителям с просьбой не будить её сегодня в школу. Я проснулся около восьми утра и, когда уходил на работу, Даша всё ещё спала. Сон лечит, вино лечит, SIMS4 лечит. Но, судя по всему, лечит ещё и старший брат. Сегодня за ужином Даша выглядела такой… благодарной, что ли. Я был очень рад помочь ей. Ты ведь знаешь, как она мне дорога.       Завтра после работы я пойду к Барду, у него, как ты помнишь, день рождения. Жду и немного боюсь того, что может там случиться. Что ж, расскажу тебе обязательно, если не повалит снег, как обещают в прогнозе погоды.       Бисбальд.

***

      — Паршивым был вечер, чего уж там говорить. Точнее, он стал таким, когда мы перестали пить за здоровье именинника и выпили за Оникса. Мы начали вспоминать наши бурные школьные дни. Даже смеялись, шутили. Но мне было до того горько, да и, думаю, Барду и Джонни было не легче.       Уже много лет прошло с того дня, когда наш квартет превратился в трио, но боль от потери никак не утихает.       Ты ведь знаешь, он был моим лучшим другом.       После того, как он ушёл, мы с парнями стали встречаться всё реже, но пьём во время встреч всё больше. Не знаю, что будет дальше. Может, этот кризис пройдёт. Но после окончания школы… я перестал чувствовать, что у меня есть друзья. Стало проще общаться с девушками: с Эрикой, с той же Тиной. Почему я ищу в них человека, который смог бы стать для меня вторым Ониксом? Я не знаю. Не знаю. Я ведь знаю, что второго не может быть.       Бард и Джонни уснули, а я уснуть не смог: мешали воспоминания, мешало желание поговорить. Я написал Тине, удивившись, что она онлайн, и спросил, почему она не спит.       Она сказала, что у неё проблемы в семье, о которых она пока не хочет говорить. Что ж. А я хотел говорить. Благо, она задала мне тот же вопрос в ответ.       Я рассказал ей про нашу компанию, про то, что я с двумя друзьями праздновал день рождения одного из них. Она, внимательная, тут же спросила про третьего. Я написал ей про Оникса.       Ну, ты знаешь. Что он умер от рака.       Эти сухие слова не передадут тех слёз, которые я пролил в день, когда моей маме позвонила его мама.       Тина долго не отвечала, а потом написала, что ей очень жаль. Что это очень несправедливо, но нельзя предугадать, кто и как уйдет следующим. Очень взрослые слова, я даже протрезвел от них. Она попросила рассказать что-нибудь хорошее о нашей компании перед тем, как она наконец-то пойдет спать.       Я рассказал о наших прозвищах. Тина решила, что самое скучное имя себе выбрал Джонни. Я посмеялся, написав, что мы долго дразнили его за отсутствие фантазии. После этого она написала, что мой, скажем так, псевдоним очень мне подходит. Больше, чем моё настоящее имя.       Я написал: «Ты просто не знаешь Оникса» и отправил, не заметив глагол в настоящем времени.       Тина попросила рассказать о нем больше в другой раз, чтобы она его узнала. И попросила прощения за то, что очень хочет спать. Я поблагодарил её за разговор. Мне действительно стало немного легче.       Едва я «проводил спать» Тину, мне написала Эрика, спросив, не смогу ли я подменить её на работе утром. Я отправил ей тысячу грустных эмодзи с сообщением о том, что пью всю ночь, поэтому весь свой грядущий выходной пролежу дома. Она написала, что попытается выкрутиться сама, хотя тоже вряд ли уснёт. Мол, бессонница, смотрит грустные девчачьи фильмы из тех, на которых я плююсь, когда в моём зале идёт один из них.       Я вышел на балкон, чтобы покурить и, может, поговорить с тобой, но, ты знаешь, шёл снег. И я позвонил Эрике, и мы говорили о какой-то ерунде почти час.       У неё приятный голос, даже по телефону.       В общем, спать я так и не лёг. В семь утра я по одной вытащил все бутылки в подъезд, посмотрел, есть ли в холодильнике еда на завтрак моим друзьям. Убедился, что они не умрут с голоду, оставил записку на своём диване и вышел из квартиры Барда. Выбросив мусор, я пошёл домой, где лёг спать и проспал почти весь день.       И знаешь, мне приснился Оникс.       Я был чертовски рад его видеть. Никогда не думал, что способен так радоваться. Мы сидели на чьей-то кухне и курили. Оникс смотрел в окно и насвистывал что-то очень задорное. У него была эта его чудовищная сиреневая чёлка, которую он беспрестанно поправлял. Я спросил его о том, о чём давно хотел спросить.       Какого чёрта ты ничего не сказал нам, Олег?       Почему ты молчал?       Как ты сделал так, чтобы мы поверили твоей лжи?       «Готовлюсь к вступительным в «Щукинское». Как поступлю, так и встретимся. Простите, парни, будущее требует этого».       Мы даже не знали, что ты… умираешь.       Он посмотрел на меня, снова поправил чёлку и улыбнулся:       «Значит, я действительно классный актёр. Но на моём месте ты поступил бы так же, Рэй».       Нет, я не поступил бы так же. Мне никогда не быть таким сильным, каким был этот семнадцатилетний парень с ужасной причёской.       Прости, друг. Я думал, что больше не буду плакать.       Прости и ты, Оникс.       Бисбальд.

***

      — Сон с Ониксом вывел меня из моего хрупкого равновесия. Я не разговаривал ни с кем дома, молчал на работе (Эрики сегодня не было, поэтому никто на это не обратил внимания), ещё более сухо, чем обычно, отвечал моим школьникам. Даже сейчас еле заставляю себя говорить.       Но я же вышел, значит, нужно.       Мы немного пообщались с Тиной, когда я ехал домой. Она отвечала в моём же стиле — сухо, немногословно. Видимо, её проблемы усугубляются.       Я слишком хорошо помню себя в выпускном классе, да и у меня под боком есть ещё одна девочка такого же нежного возраста. Мне не удивительно её поведение. Меня удивляет, что мне есть дело до того, что с ней происходит.       Я долго привыкаю к людям, тебе ли не знать. А с Тиной мы общаемся около месяца, а мне искренне интересны её жизненные перипетии, даже если они детские, наивные. Но она молчит.       Ещё и от этого паршиво.       Даже мой замысел перестал меня радовать так, как раньше, хотя ещё никогда я не был так близок к осуществлению своих планов.       Ай, к чёрту это всё, бисбальд.

***

      — Слушай, еле отыскал тебя. Спрятаться решил, а, друг?       Но я глазастый. И сегодня я не буду тебе жаловаться, как до этого на неделе. Начался сезон горящих путёвок, и цены на мои вожделенные билеты в Таиланд снизились. Я позвонил в турфирму и попросил придержать пять путёвок до субботы. Да. Тогда у меня будет выходной, а в воскресенье я вручу их семье на обеде.       Как удачно, что придут бабушка и дед Леонид! И Даша обрадуется. Она, конечно, обо всём знает, но думает, что я подарю им эти путёвки на Новый год, а не через несколько дней. Нужно ещё столько всего сделать. Всё продумать — маршруты, экскурсии. Взять кредит — к сожалению, мне не избежать этого, но ведь остальным знать о нём необязательно.       Я так волнуюсь, друг.       Я столько ждал этого, но боюсь чего-то. Мнительный я стал, а осталось ждать-то всего ничего.       Я докажу им, что я не нахлебник. Всем, даже деду Леониду будет нечего возразить на мой подарок.       Скорее бы воскресенье.       Хорошая сегодня погода, а?       Бисбальд.

***

      — Ты удивлён, что я не дома? Или ты уже всё знаешь? Я не знаю, как говорить о произошедшем родным, а ведь не сказать не смогу. Я не знаю, что происходит.       Не думал, что так скоро буду говорить об Ониксе, но этот день без него я бы не пережил.       Я всё объясню позже.       Сейчас не могу. Ты же видишь, меня трясёт. Мне нельзя в таком состоянии идти домой.       И хотя я боюсь тишины и своих мыслей, лучше я всё-таки помолчу.       Бисбальд.

***

      — Я решил, что вернусь домой только к этому пресловутому обеду завтра. Вторую ночь я буду ночевать у Эрики.       На полу, на надувном матрасе, не переживай.       Эрика видела меня вчера, поэтому я смог пойти только к ней. Она не задавала вопросов, потому что уже всё знала. Мы просто выпили с ней, и она полночи сидела со мной на кухне. Даже разрешила курить прямо за столом.       Сейчас она на работе, скоро должна вернуться. У меня, как ты помнишь, выходной.       Поэтому сейчас я расскажу тебе то, что произошло вчера.       У меня до сих пор трясутся руки.       Вчера, во время обеда, я проверял ленту Вконтакте в самом хорошем настроении. Но когда я в очередной раз её обновил, то увидел пост, от которого внутри всё рухнуло, разбилось вдребезги и сгорело одновременно.       Что-то похожее я испытал, когда узнал о смерти Оникса.       Здесь, к счастью, все оказались живы. Но не здоровы.       Тина обратилась с просьбой ко всем неравнодушным помочь Лесе, её пятилетней сестре, у которой обнаружили рак желудка.       Я сидел, не в силах пошевелиться.       Я думал, что она влюбилась в одноклассника. Или в меня. Я думал, что она боится сдавать экзамены. Я думал, что у неё ссорятся родители.       Я не мог представить себе, что её сестра серьёзно больна.       Так же, как я не мог представить, что серьёзно болен Оникс, когда думал, что он учит монологи Шекспира и Расина.       Бессилие будто физически ударило меня по голове. Но потом я понял, что я не бессилен. Что я могу сделать что-то, что есть надежда для этой маленькой девочки, так похожей на Тину.       Если просят о помощи, значит, есть надежда.       Я совсем не думал перед тем, как отправить все деньги со своей карты на счёт мамы Тины.       В это время ко мне подсела Эрика и начала рассказывать мне… что — я не знаю. Я просто не слышал.       Телефон завибрировал. Звонила Тина. Мы как-то обменялись телефонами, но ни разу не пользовались номерами друг друга.       Меня трясло.       Я попросил Эрику прикрыть меня. Она потом сказала, что я ужасно выглядел.       Перепугал не на шутку несчастную девушку, но я не думал об этом ни секунды. Я зашёл в одно из служебных помещений и ответил на звонок.       Первый раз в жизни я слышал голос Тины. Плачущий навзрыд, повторяющий: «спасибоспасибоспасибоспасибоспасибоспасибо…» Я не знаю, сколько я слушал это слово.       Я не знаю, когда сам начал плакать.       Потом я перебил её. Я начал говорить о том, что её сестре помогут, что люди откликнутся, что врачи сделают всё для того, чтобы она была здоровой.       И я действительно верил в то, что говорил, шмыгая носом и всхлипывая не тише подруги.       Внезапно я начал говорить про Оникса.       Что мне очень не хватает его, что я очень по нему скучаю.       Конечно, я плакал из-за него, а не из-за слёз Тины.       Я сказал ей, что я потерял его, но она не потеряет свою сестру.       Я до сих пор не понимаю, зачем я сказал, что он один знал про мою тайну.       Про друга с Альдебарана. Про тебя.       Она не поняла меня и даже перестала плакать, когда слушала мой рассказ.       И я рассказал ей нашу историю.       Про то, как очень давно, летним вечером, я сидел с дедом Леонидом на крыльце их с бабушкой дома в деревне. Мы тогда дружили с ним, ты помнишь?       Он курил, я сидел рядом, маленький и лохматый, весь в пыли, от чёрных пяток до чёрных же волос, с разбитыми коленками и ссадинами на пол-лица.       Мы смотрели на звёзды, которыми было усыпано всё небо.       Дедушка показал мне Орион, его Пояс и звезду, стоящую на одной «линии» с ним.       Он сказал, что это очень яркая звезда — Альдебаран, которая находится так далеко, что невозможно представить это расстояние.       И невозможно понять нам, землянам, как живут те, кто, возможно, живёт так далеко от нас.       Может быть, даже кто-то живёт на самом Альдебаране или рядом с ним и хочет дружить со мной, маленьким мальчиком.       Я ни на секунду не засомневался в словах дедушки. В пять лет я верил ему, как никому другому.       И я, зачарованно глядя на звёзды, сказал:       Привет, давай дружить?       Я плакал, когда рассказывал Тине об этом. Об этой детской глупости, с которой я не могу расстаться. О привычке искать яркую точку на небе всякий раз, когда выхожу курить вечером на балкон. О потребности делиться обо всём с ней.       Тина не плакала и не смеялась. Я так и знал, что она поймёт. Но она задала мне один вопрос:       «Ты до сих пор говоришь с тем другом с Альдебарана, или ты говоришь с Ониксом?»       И я не знал, что ответить.       Кто ты, чёрт возьми? КТО ТЫ?       Ты слышишь меня?       Я сошёл с ума?       Олег, если это ты… то почему молчишь столько лет?       И если ты можешь помочь маленькой девочке, то помоги. Я больше ни о чём не попрошу тебя.       Прости меня, прости, что меня не было рядом.       Почему ты со мной, когда ты мне так нужен, а меня не было, когда ты так нуждался в поддержке?       Прости меня, прости, если только сможешь.

***

      — Как специально, вчера весь день шёл снег, и я не мог с тобой поговорить. Зато я рассказал всё семье. Объяснил, что готовил им подарок, долго готовил, но он отменился, потому что я передал все свои деньги сестре подруги, больной раком. Если бы можно было говорить, стиснув зубы, я так бы и говорил, но пришлось только лишь сжать кулаки до боли в пальцах.       Женщины, конечно же, расплакались. Отец и дед были шокированы.       Но все меня поддержали.       Наверное, никогда до вчерашнего дня я не чувствовал такой поддержки семьи. Я был почти утоплен в объятиях и похвалах. Даша плакала громче всех. Она ведь была со мной с того дня, как я решил отправить семью на отдых, она переживала со мной и за меня. После обеда я увидел, что она отметила меня на фото в Instagram. Это было селфи с той самой ночи, когда мы с ней играли в SIMS4, ну ты помнишь, её ещё тогда парень бросил. Видел бы ты мою морду на этом фото… Но сестра написала обо мне потрясающие слова. Что она очень счастлива, что я её брат.       И ты, может, удивишься, но самые главные слова вчера произнёс дед Леонид:       «Ты хотел подарить нам впечатления, эмоции. Ты их нам подарил. Мы гордимся тобой. Я очень горжусь тобой, мальчик».       После этого и родители, и бабушка с дедушкой переслали какие-то деньги маме Тины.       Я был очень счастлив.       Знаешь, я очень хотел, чтобы они мной гордились. Наверное, я до сих пор не вырос.       Бис… Ах, чёрт, я забыл тебе рассказать. После обеда я пошёл на работу. В дверях мы столкнулись с Эрикой, которая уходила домой.       И я позвал её на свидание.       Я даже не задумывался о том, что мне нравится Эрика, до тех двух ночей, что провёл у неё дома. Вот странно. Будто мы до этого с ней никогда не говорили, не пили, не смотрели кино (работая-то в кинотеатре). Она внезапно очень смутилась и вместо того, чтобы согласиться, выпалила, что давно нашла Лёвенцан во всех известных ей соцсетях, но не захотела давать мне её контакты, потому что очень ревновала.       Я долго смеялся, веришь-нет.       В итоге, в среду мы пойдём в театр. Отдохнем от экранов и запаха попкорна.       Сестру Тины повезли в Москву, нужную сумму для операции собрали очень быстро. Тина пишет, что деньги приходят до сих пор, и они пойдут на реабилитацию.       Мир не без добрых людей. Хорошо, что я внезапно оказался одним из них.       Впервые я сделал что-то полезное, что-то важное и нужное. И будто только после этого я начал по-настоящему жить.       Ты ведь понимаешь меня? Ты всегда понимал меня. Даже тогда, когда я сам ни черта не понимал.       И всегда смеялся, когда я так говорил… Да.       Вот теперь бисбальд. Мне нужно наконец перезвонить Эми.

***

      — Чёрт, а я долго молчал. Прости. Уже и снег начал таять, и стоять на балконе не так холодно. Март во всей своей красе.       Лесю прооперировали, она прошла курс реабилитации и скоро вернётся домой. После этого меня пригласят домой к Тине на торжественный ужин. Боюсь представить, на что это будет похоже. Но я очень хочу познакомиться с этой сильной малышкой, которая столько перенесла.       С Тиной мы впервые встретились после Нового года. Когда она меня увидела, зарыдала так, будто я был её любимым музыкантом или актёром. Но потом, надо отдать ей должное, быстро успокоилась. Мы несколько раз гуляли. Часто не получается — расписание у нас редко совпадает. Но дружба наша крепка, как я и думал.       Эрика — чудо, которое я так долго не замечал (о чём она мне беспрестанно напоминает). Мы прекрасно ладим, смеёмся над всякой ерундой, рисуем тушью деревья и птиц. Я влюбился по уши, как ты понял. Не думал, что такое вообще возможно. После поступления я перееду в её квартиру.       Ох, как обрадуются родители, которые купили её своей единственной дочурке! Но об этом я пока не очень хочу думать, если честно.       Да, с Дашей мы вовсю готовимся к экзаменам. Я уже сдал госы в университете, с нетерпением жду защиты диплома. И «снова здорово», как ворчит дед Леонид. Но уже по-доброму ворчит. Он понял, что если мне что-то действительно понадобится, я этого добьюсь. И смирился с моей тягой к преподаванию.       Джонни и Бард приходили ко мне на день рождения. И всё прошло очень хорошо. То ли потому, что там была вечно шутящая Эрика. То ли потому, что там была Даша, которая начала спорить с Бардом о Первой Мировой войне, приводя аргументы, которые буквально ставили синяки на его могучем лбе. То ли потому, что Тина, которой поначалу было неуютно в такой странной компании, в итоге разговорилась с Джонни о творчестве Николая Гумилёва (не думал, что он у нас такой эстет) и обменялась с ним номерами телефонов, смущённо и виновато поглядывая на меня.       Думаю, что мы теперь будем встречаться чаще.       Вечером звонила Эми, мы проговорили несколько часов. Жду, когда она приедет, потому что всё равно не смог рассказать ей всё по телефону. Я знаю, это не оправдание тому, что я долго не звонил ей. Я и здесь исправлюсь, честно.       А ещё я подумал, что Тина тогда была права. Зачем же я говорю тебе это всё? Ты и так всё знаешь обо мне. Ты всегда рядом.       Я очень надеюсь, что на Альдебаране, или где ты там сейчас, все носят ужасно-цветные чёлки. И надеюсь, что ты там свой.       Лебэволь (от нем. «Lebe wohl» — прощай; прим. автора). 08.03.17 — 24.04.17.